Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Про любовь:: - Смеющийся колодец (III)

Смеющийся колодец (III)

Автор: Владимир Павлов
   [ принято к публикации 23:49  28-02-2018 | Лев Рыжков | Просмотров: 559]
Клевер цвел во второй раз. Цветы были красные, серебристо-голубые, белые и розовые. Девочка рвала только красные, потому что они были самые красивые. Она, как Ира, была рыжая, но более светлого и теплого оттенка, а вместо бровей у нее были веснушки. Светло-голубые глаза, как небо над головой, и такие же, как небо, незащищенные. Ира потянула ее за рукав. Девочка посмотрела на нее снизу вверх – в глазах у нее было сердитое удивление, – а затем, увидев гнев в ее взгляде, встала. Они оказались одного роста.

Ира спросила, зачем она собирает кашку, ведь вокруг так много красивых цветов.

Девочка засмеялась.
– Затем, – сказала она, – что они красивые.
– Они глупые. Такие же глупые, как ты.

На этот раз девочка не засмеялась.
– А с чего ты решила, что ты за всех все знаешь? Это мое дело – какие собирать цветы.
Ира схватила ее за руку.
– А ты знаешь, где сейчас находишься?
– Нет, – сказала она. – Я просто гуляла…
– Ты находишься возле Смеющегося Колодца. Это территория психбольницы. Что ты делаешь здесь одна?

Девочка делала усилие, чтобы не поддаться страху и держать себя в руках, – Ира это чувствовала.
– Я просто гуляла…
– «Я просто гуляла», – передразнила ее Ира. – Это не ответ. Интересно, знают ли твои родители, что ты сейчас подвергаешься опасности, собирая цветы буквально в нескольких метрах от здания, где принудительно содержатся шизофреники и психопаты? А ведь некоторые из них – настоящие садисты и убийцы… Знают они, где ты?!
– Нет, не знают.
– Но видимо им следует это узнать. Чтобы уберечь тебя от опасности. Где ты живешь? – Ира взяла ее за плечо. – Где ты живешь, тебя спрашивают?!

Девочка открыла рот, но страх парализовал ее, и она, ничего не ответив, заплакала.

Внизу, за поворотом, Иру кто-то окликнул. Она удивленно оглянулась. Никого там не было!

Ира застыла в замешательстве. Девочка кинулась прочь, чуть не сбив ее с ног, вся дрожа и плача.

Перебежав через гаражи на другую тропку, прячась в кустах, Ира продвигалась за беглянкой. Земля гасила шорохи. Ветер, вздыхая, поглощал стук ее каблучков. Ира не выпускал девочку из виду, все меньше осторожничала. Та шла быстро и не оглядываясь.

«Куда она идет? – мелькало в голове с нарастающим азартом. – Вот он, дом, где живет тот! Она привела меня к нему»

Ира заново прошла весь путь, пересекла еще один двор, вернулась и вошла в тот же подъезд, в который вошла девочка… Она поднялась по лестнице на четвертый этаж и очутилась в тесном вестибюле, где четыре двери мрачно взирали друг на друга.

Теперь рука сама должна выбрать нужную квартиру. Рука, словно самостоятельное существо, сделала в воздухе пируэт и постучала в крайнюю справа дверь каким-то особым, странным стуком, негромко. Через минуту послышалось нетерпеливое ерзанье ключа, затем лязг отодвигаемого засова.

Совсем молодая и довольно толстая женщина в голубом платье придержала ей дверь. Она ни о чем не спросила.

Ира двинулась по длинному и темному коридору к гостиной. Проемы комнат по обеим сторонам коридора были завешены тряпьем. Одна из комнат оказалась кухней. Запах жареной картошки напомнил ей, что она голодна. За гостиной оказалась еще комната, выходившая окнами во двор. Там было семь или восемь человек – мужчин и женщин, и вид у них был точно такой же, как у тех пугавших ее мужчин и женщин, которых она видела в кошмарах.

Но здесь эти существа не показались ей такими уж страшными. Играл магнитофон, не очень громко. В руках все держали стаканы с пивом, и по всей комнате стояли плошки с остатками еды. Тот человек сидел на диване, прикуривая девушке в желтом платье. Он был в костюме, с пышными манжетами. Правая рука, значительно длиннее и мощнее левой, по локоть выступала из рукава. Лица его нельзя было разглядеть из-за сизого облачка дыма, плававшего вокруг его головы. Никто не может видеть его лица, его истинного лица.
– Пришла, – сказала толстая молодая женщина в голубом.

Тот обратился к Ире:
– Как тебя зовут? Ира? Не куришь, вижу. Втяни разок.

Ира послушно взяла протянутую ей папиросу, сделала большую затяжку и надолго закашлялась.

Музыка пришла сама собой, странная торжественная мелодия свободно ложилась на могучий аккомпанемент жующих челюстей.

– Хорошо! – одобрил тот.

