Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

ИстФак:: - За кулисами русской классики

За кулисами русской классики

Автор: bjakinist.
   [ принято к публикации 21:04  15-01-2018 | Лев Рыжков | Просмотров: 257]
(Елисеева О. И. Повседневная жизнь русских литературных героев. XVIII — первая треть XIX века. — М.: Мол. гвардия, 2014. — 400 с., ил. — (Живая история. Повседневная жизнь человечества)

«Как, например, выглядела бы Россия, где … Печорин служит в земстве, князь Андрей руководит Генеральным штабом, а Анна Каренина счастлива с Вронским и нарожала ему детей? Непривычно? Шокирующе? Перевернуто с ног на голову? Между тем, среди тысяч лиц, которыми поворачивается к нам прошлое, есть и такой образ».

Этими словами завершает свою книгу Ольга Елисеева. Образ России второй половины 18 — первой половины 19 века у нее получился именно такой. Прототипы героев лит. классики зачастую счастливей, гармоничней, а то и содержательней тех, образы кого мы проходим в школе.

Признаем: ну да, прежняя усвоенная в школе схема развития нашей литературы 19 века, делавшая ее лишь иллюстративным материалом к курсу истории (а венцом этой истории числилась, естественно, революция) нынче неубедительна. Пересмотреть, переосмыслить эту схему пытаются многие авторы. Мне памятна книга С. Экштута «Повседневная жизнь русской интеллигенции от эпохи Великих реформ до Серебряного века» (М.: Молодая гвардия, 2012. — 426 с., ил. — (Живая история: Повседневная жизнь человечества). Книга мне не понравилась гремучей смесью либертианства и государственнических идей. Да и рубил автор уж слишком с плеча: резко, очевидно тенденциозно.

О, Ольга Елисеева действует тоньше и мягче. Мило улыбаясь, она словно открывает перед нами старинную шкатулку, достает оттуда пожелтевшие письма, пожухлые перчатки с тонким ароматом нам неизвестных духов, портреты — расставляет, раскладывает все это заботливо — и рассказывает, рассказывает. По большей части истории из семейного альбома: о любовях, женитьбах, о быте и детях. Очень вроде уютно, интересно рассказывает. Не столько о прототипах «в лоб», сколько проводя аккуратные параллели.

Ну, например, в Чацком от автора гораздо больше, чем Пушкин предполагал, отказав герою в уме. Дело не в уме, тонко усмехается автор, а в страстях, в характере — Грибоедов в Персии вел себя так же неосторожно, заносчиво, как Чацкий в гостиной у Фамусова. (Так у Елисеевой; существуют и другие мнения на сей счет). Итог — разгром посольства и сорок трупов. Спасся лишь первый советник посольства И. С. Мальцов — тот самый, что вроде пытался пылкого Грибоедова урезонить. Конечно, Мальцов не непременно прототип Молчалина, но действенна аналогия: одному горе и гибель от чрезмерно кипучего ума, другому спасение и награда за «умеренность и аккуратность» — а заодно и за оговор Грибоедова ради спасения собственной персоны (о чем Ольга Елисеева, впрочем, умалчивает).

Вообще «фамусовское общество», которое мы так беззастенчиво полоскали в школьных сочинениях, в ее книге выглядит гораздо респектабельней, достойнее. Вот, скажем, Скалозуб. Армейский фанфарон, ни за что сшибающий чины и награды, вы считаете? Вовсе нет, уточняет О. Елисеева: он же был во время войны егерем. А егеря тогда — те, кто прикрывают минеров во время работы — сущие смертники: им чины и награды сыпали каждые полгода, уцелевшим которые. Так что и Скалозуб вполне себе герой, и прототип у него — человек достойный: И. Ф. Паскевич, виднейший полководец николаевского царствования и, кстати, покровитель Грибоедова (был женат на кузине автора «Горя от ума»).

Или вот, например, мы помним со школы: на премьере «Ревизора» Николай I изрек: «Всем досталось, а мне больше прочих!» На самом деле, поясняет Елисеева, царь не вину за высмеянную Гоголем гос. систему на себя принял, а чисто личное свое торжество утвердил. Ибо был в великих князьях Николай Павлович ну сущий ведь Хлестаков (автор приводит убедительные свидетельства самого царя). Ан, на троне стальным обручем воли оковал свой характер. Так что, смеясь над Хлестаковым, он торжествовал над собой прежним, которого — победил.

