Все тексты

За окнами осень как осень
На небе стальные тучки
Но вечером, в четверть восьмого,
Дверные ожили ручки
Я долго бродил по квартире
Нарочно касаясь двери
А ручки со мной говорили
Иные, как суки, пели
О как это невыносимо
И гадостно и безотрадно
Разбитость терпеть под Цусимой
И воду из крана пить жадно
И слышать то вздохи то охи
Из недр канализационных
Не чувствовать той суматохи
Что людям для жизни угодны
Стучат, а ведь сами не рады,
Кто зубом, а кто молото...

Представьте, вы идёте ранним утром по первому снегу. Скрип, скрип под ногами. Небо серое, низкое; снег синюшный. Вдруг замечаете на дороге капли замёрзшей крови. Вы замедляете ход, озираясь по сторонам. Никого. Останавливаетесь. Смотрите на небо. С неба надают огромные снежинки и тишина....

Комов расплатился, взял с заднего сидения сумку, и негромко, аккуратно, захлопнул дверцу такси.
Визитку у водителя он взял, ещё когда ехали.
Ему понравилось, что водитель молчал всю дорогу, не задавал какие-то глупые вопросы. Понравилась сама машина – белый Шевроле....

Я неспешно вышла из бара, мягко хлопнув стеклянной дверью, и направилась вдоль безлюдных, сверкающих мокротой, улиц. Проведя рукой по влажным перилам и собрав на кончики пальцев все капли, которые еще не так давно мирно свисали, я безмятежно отправилась в парк....

Сквозь неплотно прикрытые листы шифера проникали первые лучи утреннего солнца. Они безжалостно врывались в серую тень ямы, заставляя зажмуриться правый, не заплывший, глаз. Левым же, Артем не видел ничего уже несколько дней. Хотя, откуда ему знать, сколько прошло времени....

....Говорит, я снилась ему - весёлая, на аэроплане,
И обнимали при этом меня его сильные руки.
Смешно... С кем угодно б такое. Но только не с нами:
Врозь летали... Помирали друг с другом со скуки...

И ей я снилась. Танцующая, с короткой стрижкой....

“Здравствуй, о смертный!
Для нового знанья
Ты повстречал на путях мирозданья,
Древнее чудо - богиню огня,
Радости, мудрости – то есть меня.
Я помогу победить вам болезни,
Я расскажу вам о космоса бездне,
В воздухе, в хляби, на солнце, в снегу,
Я вам избегнуть беды помогу....

Оголодал скотина мой,
Он хочет ласки и тепла,
Он так и вертится собой,
Чтоб я пинка ему дала.

Он норовит кусать меня
За руку, кой его кормлю,
Такая вот идет хуйня,
И я его щас изумлю.

Я дам ему не камень, хлеб,
Пусть он поест, запьет водой,
Потом закрою его в хлев -
Наедине с его бедой....

Я сверчок-мышонок-зяблик,
Я болю-горю-тону –
Унеси меня, кораблик,
В беззаботную страну.

Унеси к озёрам синим,
Или к айсбергам седым –
Пусть надует парусину
Чудотворный сладкий дым.

Пусть лазоревые волны,
Пусть ямайская жара
И песок, и ветер вольный –
Мне пора....

Вот человек,
без тела человека,
отрезок организма,
салат из органов и насекомых щей.

накрыв ладонью
Горсть паркетных вшей,
с молитвой богу онанизма
Он доставал гарнир из собственных ушей

Он открывал беззубый рот
И клал туда
обоими руками,
А если был без рук- ногами,
своих обиженных, негаданных гостей....

На холодном Севере и на Востоке Дальнем
Жила Страна Великая широкой и бескрайней!
Так много бед, невзгод и войн перенесла без мер,
Но оставалась та страна Могучим СССР!

Отбивалась от врагов и лютых, и свирепых.
И все ж держалась на коне....

Пустота..
невосполнимые пробелы,
Всё как-то быстро опустело..
Скажи теперь, что кайф- мой враг?
Отнюдь, остался только drug..
И руки жаждут не объятий,
Не повседневных восприятий.
Они дрожат и ждут металл,
Я сам его так долго ждал....

Я перестал щипать за жопы горничных.
Я оголил свои парламентские партии
Не стал яхтсменничать, и лыжничать, и бортничать
Утопнув в добросовестном азарте.

Я перестал деривативы крыжить
К политике остыл и был таков
На склоне жизни я влюбился в рыжую....

Худеешь. Хиреешь. Всё шире и шире штаны,
На остром лице кто-то вырыл траншеи,
Раскопанный нос и штакетины-зубы страшны,
Но жирные мысли – гораздо страшнее.

Прохожие думают: болен, сосёт ворожба,
Гурман, ничего не жуёт кроме устриц....

Послушай, милая, живого соловья,
Пока он жив,свирелью надрывая.
Я так любил, не видя ни хуя,
Что ты была тогда как неживая.

Я шел с тобой по берегу реки,
И кашлял гулко, но не от простуды,
Тянули баржу эти, бурлаки,
Привал, костер и звон стальной посуды....

- Я к Вам пришла. Нужна коробка.
Вот мой билет и членский взнос.
У Вас есть опыт и сноровка
вбивать в коробку острый гвоздь.

Коробка мне нужна и ящик,
чтоб в нем коробку заиграть.
Вы без сапог, но работящий.
Вы - вольнодумец и пират....

Все готово почти. На лице идеальны полоски.
Вместо дротиков есть разноцветные карандаши.
Я индеец. Мне пять. Здесь вигвам под столом. Он неброский.
Мама гонит и хмурится: не для индейских ушей.

Мне на кухню нельзя. Там дымят и ругаются матом....

— So, what, were they psychos, or…
— Did they look like psychos? Is that what they looked like? They were vampires. Psychos do not explode when sunlight hits them, I don’t give a fuck how crazy they are!
(«Pulp Fiction», 1994)



Пятница....

Понимать тех кто упал? Обтереть каждому рыло?
Нахуй! Оборвать всем ангелам крылья и мочить, кто сейчас не спал.
Совершать поступательные движения до судорог, до изнеможения.
Всегда предлагать свободу: ноги в цемент vs гирю на шею. И в воду.
Никому не потакать ни в том, ни в этом....

Или мы чего-то съели
Или все само пройдет,
Но на прошлой-то неделе
Горе скинулось на счет.

Раз и город разбомбили
Два обстрел или расстрел
Бомбардиры снова в мыле,
Кто заметил беспредел?

Успокоит кто-то лихо?
Все стеснительно молчат
У себя бы было тихо....