Важное
Разделы
Поиск в креативах


Прочее

Пустите даму!:: - Дунайские байки(часть третья)

Дунайские байки(часть третья)

Автор: Алена Лазебная* ®
   [ принято к публикации 21:46  28-05-2015 | Антон Чижов | Просмотров: 1290]
О том, что «Чукотка» была ГУЛагом, ссылочным лагерем для провинившихся моряков, я узнала позже. На первых порах мне некогда было об этом думать. Я едва справлялась со своими штатными обязанностями. Закончив вечернюю уборку камбуза, я сползала по трапу в каютный трюм, стаскивала пропитанную кухонными парами одежду, брела в душ, мазала зеленкой изрезанные ножами пальцы и засыпала, не успевая себя пожалеть.
О том, какие они, окружающие меня мужчины я не размышляла. Это было мое первое судно, моя первая команда. Местные моряки носили засмальцованные комбинезоны и кирзовые сапоги, ругались матом, пошло шутили. От них пахло вином, потом и перегаром. Матросы и машинисты подстерегали меня под лестницей, норовили облапать , ущипнуть. Подмигивали в раздаточное окошко. Не таясь, обсуждали особенности моей внешности. Но, я их не боялась. Они были именно такими, какими я представляла себе настоящих моряков. Грубыми, циничными и мужественными. Лет мне было немного, печальным опытом я не обладала, плохого от жизни не ждала! Конечно, я краснела и смущалась. Я визжала на весь трюм, стоило кому-то прижать меня к переборке. Я шарахалась от преследующего меня пьяного боцмана. Я тщательно проверяла замки в душевой. Я не теряла бдительности, но, я их не боялась. Я не чувствовала в этих мужиках злобы, жажды насилия, стремления унизить, оскорбить. Я была для них развлечением, возможностью посмеяться и отвлечься от грязной изнурительной работы. Возможно, моя наивная детская вера в то, что моряк девчонку не обидит, и уберегла меня от преждевременных обид и разочарований.
Вместе с тем контингент «Чукотки» не был витриной пасхальных зайцев. В техфлоте не начинали карьеру, там с ней прощались. На землечерпалку списывали за пьянство, за внебрачные связи, за недостойное поведение за границей, за связи с иностранцами, за подозрение в валютных махинациях, за драки, за разбои и хулиганство. И вот, среди этих изгоев, прелюбодеев и социальных отщепенцев я выбрала лучшего!
Длинный, тощий, мосластый. С мясистым носом, тонкими губами, маленькими жадными глазами. Мой возлюбленный, мой колпитчик, мой снабженец - Витя!
Дневальная Валька говорила, что страшнее мужчины она в своей жизни не встречала.
- Еще встретишь!- пугала я коллегу и отправлялась в кают-компанию любоваться на своего удалого, хромающего после последней драки, Билли Бонса.
К моменту, когда великое любовище взорвало мою голову и похитило слух, зрение и разум. Моего избранника успели уволить из Одесского и Дальневосточного пароходств, списать со всех сухогрузов и толкачей Дунайского и дисквалифицировать во всех трех. Дебошир, пьяница, многоженец и любострастник. Эрудит, книголюб, джазмен и галантный кавалер. Мой Аурелио, мой Мефистофель! Мое счастье и наказание! Я влюбилась до аритмии, до сухости гортани, до приступов нимфомании.
Бывший помощник капитана и нынешний снабженец дарил мне шоколадки, букетики фиалок и угощал шампанским. Ничего особенного, стандартный набор для охмурения юных дурочек. Но зато, как же он говорил! Как он рассказывал! Как вещал о своих жизненных перипетиях! Как описывал страны, в которых побывал! Я смутно улавливала в его рассказах сюжеты из Джека Лондона и Конецкого. Правильная литературная речь перемежалась корабельным сленгом, уличным жаргоном и тонкой издевкой. Слушая его истории, я жалела его, радовалась и смеялась именно тогда, когда он этого хотел. Я не различала где в его рассказах правда, а где вымысел. Я верила этим сомнительным россказням и для меня они были прекрасны.
Он вещал мне о диковинных рыбах северных морей, о голодающих детях Анголы, о проститутках Антверпена, о шершавой коже черных женщин. Он рассказывал о вечно-праздничной Кубе! Он жаловался на предавших его неблагодарных жен, на позабывших отца детей. Он травил байки о бесшабашных официантках, развратных поварихах и пьянствующих капитанах. Он приносил мне винилы Earth, Wind & Fire и Джино Ваннелли.
Я мнила себя верной подругой, доверенной особой, единственной, истинно понимающей его женщиной, великой любовницей от слова LOVE.
На нашей маленькой «Чукотке», нашей грохочущей любовной лодке уединиться было невозможно. В каютах жили по нескольку человек. За тонкими переборками дышали и дожидались интриг недремлющие соседи.