Но пробегая гладкий, информативный и живой елисеевский текст мы вдруг — бах! — спотыкаемся как раз об этого самого Николая нашего Незабвенного. Вроде б символ реакции он и всяких «свинцовых мерзостей»?.. И не потому только, что это в школе вытвердили еще. Вспомним хотя бы Тютчева: «…Служил лишь суете своей…, Ты был не царь, а лицедей». Вспомним и образ этого государя у Толстого в «Хаджи-Мурате».

Но у Елисеевой совсем другой формат: акварельный набросок из семейного альбома, а не медный самозабвенно на коне гарцующий остолоп. Смешлив Николай Павлович был от природы, рассказывает не без увлечения автор, любил гротески и шаржи, и сам неплохой рисовальщик-карикатурист был. А вообще, человек благодушный такой, трудяга и очень надежный, положительный. Третье Отделение, оказывается, основал прежде всего для борьбы с коррупцией. Читатель остается с непроглоченным вопросом: а почему ж тогда она так расцвела к концу его царствования, эта коррупция, что даже сукно из-под трона во время коронации нового царя Александра II украли? И почему все кончилось катастрофой Крымской войны? И что же этот добродушный карикатурист сына-подростка заставил смотреть, как солдата сквозь строй прогоняют?..

На все про все у Елисеевой цитата из воспоминаний дочери государя Ольги: дескать, искренне верил p a p a, что благо делает.

Но этот чересчур лакированный Николай бросает огромную тень на все-то повествование.

Да и факты — упрямая вещь. Как бы ни старалась обуютить автор прошлое, оно кажет нам, что было и «стозевно», и «лаяй». Вот, например, прототип Кирилы Петровича Троекурова из «Дубровского» — генерал Л. Д.Измайлов. Его художества Елисеева описывает весьма выборочно. (Например, почти не касается темы растления малолетних дворовых девочек). Но о других его подвигах рассказано преподробно. И они красноречивей свидетельствуют не только о нем и о времени — о с и с т е м е, в которой он так долго и безнаказанно куражился. Так, в 1818 году, повздорив с бывшим министром полиции (!) Балашовым, самодур приказал вырубить леса на балашовских землях и бревна вывезти на свои угодья. Но даже после этого остался, по сути, безнаказанным!..

Еще Александр I в 1802 г. писал: «До сведения моего дошло, что отставной генерал-майор Лев Измайлов … ведя распутную и всем порокам отверзтую жизнь, приносит любострастию своему самые постыдные и для крестьян утеснительные жертвы. Я поручаю вам о справедливости сих слухов разведать, без огласки, и мне с достоверностью донести».

Однако лишь новый царь в 1826 году дал ход расследованию злодеяний «Нестора негодяев знатных» (это именно о нем Грибоедов, об Измайлове, так ввернул). Причем следствие при настойчивом внимании царя, под его неусыпным давлением все равно волоклось по ухабам-препонам три года. И вот у меня вопрос: да что ж такое был этот Измайлов, почему так непотопляем он? Ну да: генерал-майор в отставке, ну да, богатый помещик провинциальный. Но таких-то были десятки, если не сотни. А безнаказанность — будто суверен какой! И в результате… над Измайловым была учреждена опека, ему дозволили жить в любом из его имений, местные же власти за попустительство (то есть, за взятки и сокрытие уголовных преступлений!) получили выговор.

Итак, понадобилось два самодержца и четверть века следствий и вопиющих преступлений, чтобы магнат получил н а и м я г ч а й ш е е из наказаний от «системы». Это даже не домашний арест… Читатель обескуражен и возмущен. А Елисеева где-то и любуется своим героем, его удалью, широтой и военными подвигами: «Се Русь»…

Захлопнем шкатулку: воняет все ж таки. Простите уж, Ольга Игоревна, но не вдохновили вы нас семейными такими преданиями. Да и на вопрос, вами же поставленный: почему герои книг несчастней своих прототипов, ответили вы как-то туманно, вскользь. Вместо ответа вспоминает автор (опять же по аналогии): одним из прообразов сюжета «Шинели» стал эпизод, когда Николай подарил свою шинель бедно одетому чиновнику. «Счастливый финал?» — лукаво подначивает читателя Елисеева. И ехидно развивает мысль в «нужном» направлении. — «Но из таких историй не смогла бы вырасти чеховская интеллигенция. Ни глубокого страдания, ни исторических обобщений, ни «печалования» о судьбе России подобный рассказ не дарил».

