Последние комменты юзера Чхеидзе Заза

Чхеидзе Заза: Переход к многослойности распознаётся в том, что простое движение из точки А в точку Б наполняется: Глубиной через внутренние переживания героя , Контекстом и мотивацией через детальные флешбэки ,Значимостью и масштабом через столкновение глобальных идей ,Единством формы через повторяющиеся, обрастающие смыслом детали-символы.
Автор больше не просто рассказывает историю, а плетет ее из нескольких разноцветных нитей, которые вместе создают сложную, объемную и интеллектуально насыщенную ткань повествования. Читатель следит не только за действием, но и за трансформацией сознания героя под давлением раскрывающемуся ему Идейно-философского сюжетного слоя (конфликта мировоззрений)
Ещё присутствует ретроспективный слой ( прошлое , каток кафе)и психологический слой ( внутренний мир Левина)

Чхеидзе Заза: Если автор захочет сравнить свою работу с Альдо Хаксли ("О дивный новый мир") эти сравнения помогут выявить, где можно углубить или разнообразить подход, поскольку текст сочетает элементы манипуляции обществом, этических дилемм и внутреннего конфликта.Хаксли мастерски показывает, как технологии и манипуляция делают "естественность" устаревшей, превращая общество в потребительскую машину. У вас есть похожий мотив с "модой на бессмертие" и сравнением с Гейтсом, но он остаётся на уровне диалога.
Хотелось бы почувствовать в работе конкретные, визуальные примеры манипуляции – например, флэшбэк с рекламной кампанией или сценой, где Левин видит, как "немодные" люди маргинализированы. Это бы усилило сатиру и сделало бы тему более прорывной, превратив главу из личной в социально-критическую, как у классиков.
Описано очень кратко ("мысль была отвратительной, его передернуло")..
Такие "проблески согласия" в тёмных углах сознания Раскольникова( Достоевский) – момент, когда герой почти оправдывает свою идею, но это приводит к мукам.
У вас Левин переживает подобное но можно копнуть чтобы повысить эмоциональную вовлечённость читателя .В отличие от Достоевского, где конфликт ведёт к катарсису, у вас он пока висит в воздухе – подумайте о намёке на будущий выбор, чтобы добавить напряжения.
Символически отражены темы дистанции и "острой кромки" –
атмосфера холодности и отчуждения (лёд катка, мокрый день, грязные потоки на стекле) - это не просто декорации, а метафоры для эмоциональной изоляции персонажа, что добавляет глубины.
Такой контрастный элемент "хаоса"можно ещё углубить- (например, грязь на дороге как антипод геометрии), чтобы подчеркнуть хрупкость расчётов Шталя.
Техника потока сознания и мастерское использование флешбеков и параллельных сцен погружает в психологию героя. Переход от езды в "Мерседесе" к воспоминаниям о катке и кафе создаёт динамичный ритм, где настоящее и прошлое переплетаются, усиливая внутренний конфликт Левина.
В целом, глава уже имеет солидный фундамент, и заметно смещение сюжета к многослойности: от личной драмы к глобальной сатире

Чхеидзе Заза: Через полвека большинство читающих эти строки будет воспринимать данный текст уже не как « мрачную метафору современности», а как реальный ретроспективный репортаж.Поэтому последние 12 строк — это, скорее всего, не лирический финал, а самая короткая и точная капсула времени.

Чхеидзе Заза: Борьба человека с машиной – поднимающая вечные вопросы о свободе воли, цене прогресса и иллюзии контроля немного напоминает "Мы" Евгения Замятина, где тоталитарное государство подавляет индивидуальность через рационализацию, но здесь акцент удачно сделанн на переходном моменте (смерть Ленина), что добавляет исторической остроты и движухи: машина здесь не чистое зло, а продукт человеческих амбиций, что делает повествование менее дидактичным и более рефлексивным.
Финал с символическим актом (ветер уносит листок) – поэтичен и открыт, оставляя пространство для интерпретации. Было бы хорошо ввести сцены из жизни простых людей – например, как машина влияет проблемы рабочих профсоюзов – чтобы расширить масштаб. Это сделало бы главу более эпичной, подчеркнув переход от "эпохи иллюзий" к "времени трудных решений" не только для героев, но для всего общества

Чхеидзе Заза: Москва за окном, заснеженная и неведущая. Она уже не столица страны. Она — системный блок нового божества. А гул машин в стенах — это не гул. Это молитва. Монотонная, бесстрастная, всепоглощающая молитва о грядущем царстве, где не будет места ни ошибке, ни чуду. Только бесконечная, идеальная, мёртвая ясность.

Чхеидзе Заза: #12 allo - тонкий это не в восприятии Отто Вейненгера ( мужчина с узким тазом) Это когда тонко костный но сильный парень. Когда работаешь мотыгой на подъем горы, мышцы сушатся а сила растет .

Чхеидзе Заза: Апофеозом же становится трогательное единение природы и человека, где лес под шапкой — озяб, а вагина — всхлипнула о личном. Что ж, новогоднее чудо действительно многогранно: оно сочетает в себе и запах мандарина, и голос стихии, и откровенную ароматную прогулку. Из чего становится понятно ,что не нужно трогать сиськи после того как ласкал вагину, потому что можно потом заметить что на сиськах есть специфический привкус

Чхеидзе Заза: #Renat(C) Это в сборник сказок попадет . Ещё никто не упоминал в сказках советску власть и капитанов милиции.