Он приходил ко мне ночью. На верхней койке делала вид, что спит дневальная Валюха. К соседней стенке прижимала стеклянную банку, вслушивалась и ждала всхлипов старая эротоманка Григорьевна. Я боялась шевельнуться, ойкнуть, скрипнуть пружинами узкой койки. О полноценном сексе не могло быть и речи. У нас был не секс, у нас был бесстыднейший в мире петтинг. Стиснув зубы, закрыв глаза, я судорожно, неумело шарила ладонями по его костлявому телу, натыкалась на горячую дрожащую твердую плоть и испуганно отдергивала руку. Страх, скрежет черпалки, мелкая дрожь кровати, откровенные, непрекращающиеся ласки, шумное дыхание соседки – никогда в жизни я не испытывала подобных оргазмов. Феерия звуков, тактильного возбуждения, новизны, зашкаливающего адреналина, падающего внутрь сердца и вязкое тепло спермы.
- Покажи,- шелестел он сухими губами. Всё покажи. Сама. Ещё! Шире! – Дальше со мной можно было не разговаривать!
На любом пароходе скрыть ничего не возможно. На судах не существует тайн. Безмужняя, пошлая Григорьевна стала рассказывать мне истории о педофилах из соседнего подъезда. В приставаниях боцмана оставалась очень малая доля шутки. Старый капитан плотоядно рыскал глазами по моему телу. Добродушный, влюбленный машинист Степан ждал своего часа осчастливить опозоренную дивчину. Я всё видела, всё понимала и не могла себя остановить…
« Чукотку» поставили на ремонт в маленький порт в украинской Венеции. Команду сократили. На судне остались механики, пара матросов, да мы с поварихой. Продукты доставляли раз в неделю. Я металась по палубе и выглядывая катер с возлюбленным снабженцем.
Он привозил мне себя. Мы отправлялись в город. Гуляли по деревянным мосткам Вилково. Дышали гнилым, илистым воздухом давно нечищеных каналов. Покупали у местных рыбаков мутное прошлогоднее вино и шли в гости к одинокому Витиному приятелю. Старый частный дом с небольшим палисадником и зеленой верандой. Друг угощал нас салатом из первой зелени, перьев лука и яиц, говорил мне комплименты, выпивал пару стаканов принесенного каберне и засыпал на садовой раскладушке. Мы шли в дом и трахались на липких чужих простынях. В доме пахло прелостью, грязной сантехникой, давно немытой посудой. Мой восторг, моя преданность, мое всепонимание узились, как зимнее русло Дуная. Но…, было уже поздно.
Дальше всё «как у людей». Утренняя тошнота, соленые огурцы и рыбные сны.
Я умоляла найти врача, пойти со мной в больницу, разделить позор и унижение. Он обещал помочь. Я боялась проговориться подругам, знакомым. Перестала ездить к родителям, отказывалась от выходных, подменяла повара, работала за двоих. Днем и ночью я ждала продовольственный катер и боялась покинуть борт «Чукотки». Однажды он приехал. Сказал, что все будет хорошо, что он договорился и, чтобы я ждала его возле местной больницы. Я ждала. Долго. До темноты. Никто не пришел.
Ночью мне стало не так стыдно. Я постучала в светящееся окно приемного покоя и уговорила пустить меня к доктору. Молодой синеглазый интерн бросил на кресло рыжую в пятнах хлора клеенку, засунул в меня палец и попросил сжать мышцы.
- Хорошая девочка, - похвалил он мои способности. И оставил в больнице до утра.
Я спала с ним. Потом. Иногда. Когда бывала в том городе.
Наркоза не было. Холод клеенок, лязг металлических разъемов, распахнутые колени, сжатые кулаки и изодранные поручни кресла. Плеск упавшего в таз комка крови. Я не знаю было ли мне больно. Знаю, что потом я никогда больше боли не чувствовала. Я теряла сознание. Сразу. Все в этом мире относительно…
Он приехал на мой День рождения. День моего совершеннолетия. С цветами и шампанским. Кроме меня и нескольких матросов на «Чукотке» не было никого. Я наварила матросам борща, запихнула кастрюлю в морозильную камеру и они рубили топором и грели на плите этот буряковый кусок съедобного льда.
Я лежала в каюте. Голая, накрытая колючим шерстяным одеялом. На полу валялись пропитанные потом, заляпанные кровью простыни. Ночь на ледяной больничной кушетке вылилась в ангину. Горячечный бред, бессилие, апатия.
Он тряс меня за подбородок, силой распахивал рот и мазал горло люголем. Он вылизывал мое мокрое, плюющееся кровью тело. Укутывал одеялами и накрывал смоченными в уксусе марлями. Он рассказывал о своем маленьком сыне. Говорил, что жена уехала, что он вымыл плиту и, что заберет меня домой. Вечером он уехал.
Два дня спустя я встала. Любимые левайсы не держались на похудевших бедрах. Юбки падали на пол. Я нашла в углу шкафа, скомканное синее «бабушкино» платье, наглухо запахнула белый ворот, укрыла тканью костлявые ключицы и поехала к папе.


