|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
Все тексты
Когда мне совсем уж становится скушно,
Окно открываю я наполовину, На ржавый карниз выставляю ловушку – Чеканную чашу работы старинной. И бортики смазав лавандовым маслом, Я капаю в центр пять капель «Шанели», На запах слетаются юные феи И кружат над чашею в танце прекрасном.... — Четвёртый раз за день на это место выхожу. Что за лес такой? Сплошь пеньки везде стоят. Ну, диво! И снег сыпет весь день, как назло.
— Эй, служивый! Плотный мужичок в зелёном армейском кафтане с белыми ремнями на груди, перетянутыми крест-накрест, встал как вкопанный....
Двадцать семь рублей
За маршрутное такси Сидения, поручни, в общем — Ивеко На заднем сиденьи я — законченный псих И вокруг еще четыре с половиной человека За окном снег и новогодние елки И дома в стиле почти хай-тек По сугробам ковыляют те, что друг другу волки И еще восемь с четвертью человек Линии электропередач Нудно тянутся струнами Эйфелевы башни высоковольтных пирамид В голове привычные хаос и срач Между черной и полной лунами Но это не страшн... Слёт гуманоидов затянулся далеко за полночь. В двухкомнатной хрущёвке набилось человек двадцать. По большей степени – люди творческие. Местный бомонд. Несколько рокеров локального разлива, четверо бумагомарателей, претендующих на звание поэтов и писателей, художники, штампующие пейзажи города и Ласточкино Гнездо....
Глухой хлопок далёкого пистолетного выстрела выбросил Граевского из чуткого сна, как в ледяную воду, и уже в следующую секунду он, припав на колено, настороженно водил стволом Мосинки в сторону ближайших кустов. Флегматичный Азат спокойно прищёлкнул плоский штык к своей японской игрушке, полностью готовый к любым неприятностям....
(воспоминания неочевидца)
Любой, случайно выживший на территории СССР, знает кто такой Сталин. Сталин – это Ленин сегодня. А Ленин – это Ульянов вчера. Итак, однажды, в грузинской семье незаслуженного работника обувной промышленности будущей Закавказской ССР, родился Сосо (Иосиф) Джугашвили....
Я люблю это кладбище. Странно звучит, но как можно не любить место, где тихо, спокойно, красиво? И с которым так много связано.
Каждый вечер меня тянет сюда. Я будто сделан из железа, и невидимый магнит тащит на это место. Я прихожу, поднимаюсь по ступенькам, сажусь на каменные выступы по бокам лестницы и смотрю по сторонам....
Я давно заметил: если положить монетку в карман, а не в кошелёк, то скоро, когда будешь что-то покупать, не хватит именно этой монетки. Тогда полезешь в карман и достанешь её. Если, конечно, не наденешь другие штаны.
Я водитель автобуса. Обычного, городского....
Сфинкс – судия. Земля — его арена.
Он возлежит у мира на краю У пирамид Хеопса и Хефрена В таких, как он, невидимом строю. Закутан сном и зАклят вечным бденьем, Дрожит в пересечении миров Зеркальным и трехмерным отраженьем Невыразимых чудищ и богов.... Офицер бросил на меня безразличный взгляд и спросил:
- Это вы корреспондент? Я кивнул и протянул удостоверение. За последние полчаса пришлось показать его раз десять. Меня обыскали, и металлоискателем, и вручную, сняли отпечатки пальцев, взяли образец волоса, просветили какой-то лампой, задавали путанные, на первый взгляд, нелепые вопросы....
Первым словом, которое пишет любой человек, нашедший себя и свой ритм – ритм жизни, всегда будет ДА! И все, что будет им написано потом, – это Да, Да, Да! – Да, сказанное миллионами и миллионами способов
Генри Миллер. Тропик Козерога *** Мне приснилась Кира Х.... Я уже писала, что характер унаследовала от папы. Если сказать, что папа был сибарит, долбоёб, любитель женского полу и имел светлые волнистые волосы, как у Серёжи Есенина, то, пожалуй, станет понятно, почему моя мама влюбилась в него по самые уши и отдалась в новогоднюю ночь двадцативосьмилетнему морскому волку....
Мелированная бабища тридцати лет от роду с аппетитными формами вошла в вагон метро на Первомайской. Серая форма, звёздочки на погонах. Насколько я разбирался в званиях, я безошибочно понял, что она исполняет обязанности старшего лейтенанта в органах МВД....
Чтоб начальничкам кланялись,
За дарёную пядь, Чтоб грешили и каялись, И грешили опять… А. Галич (Русские плачи). Двадцать лет уже нет большевистского «Ада». За окном жизнь другая, так кипит, что держись. Но в ушах, словно, дальних боёв канонада, Снова рвутся слова – наклонись, поклонись!...
Известно всем, что время лечит
Шлифуя глыбы, как река И мы на судьбы человечьи Глядим иначе сквозь века Кому-то кланялись при жизни Но после – выставили счёт А «враг народу и Отчизне» Посмертно понят и прощён. Колчак увековечен в бронзе.... из тех кто прочтёт – половина пожмёт плечами
из оставшихся – половина уйдёт печальной остальные – прочтут по новой, прочтут и плюнут половина из них – подсознательно всё же клюнет половина добычи – сорвётся едва попавшись из другой половины – уха и немного каши но расхлёбывать кашу понятно никто не станет а заклеют бумагой окна, закроют ставни и вот те кто на фоне окон – распят на швабре а в ухе каждый первый окунь был взят за жабры ну и каждый второй сварился, а как же иначе
Ее вторая мама
Свекровь – личность обычно комическая. Ей, как и теще, посвящено немало анекдотов и похабных частушек. Хороших свекровей намного меньше чем хороших тещ. Обычно наши вторые мамы с их заботой о великовозрастных чадушках напоминают нам либо ядовитых змеюк, либо бешеных собак....
На улице весна в полном разгаре.
Плюс двадцать. Значит, стоило жить, И стоило рождаться. Я еду за рулем, Полностью тонирован. Это не понты, Просто таким методом я хоть как-то от электората изолирован. Синее небо украшено легкими набросками облаков.... Суббота, 12 октября
Я крадусь за маминой спиной в кухню и быстро поднимаю жалюзи. Это у меня называется «телевизор» — только что ничего не было видно, и вот уже целый мир стучится в наше окошко. Этот мир за окном хоть и состоит из старого «двора-колодца» и кусочка неба, но всё равно он интересный и самый настоящий....
Не то, что б Глодов боялся смерти… Совсем нет, насмотрелся он на разное за последние десять лет. И как братишки, с которыми он не далее, как вчера спирт глушил, лежат на холодной мокрой палубе, уставившись в серое небо ничего не видящими глазами, и как оравший только что на тебя офицер, глупо вздёрнув ногами, болтается на ближайшем фонаре, как круглолицый буржуй, недавно предлагавший тебе взятку за пропуск к поезду, тупо рассматривает мутнеющими глазами расползающиеся под собственными пальцами кишки, прущие...
|