А надо, чтобы «дарил», чтобы все соответствовало калькам демократически ориентированного «интеллигентского» сознания, ерничает косвенно Елисеева. Но если автор полагает, что переубедила, заворожила ворохом жухлых кружев «демократически ориентированное сознание» ротозея-читателя, то вот же и нет! Сколько кружев на парашу прошлого ни накидывай, запаха не укроешь.

Кстати, тенденция О. Елисеевой весьма ведь стойкая. Отсюда и ее безусловно интересные, содержательные, но в целом апологетические книги о Екатерине II, о Потемкине и известная биография «первого русского интеллигента» с неудобным сознанием А. Радищева в ЖЗЛ, где герой сброшен с пьедестала весьма решительно, с чувством глубокого авторского самоудовлетворения. На Николая лака не пожалела, а Радищеву каждое лыко в строку поставила!

Что ж, эта консервативная, осторожно охранительная тенденция — да, пока относительный свежачок (пробничек?..) в нашей исторической популярной нон-фикшн литературе. Но такие книги на главный вопрос ведь не отвечают! На самый главный: эдакая история — судьба наша навечно или она изживаема все ж таки?..

Варианты возможны ль хоть?!..

Хочется верить в последнее…

15.01.2018


Теги:





7


Комментарии

#0 21:04  15-01-2018Лев Рыжков    
Мощно написано. Спасибо.
#1 21:20  15-01-2018Шева    
Да, весьма интересно.
#2 21:28  15-01-2018Стерто Имя    
ну, скажем так.. всех этих перечисленных выше, сегодня и знать то не знает, практически никто.. и наверно правильно делают, как бы это кощунственно не звучало.. иначе мы никогда не выберемся из затхлого гонева прошлого.. так что зря она старается, эта коза-елисеева.. и прочие всякие
#3 23:45  15-01-2018Ваcёк    
Интересно.
#4 17:45  16-01-2018bjakinist.    
Книжка-то охранительного свойства. Суть ее: да, было всякое, но и хорошее тоже. И очень похоже на наше сегодня: так было, так будет, неча, мол, рыпаться. Вот осторожная подоплека. Грустно, канешшна...
#5 17:58  16-01-2018Голем    
очерк написан здорово.. единственно, "сослаганцев" становится столько же, сколько и "попаданцев".. неинтересно мне, что было бы, если бы.

карьера Грибоедова закончена, как и история Чацкого..

писали, что причиной гибели стало спасение из гарема какой-то красивой армяночки, поэтому и гвалт был всеобщим - чего это иноземцы устои нашенские нарушают?!

погиб поэт-дипломат по-глупому, как погибли Лермонтов, Пушкин и Маяковский..

не густо у поэта впереди ... там, наверху, не будет снисхождений, грешил ты рифмой лишь для наслаждений, искал ли истину в строке - и находил.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
12:26  21-03-2018
: [21] [ИстФак]
…повторяется, но ничему не учит.
Это если история в тривиальном, общепринятом понимании этого слова - как генезис отношений между странами, народами, как объективная реальность, отражённая в фактах, а не псевдонаука.
Но вот когда история - конкретный случай, происшествие, да еще с тобой…

Мне тогда было лет четырнадцать....
08:40  13-03-2018
: [15] [ИстФак]
Прозвище у Лидки было Кильманда. "Эй, Кильманда- иди сюда!". И весь двор заливался смехом. Хотя "кильманда" и обозначало с татарского "иди сюда". У Лидки отец был татарин. А еще с ними жила старая бабка, может быть даже прабабка. И она всегда Лидку так домой звала: "Лида, кильманда, лагман кушать"....
02:35  10-03-2018
: [8] [ИстФак]
В избе закопчённой, у поймы реки,
Гуляла шальная ватага.
Из беглых. Кидали на стол пятаки.
И пенилась крепкая брага.

Корчмарь, задыхаясь, таскал пироги.
Себя сам не помня от страха.
И девки пищали в объятьях лихих.
Калдырили сильно....
19:20  12-02-2018
: [58] [ИстФак]

Толстеет дед американский,
худеет наш советский дед.
Запомнил череп тяжесть каски
И сиротливый ужас детств.

Не знает дед американский,
что значит Родину беречь.
Жует он окорок техасский
И поливает густо лечо.

А дед советский суп с крапивой
Глотает и жует чеснок....
* * *

Этот город в далёкой саванне – мираж,

Вы не видели города краше,

Этот город в далёкой саванне не наш,

Но прикажут, и он станет нашим,

Мы не роем окопы в родимой степи,

Мы сидим в круговой обороне,

Но по-прежнему некуда нам отступить,

И по-прежнему честь не уронишь....