Теги:





9


Комментарии

#0 23:36  28-05-2015Стерто Имя    
хорошо...

алена, а правда што ваши моряки носили кирзовые сапоги?
#1 23:49  28-05-2015Алена Лазебная* ®    
техфлотовцы носили)
#2 02:08  29-05-2015Лев Рыжков    
Описание флотских кончитосов больше всего доставило. Хороший фрагмент.
#3 04:31  29-05-2015дядяКоля    
не знаю насколько это автобиографично, но хорошо полюбасу. +++
#4 19:45  29-05-2015Mavlon    
Очень хорошо. Как кено посмотрел +
#5 01:26  30-05-2015Гыркин    
Да, эта часть очень неплоха. Писать откровенно и не наивно получается у женщин редко. У тебя получается +++
#6 18:57  30-05-2015Алена Лазебная* ®    
Спасибо
#7 21:42  30-05-2015флюг    
Крайне стандартный "женский" текст. Рубрики достоен на все 100%.

Антураж интересен, это да.
#8 00:10  01-06-2015Алена Лазебная* ®    
#7 флюг Ну женский текст! Ну и чо? Хреновый? Не решил судеб человеческих? А мужской типа решил? Кто ее ваще читает эту мужественную выспренную сетевую мутотень? Кроме меня близких к автору и отрешенных?)
#9 00:15  01-06-2015Алена Лазебная* ®    
Сука, вот кто-нибудь кроме меня читал "Щегол" (The Goldfinch)? Пулитцеровка. Блядь, ну за чтооо?
#10 00:17  01-06-2015hemof    
привет, Лазебная

ты чо тут буйствуешь?
#11 00:25  01-06-2015Алена Лазебная* ®    
Привет! Я тут воюю за бапское чтиво. дрибнычка алэ прыемно. Это Хэму.
#12 00:26  01-06-2015Стерто Имя    
я нечетал щегла, видел анотацию гдето, знаю что там про укроину было... что там такого страшного, в этом чтиве?
#13 00:31  01-06-2015Алена Лазебная* ®    
Чижов "Щегла" с первых строк в хуергу загнал бы
#14 00:32  01-06-2015Алена Лазебная* ®    
Без всяких гихшп)))
#15 00:44  01-06-2015Стерто Имя    
ну атк оно и есть.. этож типа желтой приключенческой прессы ггг
#16 00:56  01-06-2015Лев Рыжков    
Я читал того "Щегла". До конца осилил, но тут же от него избавился))

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
23:38  20-01-2022
: [10] [Пустите даму!]
в этом городе ночь нескончаема, нет,
приживалка луна зябнет, кутаясь в шали,
постарели дома, самый главный проспект
обещает мне что-то, опять обещает...

у причалов-домов не стоят корабли -
слишком тонкая цепь, слишком злющая буря,
и скрипят на ветру о своём фонари,
маяками уставшими на карауле,

на последний сеанс взяв последний билет
на ступеньках стоит в ожидании тени,
от угасшей звезды несгораемый свет,
только тень где-то ходит и ходит не с теми,

в этом ...
18:36  16-01-2022
: [14] [Пустите даму!]
...
15:53  14-01-2022
: [6] [Пустите даму!]
* т.к. мне забанили комменты, то здесь...




Напишешь, выйдешь на поклон,
стоишь и молча обтекаешь.
Я не какой-нибудь вам клоун,
Я даже писаю стихами.

Нет рифмы – пусть. Басё с меня
тащился. Дело же во вкусе.
Саке крепчал день ото дня
или крепчало (?...
13:29  08-01-2022
: [8] [Пустите даму!]

-Отвали, слушай. Задолбал. Сказано тебе, у меня от твоей рожи токсикоз. Тыщу раз говорила, все не доходит. Дятел!!!

Нинка, раздолбайка из соседней группы, была известной личностью на нашем курсе. Знал о ней, наверное, весь биофак, да и не биофак, думаю тоже....
11:32  04-01-2022
: [13] [Пустите даму!]
Когда уйду с концами, люди скажут,
ладони в жесте горестном сложив,
-Он неплохим был парнем…очень даже…
Скажите это мне, пока я жив,
не то сомненьем тягостным измучась,
не буду я уверен до конца
насколько соответствовала участь
задумке и стараниям творца....