В комнату отовсюду сбегались тени, отдельные от людей. Люди сидели в том же угрюмом оцепенении, и вяло жевали остатки пищи. А тени шуршали, хихикали, любуясь их болезнями и распадом. Тот поднял туманное лицо. Только он их видел.

Голоса тоже были отдельны от сидящих. Один голос насмешливо спросил:

– Что, горло обожгла с непривычки?

Голос был мужской, низкий, шершавый. Ира ответила тем же тоном:
– Нет, с непривычки к такому общению тянет блевать.

– Ты не глотай дым, а то и вправду проблеешься.
Ей советовали поощрительно, как ребенку, который впервые ослушался мамочку.

– Перестань, – остановил второй мужской голос и что-то еще добавил тихо. Оба захохотали, а потом тот, первый, насмешливый, сказал:
– Никогда не думал, что Эрик будет страдать педофилией.

– Ну, вы там! – прикрикнул голос полной молодой женщины. – Я уверена, что она не понимает ваших дебильных шуток. По-моему, она голодна. Разрешите-ка, я дам ей немного борща. – Она уже было направилась с Ирой на кухню. Ира посмотрела на того. Тот сказал:
– Запомни, ты тут не на веки вечные. Всякий дом дается нам на время, и твое обиталище временное… Пока Хозяин к тебе расположен… И пока Светлана Ивановна тебя терпит.
– Ладно, ладно, Эрик, меня Хозяин тоже с трудом терпит, – заметила она и рассмеялась. – Идем на кухню.

Она провела Иру на кухню.
– Сядь-ка вон на ту табуретку. Я вмиг наращу мяса на твои косточки. – Она усадила Иру за кухонный стол, дала хлеба и налила борща. – Ты любишь родителей?

Ира ответила, что родители хороши мертвые. Как, впрочем, и большинство других представителей человечества.

– Такой максималисткой и я была, – с гордостью заявила Светлана Ивановна. – А теперь вот жалею, что обижала папу и маму, особенно маму жалко…

Пока она болтала и хозяйничала на кухне, Ира прислушивалась к голосам в другой комнате, к голосам и к странному гулу. Этот гул звучал как бы внутри головы. Иногда в нем слышались отдельные слова и даже целые фразы. Это были мысли того.

«Вся твоя жизнь до этого момента – всего лишь сон, – наставлял тот мысленно. – А теперь надо проснуться… Все, что удерживает тебя в этом сне, твой враг».

«Во сне твори, в жизни – спи. Не реальна она».

«Мать и отец – главные тюремщики. Отступись от них. Любовь к родным и близким – это те кандалы, которые тебе предстоит сбросить».

Ира чувствовала, что больше в нее информации не полезет. Но ей не хотелось уходить, хотя она знала, что теперь-то уже действительно время окончания уроков, и она может опоздать домой.

И тут она ощутила руку Светланы Ивановны у себя на затылке.
– Ну, как, наелась досыта, девочка? Тебе пора отсюда выбираться.

Они медленно двинулись по коридору. Дошли до двери, запертой так легко, чтобы ее можно было открыть снаружи.

Светлана Ивановна начала отпирать дверь.
– Девочка, – сказала она, – не забывай нас. Эрику ты понравилась. А о том, что ты здесь видела, никому не рассказывай, слышишь? – добавила она строго, затем пожелала счастливо добраться и закрыла дверь.

На улице похолодало.Там увидели.

Вокруг песочницы расходились спирально сооружения, по мере отдаления усложняясь: от детской ракеты до многоэтажного дома. Эта спираль дышала, сжимаясь и разжимаясь. Сжатие пространства бухало в виски, в глазах темнело.

Время шло, а она все сидела одна на лавке и слушала, как на хоккейной коробке кричат, ругаются и смеются мальчишки. Это не был беззаботный смех, какой обычно связан в нашем представлении с детством. В нем была издевка и отчужденность, за ним таилось желание запачкать и унизить.

Один из мальчишек насвистывал мелодию, очень необычную и вместе с тем знакомую. Она струилась легко, и беспредметная грусть этой мелодии глубоко трогала здесь, в этом грубом, резком свете дня, где только чудом ей удавалось устоять среди бесчисленного множества других звуков.

Ира вдруг возненавидела его. В ней все вскипело от его взгляда, ангельского и в то же время как-то по-кошачьи коварного. Она уже повесила было на плечо сумочку, чтобы уйти, но он скользнул к ней и, подойдя вплотную, сказал:
– Я смотрю, ты тут уже долго сидишь. Хочешь, пойдем, я тебе покажу одно место.
– Надеюсь, это место не у тебя в штанах.

Он ухмыльнулся. Это было отвратительно, и в то же время он как бы предстал перед ней таким, каким был наедине с собой.
– Ну, это тоже могу, если ты не возражаешь.
– Возражаю. Ты специально так долго меня ждал, чтобы показать место?
– Ага. Там такое…такое…
Голова у него чуть-чуть клонилась вбок, а глаза были странные: казалось, они вот-вот закатятся.
– Что ж, спасибо. Ну, пошли.

