На окне моем расцвела капуста..
Автор:
[ принято к публикации
00:02 05-04-2018 |
Лев Рыжков | Просмотров: 1569]
На окне моем расцвела капуста,
и теперь не пусто на моем окне.
На коне моем ездит Заратустра,
и теперь не пусто на моем коне.
Говорил однажды друг мой Заратустра,
говорил чего-то, уж не помню что.
Что-то то типа: "Пусть,блять, суки, заебутся,
просто заебутся". Говорил он ртом.
Рот у Заратустры как-то трепыхался,
когда он все это что-то мне вещал.
Я сидел и думал: "Что за треп и хамство?"
В обшем, Заратустра отхватил леща
и умчался, воя, глупый Заратустра
на моем бесстыжем огненном коне..
На окне моем расцвела капуста,
только почему-то очень пусто мне.
ГЛАВА 27
ЗАПАДНЫЙ ОТВЕТ
Апрель 1936 года, Лондон, здание Форин-офиса
Сэр Роберт Ванситтарт отложил папку с донесениями из Москвы. Вечерний свет падал на полированный стол, подсвечивая тревогу в его глазах.
- Их предсказания сбываются с пугающей точностью, - он обвел взглядом собравшихся....
Бабушка Марфа Петровна пироги пекла не по рецепту - всё на глаз. Муки четыре жмени, чтоб тесто липло к пальцам, но не слишком; сахара - чуть с горкой, чтоб душа радовалась; дрожжей - ровно столько, чтоб к обеду тесто трижды подошло и каждый раз она его сердито осаживала деревянной лопаткой - типа не зазнавайся!...
ГЛАВА 26
НОВАЯ ИГРА
Апрель 1936 года, Московский вычислительный центр
Первые лучи утреннего солнца заливали зал, где машина пробуждалась после долгой перезагрузки. Но теперь ее гул звучал иначе - мягче, с какими-то новыми, почти музыкальными обертонами....
ГЛАВА 21
ОПТИМАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО
Апрель 1932 года, Московский институт генетики
Профессор Вавилов сидел за своим массивным дубовым столом, пальцы сжимали края документа. Бумага была плотной, с аккуратно проставленными штампами НКВД.
- «Программа оптимизации генофонда населения СССР», - он поднял глаза на молодого сотрудника в форме....
Ночь в селе Карденахи была черна той первозданной чернотой, что предшествует самому́ сотворению мира, — чернотой, в которой ещё не было ни слова, ни света, ни имени вещей. Стояла та доисторическая, влажная темнота, какую помнит лишь красная глина Колхиды да виноградная лоза, чьи корни уходят в такую глубину, где нет уже ни грузина, ни грека, ни перса, а есть лишь сама земля, дышащая своим медленным, тысячелетним дыханием....
