Последние комменты юзера Седнев

Седнев: «До той ночи никто из нас не умирал, и Первый из Тигров, увидев, что он наделал, и потеряв голову от запаха крови, убежал в болота на север; а мы, Народ Джунглей, остались без судьи и начали ссориться и драться между собой. Тха услышал шум и пришел к нам. И одни из нас говорили одно, а другие — другое, но он увидел мертвого быка среди цветов и спросил нас, кто его убил, а мы не могли ему сказать, потому что потеряли разум от запаха крови, как теряем его и теперь. Мы метались и кружились по джунглям, скакали, кричали и мотали головами. И Тха повелел нижним ветвям деревьев и ползучим лианам джунглей отметить убийцу, чтобы Первый из Слонов мог узнать его.
И Тха спросил:
»Кто хочет быть Господином Джунглей?"
Выскочила Серая Обезьяна, которая живет на ветвях, и крикнула:
«Я хочу быть Госпожой Джунглей!»
Тха усмехнулся и ответил:
«Пусть будет так!» — и в гневе ушел прочь. "
(с) Киплинг

Седнев: Нет уж. Мы тебя выслушали. Будь любезна выслушать нас. Нехуй здесь

Седнев: Как это нет политики на Литпроме?! На Литпроме есть политика. Немного, но есть. Нельзя зарывать голову в песок. Если не мы, то кто? Взвейтесь соколы орлами!

Седнев: Перестаньте упорствовать! Смиритесь! Посчитайте запятые, и вы согласитесь со мной. Худшее пришло.
ЗЫ Лютый, дай миллион!

Седнев: Точно! Гуся. Пекера нельзя. Иначе это будет уже не Литпром, а второй дом собеса

Седнев: Пекер — та самая иголка, что спрятана в яйце, той самой утки

Седнев: Ха ха ха. Несколько бриллиантов. Тоже мне ротшильд.
У меня есть самая настоящая машинка ремингтон для стрижки усов. И выкидной нож

Седнев: Ну вот. Настала новая эра пробельчика и пупочка. Осталось дождаться Пончика, Сиропчика и Кнопочку с Селедочкой

Седнев: Это я тебе, фон гг

Седнев: Он еще в наших маленьких злых сердцах. Но он существует. Не сомневайся. Его сила и величие не в содержимом бутылки, а в том, что ей предшествует

Седнев: Он еще в полях под снежной шапкой копит силы для зерен, что упадут из теплых рук селянок. А еще он за за степью плоскости эклиптики в сердце желтой звезды готов весенним протуберанцем излучать тепло и нежность проклюнувшимся росткам пшеницы

Седнев: Как же ты так то, фон… эх

Седнев: Мне каждый вечер на работу приносят узелок с едой, а я ее не съедаю, поскольку тайно от всех жру днем шаверму. Утром еда уже невкусная, но приходится себя заставлять.
Это я к тому, что сдобрите мой завтрак доброй кружкой ненависти. Уже пора бы

Седнев: Между голосованием и жребием, я бы выбрал жребий

Седнев: Но еще уморительней хлопотливая деловитость тех, кто уверен, что ему с ресурсом по пути

Седнев: Кстате, отсутствие под сей повестью комментариев отдельных персон и уклончивость имеющихся весьма потешны

Седнев: Короче, пора начинать раздачу конрамарок в будущее.
Пыщщ

Седнев: Тоже хуйня бездуховная

Седнев: Какая-то наивная хуйня

Седнев: Мораль — это определенный вид какофонии в сердце носителя этой морали. Она слишком индивидуальна, чтоб быть понятной другим и достаточно интимна, чтоб стать предметом гордости.
Мне просто охуенно нравятся глаза той, что поет гимн. И это моя мораль