Они пошли. Во дворе еще болтались двое или трое мальчишек, и один из них сказал Ире: «Прощай» – и как-то странно поглядел на ее попутчика.
– Ты после школы? – спросил ее новый знакомый. – Меня, кстати, Лёша зовут.
– Меня Ира. Нет. Я там давно уже не была. Не следует быть механическим придатком общественного механизма, я думаю, так же, как и своих родителей.
– Это точно, – сразу согласился он, – я, вот, тоже в школу не люблю ходить. Предков слушаться – дураком быть.

Так же точно думала и она, и именно поэтому ей казалось, что он говорить так не имеет права.

Гаражи, как остроконечные волны, шли кругом всего двора. Десятки оттенков пробегали по ним. Солнце красноватым шаром спускалось в разрез двух гаражей.

Лёша уводил ее куда-то, куда она совсем не хотела идти. Не хотела она знать, «как там». «Там» наполняло угрозой все: стены, воздух, темного и живого как ртуть попутчика; главным и подлинным во всем была эта угроза.

Лёша не смотрел на прохожих, он не хотел на них смотреть. Всякий раз, как кто-нибудь проходил мимо, его лицо становилось непроницаемым, и он что-то произносил себе под нос скороговоркой, что-то вроде «чур-чура, чур-чура, чур-чура».
Ей стало немного не по себе.
– Хватит бубнить! – прервала она его. – Я не ведусь на эти дешевые розыгрыши. Пошли быстрее.

И они пошли быстрее – между зеленью парка и каменной, мрачной красотой многоквартирных домов, пошли к помеченным смертью, неимоверно жутким улицам ее детства. Улицы эти не изменились, и поныне над ними, как скалы над бушующим морем, высились старые девятиэтажные дома.

И подростки, точно такие же, как они, задыхались в этих домах, шли за светом и воздухом на улицы, и там их подстерегала тень. Те, кто спасался, всегда оставляли ей какую-то часть себя, как иные животные, которые, попав в капкан, отгрызают себе лапу, чтобы уйти. Наверное, можно считать, что Ире удалось вырваться – она все-таки живет не по готовым шаблонам, не позволяя главным недругам, так называемым родителям, стереть в ней личность. Однако теперь, удаляясь от своего дома по улицам, на которых сразу как будто стемнело от мрачных людей вокруг, она, изучая тайком лицо своего проводника, поняла вдруг, что оба они ищут, каждый глядя через свое окошко, ту часть себя, которая осталась у тени.

Они миновали улицу Молотова и свернули в переулок Блохина. Этот переулок Ира знала всю свою жизнь, но снова, как в ту ночь, где ей впервые приснилась беда, в которую она попала, ей почудилось, что он полон тайной угрозы, что всё вокруг дышит этой угрозой.

– Почти пришли, – сказал Лёша.
– Хорошо.

Она не знала, что еще сказать, – слишком волновалась.

Это был новый угловой дом. Она увидела его, и на нее нахлынули воспоминания о вещах, которых, казалось, никогда не было в ее памяти. Наверное, потому, что теперь она больше не думает чужими мыслями и видит мир таким, каков он есть.

Когда она со своим провожатым вошла во двор, ей показалось, что она просто лишается энергетической защиты и возвращается в прошлое, к той угрозе, попытка уйти от которой чуть не стоила ей жизни.

В глубине двора женщина в черном пальто и в черных очках, тощая как спица, прогуливала собаку. Увидев Лёшу, она подняла голову, чтобы что-то сказать, но он якобы не заметил ее. Они зашли за угол дома, где был подвал. В его окнах свет не горел; решетки погнуты так, будто их пытались выломать изнутри. Они спустились вниз по бетонным ступеням. Дверь запиралась на два замка, врезной и амбарный, но Лёша вытащил из кармана две тонких пластинки с крючками на концах, он вставлял их в замочную щель – одну под углом, другую прямо. Это был пережиток тех времен, когда он, по его словам, связался с плохой компанией. Сначала щелкнул врезной, затем амбарный замок. Его Лёша снял, бережно протер и положил на ступеньку. Исполнив этот ритуал, он погладил дверь, как живое существо, толкнул ее и почувствовал, как в лицо пахнуло сыростью и гнилью.

Судорожный, слепой страх втягивал Иру в тот ложный образ мыслей, когда казалось, что любое неосторожное слово может навлечь беду. Долго тянулся коленчатый коридор с областями полной тьмы, где не были даже вкручены лампочки. Тут были заброшенного вида помещения с пустыми резервуарами. Пол был залит водой.
– Ну и миазмы! – поморщила Ира свой аккуратный носик. – Как будто здесь весь район сходится, чтобы посрать.

Она медленно шла следом за Лёшей по бесконечным переходам, пригибаясь под пучками толстых труб; мимо железных дверей, из-за которых доносились порой рычащие звуки; по узким лестницам, через огромные помещения под землей, пока ей не начало казаться, что она попала в самую преисподнюю, где никто даже не скажет ей, что она уже мертва.

Она не знала, сколько уже времени, когда услышала шаги в коридоре.
– Назад, быстро сматываемся! – с шумом выдохнул Лёша.

Он схватил хныкавшую Иру за руку и побежал с ней к боковому тоннелю. Трубы поворачивали направо. Они сделали поворот и наткнулись на несколько расположенных одна над другой труб, выходивших из стены. Ира посмотрела наверх и увидела, что они находятся в прямоугольной бетонной шахте метров семь высотой.

– Не морочь мне голову, – процедила Ира, теряя остатки самообладания. – Ничего ты мне не собирался показывать. Куда ты меня привел? Ну, куда, говори!
– Ирочка, Ира, – с отчаянием в голосе сказал Лёша, – ради всего, что тебе дорого, просто поверь мне. Как тяжело все это, тяжело... Я уже не могу... Но ведь сама реальность спятила! Этот подвал ведет в смеющийся колодец, а сам колодец – не колодец, а странное и жуткое место. Наши жизни – песчинки, он проглотит нас и не заметит. Но если нам удастся найти какой-то другой выход, не в больницу, то что-то огромное изменится.

Она подняла на него глаза, полные боли и страха, хотела что-то сказать, но потом просто крепко сжала его руку.
– Только надо не нарваться на того. Тот знает, как «урезать», сломать нечто в мозгу.

Пока они бежали, Ира вспоминала, кто такие на самом деле Эрик, Светлана Ивановна, Инга… "Эта тюрьма для тех, кто отказывается признать реальность такой, как она есть, кто полагает, что у него есть возможность выбрать иной вариант будущего, кто не поддерживает общую иллюзию".

Лёша вдруг остановился, вглядываясь в полумрак. На изгибе коридора Ира разглядела какую-то фигуру. Человек направил фонарь им в лицо и тут же выключил.
– Это он, – пробормотал Лёша и рванул назад.

Она не бросилась за ним, а просто сидела и тупо глядела в кромешную тьму, пытаясь хоть что-нибудь увидеть. Ира никогда прежде не подозревала, что темнота бывает такой страшной. Один раз она попыталась встать и не смогла даже пошевелиться. Осталась только телесная судорога, не воплощенный порыв. Она представила себе, как звук ее голоса бьется о плотную тьму, точно кулак о стену. Сидя на полу, она стала шарить руками вокруг, и они показались ей тяжелыми, словно она гребла в воде. Но вот, наконец, кто-то взял ее за руку. Фонарь включили.

Она сразу узнала того, хотя в тускло-ржавом свете фонаря можно было различить только силуэт. Подтянутая, крепкая фигура, твердый очерк скул и коротко остриженные волосы, топорщившиеся с одной стороны.
– Я Эрик, – сказал он. – Пойдем. Скорее.
Голос у него был властный, но слегка приглушенный, словно он опасался, что его услышат.
Иру охватил ужас. Она вспомнила слова Лёши: «Тот знает, как «урезать». Она стояла, испуганно глядя на него и не двигаясь.
– Поторапливайся, шизофреничка! – Эрик схватил ее за руку. – Живо!

Ира позволила ему вывести себя в другой, более широкий и светлый коридор. И с удивлением смотрела, как дверь за ними закрывается сама. Потом он грубо рванул ее за руку и потащил почти бегом по какой-то лестнице. Ира слышала шум телевизоров и иногда звук голосов за стенами. Она заметила, что Эрик двигается с осторожностью, останавливаясь и даже отступая назад от некоторых переходов, или заходя вперед, чтобы удостовериться, что там никого нет, и лишь затем давая ей знак следовать за ним. Казалось, он был уверен, что Ира не отстанет, и что она понимает, куда они идут. Словно Ира была с ним заодно.

Вдруг Эрик остановился и приложил ладонь к абсолютно черной квадратной двери. Ира ждала, охваченная паникой. Дверь медленно отодвинулась, и затхлый, ледяной воздух ударил ей в лицо. Он кивнул ей все с той же настойчивостью, и Ира поднялась по двум ступенькам вверх и пошла за ним по синему кафельному полу через душевую.

Они подошли к стеклянной двери. За ней был приемный покой. У двери стояли носилки. А возле них – Лёша. В правой руке он держал какой-то длинный предмет.
– Это ты, Изумруд? – спросил растерявшийся Эрик. – Мы же тебе прожарили мозги…
– Заткнись, погань, – прошептал в ответ Лёша и в тот же миг схватил противника за ворот, рванул его на себя и вниз, нанес обрезком трубы жуткий удар по затылку, рванул его кверху и ударил трубой по горлу. Когда он отпустил Эрика, тот безжизненно рухнул на пол.

И тут же в душевой зажегся свет. В проеме двери стоял друг Эдика с сигаретой в зубах. Сзади были еще двое. Один довольно высокий, в белом халате, без рук. Ире показалось, что пустые рукава халата сами по себе взмахивают, словно крылья.

Они побежали назад. Лёша время от времени оглядывался, чтобы убедиться, что Ира бежит следом. В конце широкого коридора – первого, куда ввел ее Эрик, Лёша обо что-то споткнулся и чуть не повредил ногу.
– Я знаю, как от них оторваться, – пробормотал он.
Ира ничего не ответила. Она смотрела на огромную трубу прямо перед собой и на торчащие за трубой куски арматуры.
– Я знаю, как оторваться, – повторил Лёша. – Смотри!

Над трубами была лестница, столь ржавая, что сливалась со стеной, так что сразу Ира ее не заметила. Лестница уходила наверх, туда, где между потолком и стеной чернел провал. Там, очевидно, было углубление, и возможно, имелся выход.

– Ты здесь залезешь? – спросил он. Ира кивнула и стала карабкаться.
– Мать твою! – воскликнул он вдруг. Ира обернулась и увидела пятнышко света в начале коридора. Пятнышко росло. – Они идут сюда, и нам лучше пошевеливаться!

Что-то треснуло внутри Иры, что-то, казалось, вот-вот порвется. Уверенности у нее уже не было. Она чувствовала, еще секунда – и она закричит как ребенок.
– Давай, – быстро прошептал Лёша. – Давай, забирайся!
Он опустил руку вниз, ухватил Иру за запястье и, как только она встала на арматуру, начал медленно подтягивать ее к себе.
У Иры закружилась голова, она застонала и дико вцепилась в его руку. Сейчас ее ноги уже ни во что не упирались, Лёша решил, что она оступилась, и стал окликать ее, продолжая подтягивать к себе. В ту же секунду она потеряла сознание, но он успел вытянуть ее на плиту перекрытия.
– Быстрее! – хрипел он не своим голосом. – Ты должна собрать все силы!

Но Ира не слышала. Лёша не сдавался, рыча от напряжения и усталости, когда взвалил ее на спину. Наверху, через перекрытие, слышался топот множества ног. Один раз струя отвратительно теплой воды залила его лицо, и ему стоило больших усилий уговорить свой желудок не выворачиваться.

– Оторвались, – сказал он, когда она пришла в сознание. – Чудом успели.
Ира осмотрелась. Бетонные ступени, на которых они сидели, были склизки и крошились. Неосязаемая сеть призрачной паутины чудилась всюду. Дойдя до низу, они опять пошли коридорами. Шли, шли, – за поворотом поворот, – и несколько раз проходили мимо одного и того же ржавого вентиля, похожего на колесо Сансары.

Лёша вдруг встал, как вкопанный, преградив ей путь. В тоннеле стояла тишина.
– Ира, – наконец, промолвил он, – я хочу сказать…
Она вся сжалась зловещего предчувствия, но, включив фонарик, продолжала играть бликами на трубах.
– Что? – быстро спросила она.

Вынув руки из карманов, он посмотрел на неё. Она встретила его взгляд, надеясь, что он не прочтет в её глазах отвращения. Какое-то время он смотрел на неё, теребя карман, а затем вдруг сказал:
– Ты очень хорошая. – Наклонившись, он поцеловал ее.
– Я боюсь, мои родители не сказали бы этого, если бы увидели меня сейчас, – попробовала пошутить она. – Чем же я такая хорошая?

Но он смотрел на неё глазами, в которых ничего нельзя было прочесть. Болезненно остро она осознала, что у него просто не хватит мужества сказать ей всё, что он хотел сказать.
– Ты лучшая из всех, кого я знаю, – ответил он уже серьезно. – Это на самом деле так, и я решил, что мы будем вместе.

Она была словно река, устремившаяся сразу в два русла: ее отталкивало от него и неудержимо влекло к нему, и он это знал, она чувствовала.
– И ничто нас не разлучит, – сказала она и вдруг испугалась, что не выдержит и раскроется перед ним, как земля, опаленная солнцем, раскрывается холодному дождю. Убрав его руки со своих бёдер, она оттолкнулась от него:
– Ты же понимаешь, что это невозможно…

Лицо его было бледно, глаза горели, в нём тоже шла борьба: схватить покрепче, впиться губами, и тоненькая стеночка, их разделяющая, рухнет! Но тень привычной робости уже затуманила ему глаза:
– У тебя в жизни всё будет хорошо. – Он повернулся и пошел прочь.

Ира закрыла глаза. Когда она снова открыла их, он уже исчез в маленьком темном коридорчике, ведущем к лестнице. К лестнице её дома.


Теги:





2


Комментарии

#0 23:49  28-02-2018Лев Рыжков    
Эх, практически ведь поебались.
#1 20:05  22-03-2018Файк    
Вова, это последствия наркоза?
#2 19:34  27-03-2018Барагозина    
Ну, как же так, Владимир? как же не застит тебе белый вет неотёсанный забор в глазу?

Она..она..девочка..она..Ира..девочка..она..Эди...она...Эрик...девочка...она...Светлана ивановна...бледное лицо с горящими глазамии т.д. Примитивнейшее построение фраз, нудные описания никому не всравшиегося интерьера, ибо любое описание в литературе должно таки выстрелить. как небезызвестное ружье. Глупенькие диалоги, тоже бог весть несущие какую нагрузку.

Милый друк, вот этой фразой "Километры банальностей... И этот вторичный, корявый язык из желтых журналов..." ты, считай, самооткоментился.
#3 19:36  27-03-2018Барагозина    
и ты можешь уверять меня, что впереди ещё полсотни серий твоего ебанутого колодца с оригинальным финалом, я скажу тебе нет. Просто не хочу продираться до обещанной звезды через нудное хлюпающее болото из бесцветных твоих букв.
#4 19:39  27-03-2018Барагозина    
Когда в другой раз ты задумаешь осчастливить ресурс своей очередной словесной поллюцией, вчитывайся в каждую фразу, в каждую препинашку с содроганием сердца прежде. чем заслать. Потому что теперь у тебя есть я. И я буду любить" тебя долго и грубо, пока ты не запросишь пощады.
#5 19:46  27-03-2018Стерто Имя    
любить грубо.. ты смотри как сексуально сказала.. ажь слюна
#6 19:49  27-03-2018Барагозина    
и да, могу я предполагать, что рубрика этой хуерги обусловлена твоим системным подвисанием под хвостом у принимающего редактора?
#7 19:50  27-03-2018Барагозина    
в #2 читать белый Свет. Просто клаву некому почистить
#8 20:05  27-03-2018Стерто Имя    
ввот так..

#9 20:06  27-03-2018херр Римас    
8.О, после такой инсталляции, канеш зачту текст
#10 20:46  27-03-2018Алена Лазебная*    
Люблю я читать как Барагозина хуесосит Павлова. Плюс.

А По тегзду, Павлов уподобился Лане. Она. Он. Опять онаа. Закружились. Рухнули. Ой! Ай! Графомань пиздетская. Ой! Сори. Блять.
#11 22:30  27-03-2018Владимир Павлов    
Он...она...А сказать-то нехуй.
#12 22:36  27-03-2018Барагозина    
сказано ровно столько ты заслуживаешь, как автор хуерги.
#13 22:41  27-03-2018Барагозина    
Ты находишься возле Смеющегося Колодца. Это территория психбольницы. Что ты делаешь здесь одна?(С) - это вообще робот какой-то писал. Дети так не говорят, Вова.
#14 22:42  27-03-2018Барагозина    
односложные инфузорные какие-то предложения, наспех замазанные графоманскими ископаемыми метафорами.

Что ещё тебе сказать?
#15 22:46  27-03-2018Барагозина    
вот об этом напомнить ещё?





#16 22:48  27-03-2018Владимир Павлов    
Из всего этого маразматического мусора сумел разглядеть только две предъявы: "короткие" предложения и отсутствие каких-то там невъебенных интерьеров. Все на своем месте, старушка, будь спок. И рубленные, синкопированные фразы, и аскетичные описания.
#17 22:53  27-03-2018Барагозина    
за какую ты тут аскетичность пытаешься толковать, когда каждое из предложений у тебя изобилует графоманскими зашоренными соплями. Вчитайся, зайко, вот в эту дребедень:

Болезненно остро она осознала, что у него просто не хватит мужества сказать ей всё, что он хотел сказать. (с)
#18 22:54  27-03-2018Владимир Павлов    
И че? Где тут сопли, шоры, графомания?
#19 22:54  27-03-2018Барагозина    
если и была здесь тема, Вова, то ты её завалил никчемными лохмотьями хромой своей семантики.
#20 22:55  27-03-2018Барагозина    
#18 здесь через жопу построенное предложение. не несущее никакого смысла.
#21 22:55  27-03-2018Владимир Павлов    
Внук-студент заебал, признайся? Не, ну то, что ты взялась меня пиарить, это гуд
#22 22:56  27-03-2018Барагозина    
через сука болезненную жопу.
#23 22:58  27-03-2018Барагозина    
меня заёбывает осознание существования таких неудачников от псевдолитературы, как ты, но которые при этом пытаются втоптать в грязь тех авторов. чьи тексты на много порядков превосходят ту нудную хрень, которую лично ты толкаешь здесь за блять романы.

А до внуков я ещё не дожила
#24 23:05  27-03-2018Владимир Павлов    
Предложение на своем месте. Если его убрать, мы не видим тончайшего излома в душе героини
#25 23:08  27-03-2018Владимир Павлов    
Просто этот текст написан не по шаблону. Тебе он не по зубам. А трафаретная каша всяких там Бушлатовых, которую ты почитаешь за величайшие достижения литературы, говорит не в пользу твоего литературного вкуса
#26 23:08  27-03-2018Барагозина    
мы" это блять кто?? Диссоциативное расстройство идентичности твоей личности, Павлов?
#27 23:11  27-03-2018Барагозина    
Вова, ты в другой раз сделай пометку вверху своей графомани по типу "не для Барагозиных" И читатель не вникая в тонкие изломы и даже вовсе не хлебая твоего буквенного киселя, будет отправлять тебя по известному интимному адресу. Тебе оно надо?
#28 23:12  27-03-2018Барагозина    
Ты пойми, котег, что это вот - #25 - крайне провальный приём для автора. А ты кое-где ещё подаёшь надежды.
#29 23:17  27-03-2018Владимир Павлов    
В литературе еще никто не выводил гебоидов. Никто так не подобрался к их внутреннему миру. Меня волнует только мой эксперимент, поставленный в рамках художественного произведения, а не реакция хамоватого быдла
#30 23:19  27-03-2018херр Римас    
Сержант подвалит когда, обязательно спрошу бротелло, что такое гибоиды,как их выводить, и чем они лучше или хуже лобковых вшей
#31 23:21  27-03-2018Барагозина    
но ты же сознательно несёшь его на суд хамоватого быдла. Ты же жаждешь оценки своего художественного эксперимента. А так как быдла. сынок, особенно хамоватого в мире значительно больше, чем иллюминирующих тонкими материями гениев, то скорее всего вес тухлых помидоров, запущенных тебе в башку, будет значительно больше снисходительных кивков, позиционирующих доброжелательность. Привыкай.
#32 23:22  27-03-2018херр Римас    
А то еще бац так, сидишь , ешь к примеру кильку, и зачешется в паху, хуяг глянешь, а там целое гнездо гибоидов этих ебучих нах.

Я аккуратно щас отношусь к здоровью.
#33 23:24  27-03-2018Барагозина    
И потом, когда чела волнует только собственный худ.эксперимент, он не валит кучки необоснованного завистливого говна под отличными креосами прочих экспериментаторов.
#34 23:24  27-03-2018херр Римас    
Кстати ник хорошый- гнездовая гибоидная вша.( от Вовы)
#35 23:27  27-03-2018херр Римас    
Завтра у миня тёрка с якобы с Нобелльлауреатом,( хотя может врет дядя) назову его для начала тоже гибоидом, ну, чтоп чувствовать собственное моральное превосходство.
#36 23:28  27-03-2018Барагозина    
сейчас я вынуждена сделать тебе небольшую передышку, студент, ибо ночь. Но жди меня, и я вернусь..(с)
#37 23:29  27-03-2018Барагозина    
Римас, спокушки, бро. Мой Смокей жмёт лапке твоей Васе
#38 23:29  27-03-2018херр Римас    
Кстати тут хор.коменты, отмечу инсталляцию в 8 номере и Зоси 31, такой выверенный, логичный и на приличном языке.
#39 23:31  27-03-2018херр Римас    
Здорово Зося!

А она меня щас бьет сверху с полки по башке, когда прохожу за чаем, и кусает.Чото Василисонька не в духе.Дам ей взятку, зерновую курочку, надо тока мелко нарезать
#40 00:21  28-03-2018Владимир Павлов    
Опять жидкая зловонная лава, ничего конкретного. "Текст плох...потому что он плох"

Детские приемы троллинга эпохи динозавров:



1.Требуйте обоснований даже мельчайших пустяков, порой не обращая внимания, на основную тему. Даже если такие обоснования были получены, передёргивайте их, подвергайте сомнениям, твердите, что всё на самом деле совсем не так, что это штампы и заблуждения. Постоянно держите под сомнением компетентность оппонентов в глазах окружающих;



2.При этом попутно возвышайте модераторов и хозяев ресурсов.



3.Не тратьте времени на ответы на больши́е, действительно уличающие вас посты. Просто передёрните в духе — «еле прочитал до середины этот бред, сомневаюсь, что кто-то из остальных пересилил себя в большей степени»;



4.Играйте на чувствах толпы, она не любит, когда её выставляют в глупом свете. А уличив в этом оппонента, толпа сама же пожрёт его;



5.Клейте ярлыки и настойчиво придерживайтесь их.



6.В спорах также старайтесь часто хвалить авторитетных для данного ресурса личностей. Приоритет сто́ит отдавать власть имущим. Впоследствии подчёркивайте, что оппонент даже слова модераторов/администраторов подвергает сомнению.



Вот так. Зачем читать текст? Пробежаться по последней главе, дернуть парочку предложений из контекста, упорно подчеркивая их бессмысленность - и все.
#41 00:30  28-03-2018херр Римас    
А Чо, годная инструкция от Вовика, особенно п.п.1 и 3.

Ну т.е. есле Чо не ясно, там сомнения, то следует передернуть ( подрочить)
#42 00:48  28-03-2018майор1    
Не читал но осуждаю. Это про текст.



Инструкцию прочел. Все верно. Правда, этот текст пизженный.
#43 00:50  28-03-2018херр Римас    
В инструкции еще п.7 забыл Вовик, там нада обязателно прогибаться перед тайными ( сикретными) ридаками.
#44 05:37  28-03-2018Mavlon    
и вполне состоятелными себе юзерами владельцами породистого мелкорогатого скота(двадцать голов!)
#45 08:20  28-03-2018Барагозина    
и обязательно всячески показывать им свои респект и уважуху, передавая приветы им и их питомцам. Это к п.7

в п.8 Надо обговорить момент, когда в принципе не к чему доебаться, но очень хочется насолить автору из зависти, мести или собственной психологической незрелости, то стоит активно переходить на личности, оскорбления и издёвки.



Щас под кофеёк зачла эту инструкцию, и уже было решила, что Павлов волне мог вывесить её как отдельный креос, потому что это заслуживает гораздо больше внимания, чем многие его тексты. Ан нет, кто-то уже нарыл, что Вова пиздит чужие гениальные мыслишки, нескромно выдавая их за свои.



#46 08:26  28-03-2018Барагозина    
Особенно это показалось странным, что Вова утверждает, что ему в принципе насрать на все, он проводит тайный худ.эксперимент исключительно для себя, используя только свои нетривиальные ни разу тексты
#47 11:22  28-03-2018Швейк ™    
Случайно зашел. Порадовали комментариями, чертяки! Обстоятельность и несгибаемая вера против опыта и надменного менторства. Прекрасная битва на развалинах!
#48 11:44  28-03-2018херр Римас    
44.Очень Чоткий намек, что делать Вове то, чтоп стать тут статусным пейсателем, уровня кистевика.

Ибо я полагаю, что у него мало лошадей и верблюдов, в отличии от меня и Мавлона к примеру, а можит вааще них нет.Поэтому, изволь оказывать нам респекту и делать прогибы.
#49 13:09  28-03-2018Ирма    
Саундтреком к этой главе может звучать песня Дельфина "Без нас" .

#50 17:26  28-03-2018Владимир Павлов    
Ирма, вот под эту писалось

#51 17:27  28-03-2018Владимир Павлов    
#52 19:22  28-03-2018Разбрасыватель камней    
Прочитал искромётные комментарии и понял одно: Не дай Босх попасть под безжалостный барагозинский каток ( перекрестился на томик Белинского )
#53 20:01  28-03-2018Шульц    
#52 ничо подобного. в данном случае у тебя остаётся уютный двухмерный мирок, исключающий к тому же любой тревожный неформат по причине несовместимости объёмов. страшно попасть между барагозинским катком и бронепоездом Павлова. после этого выстукивание ног на аккуратно нарезанных ковриках воспримется дружеским похлопыванием.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
15:14  23-09-2018
: [1] [Вокруг света]
Майами Южной сучкою ласкал лопатки мне,
девчонки сиськи пучили и прыгали в волне.
Играли попы с прессами у девок в антураж:
ведь "Бич" звучит по-местному как "сучка" и как " пляж".
Безъяйцево под шортами корректен сильный пол,
я - в плавках, хоть и гордо, но один сюда пришел....
03:37  15-09-2018
: [10] [Вокруг света]
Долечиваю простатит и мчим.
Куда угодно, Мальта, Кипр, Эмираты.
Чего же милая молчим,
Ах неужели ты не рада?!

Цветы, брильянты- всё к твоим ногам,
Отели только all inclusive.
И чтоб с биде, конечно, и с джакузи,
На зло завистливым врагам....
09:09  11-09-2018
: [6] [Вокруг света]
Кто набросал тут шоколадок?
Какой нетрезвый DAD MOROZ
с мешком бродил и спьяну падал,
тащил подарки, не донес.
И шоколадки на шезлонгах
текут и тают на глазах,
я их спасу, изнеможденных,
слижу с их попок шоколад!
Ба! Но совсем не одинок я
в своем желании простом,
и мастеров лизать им попы
здесь пруд-пруди, а дело в том,
что это вкусно и полезно -
соль в шоколад добавить чуть,
и получается не пресно,
ну как их можно не лизнуть?...

Упали сумерки, как пепел,
на жаркий камень площадей,
ушли туристы из Помпей,
ушли, а я и не заметил.
Вспорхнули стайки восклицаний,
пропало разноцветье кож,
и гидов утомленных ложь,
и селфи из античной бани.
(А, кстати, интереса к фрескам,
подробностей манящий срам,
простят мамаши сыновьям,
но никогда - своим невесткам!...
Рыхлый папик - под рукой нога
Тёлки довольной. Наполненное корыто
All inclusive и из каждого утюга
Деспасито, деспасито.

Рейсы стекаются в Лимасол:
Тут вам и гопники, и гламур,
Есть даже какой-то российский посол
И юркая стайка красивых дур....