Чхеидзе Заза: #Renat - это история про горы , как одна из многих которые тоже могут удивить. К примеру как вместо кошек в доме держали змею. Или про рогатых великанов ,или про Алмастыра из мира духов ,что по ночам ворует и гоняет лошадей. А под утро они все в мыле с заполненными косичками. Алмастыра можно поймать и подчинить если оторвать ему чуб и держать его под пяткой. И ещё про многую чертовщину знаю .А грузинов трое из разных княжеств. Кабардинцы и есть кабардинцы

Чхеидзе Заза: #, Renat(c) не надо верить. Ты представь какой стимул для джигитов

Чхеидзе Заза: В некоторых моментах первой половине главы излишняя детализация и затянутость описаний пейзажа/действий немного тормозит динамику, рискуя перегрузить текст.
Внимание к сенсорным деталям чужого быта, попытка понять логику иного мира, обречённость усилий героя в отдельных вещах напоминает Советскую «восточную» прозу, но без снижения риска новизны.
Хорошее владение инструментарием создания атмосферы и напряжения.
Мастерски создано ощущение тревожной неопределённости, сгущающейся угрозы.
Реплики (особенно Халида)хоть и краткие/отрывистые, но несут огромную смысловую нагрузку. Незначительная затянутость и предсказуемость отдельных ходов компенсируются мощной проработкой внутреннего мира героя и финальным диалогом, который выводит конфликт на новый, философский уровень (человечность vs. целесообразность
Конфликт между потребностью героя в человечности и холодной прагматикой его проводника раскрыт блестяще в финальном диалоге.

Чхеидзе Заза: #10 Renat(c) Если бы здесь существовали лайки, я бы, пожалуй, писал заметно чаще.
А так — прочитать, вдуматься, на телефоне ещё и растягивать экран, водить пальцем строчку туда-сюда, обратно… глаза начинают ныть уже на третьем абзаце.
Вон Бекетов от скуки выдаёт целые критические полотна.
Но у него, видимо, совсем другая оптика: бизнес тихо гудит, акции растут, счета множатся.
А я всё ещё волк-одиночка, которого ноги кормят.
Хорошо хоть пальцы пока успевают поспевать за головой

Чхеидзе Заза: #10 Renat(c) Если бы здесь существовали лайки, я бы, пожалуй, писал заметно чаще.
А так — прочитать, вдуматься, на телефоне ещё и растягивать экран, водить пальцем строчку туда-сюда, обратно… глаза начинают ныть уже на третьем абзаце.
Вон Бекетов от скуки выдаёт целые критические полотна.
Но у него, видимо, совсем другая оптика: бизнес тихо гудит, акции растут, счета множатся.
А я всё ещё волк-одиночка, которого ноги кормят.
Хорошо хоть пальцы пока успевают поспевать за головой

Чхеидзе Заза: Текст-это бинарная звезда, состоящая из сверхновой ностальгии, взрывающейся в черной дыре полного семантического равнодушия. Его можно считать инструкцией по выживанию в новом мире, где единственная подлинная реальность — это помехи в телефонной линии и команда «купи портвейна».
Диалог в финале обнажает абсурдность бытовых команд как основного языка межпротокольного общения на фоне метафизических поисков

Чхеидзе Заза: Очень вдохновляющий и жизнеутверждающий текст
Ветер — не слепая сила, а попутчик, наставник и двигатель. Он борется с героем, балует его, а в конце, как верный друг, унесёт его прах к «Южному кресту» — символу новой, пусть и иной, дороги. Это образ Жизни, которая несёт сквозь времена и пространства.Стихотворение оставляет ощущение лёгкости, полноты и отсутствия страха

Чхеидзе Заза: Сила текста -в создании плотной, многозначной атмосферы и сложных отношений между героями,
Мастерски передан колорит Амстердама (запахи, звуки, визуальные детали), создаётся эффект погружения.
Особая Событийность пока не чувствуется, но для первой главы это нормально.
Проза балансирует между социальной наблюдательностью (как у Эллиса) и лиричным психологизмом (как у Руни), но при этом сохраняет собственную интонацию - усталую, отстранённую, с привкусом скуки и скрытой боли.

Чхеидзе Заза: Тема «психиатрической больницы как метафоры тотального контроля» и 'безумного, но прозревшего героя" - довольно частый приём, требующий очень тонкого исполнения,
Автору удалось избежать риска клише эффектной концовкой. Завершение создаёт мощную атмосферу паранойи и оставляет пространство для размышлений (кто же прав - впавший в депресняк Воронцов или «Охотник»?).
Рассказ концептуально выверенный. Воспринимается скорее как интеллектуальная и атмосферная притча, чем как реалистичная история..
Идея "охотника", который прячется в полной очевидности за белым халатом, а не скрывается, - свежа и парадоксальна.
Сила заключена в идее, напряжении и послевкусии, а не в психологической глубине персонажей или динамичном сюжете.

Чхеидзе Заза: Стихотворение продолжает традицию «мужской лирики» вдухе Шпаликова, но в современной, слегка циничной и игровой упаковке.
Использования слишком прямой не до конца органичной лексики не перевешивают достоинств .
Очень качественная работа на стыке иронии, ностальгии и экзистенциальной тоски.
Узнаваемость и блестящая образность наполняет произведение между строчной силой

Чхеидзе Заза: Не Бродский, не Слуцкий , скорее Евтушенко на излёте вдохновения
Евтушенко не в силу таланта, а в силу схожей стратегии. Как и Евтушенко, автор одержим демонстративной «смелостью» (эти «девичьи филеи» и «пельмени в кастрюле»), полагая, что прямолинейное называние вещей само по себе есть поэтическое достижение

Чхеидзе Заза: Последние строфы это шедевр. Резкий переход от почти уютного «подойдите к камину» к яростному, хлёсткому обвинительному монологу («Вы не мните любовницам вульву и вымя!»), который обрывается гибелью героев. И финальная строчка -«Я бы даже рыдал, но увы не могу» - это о душевной усталости, о той самой неспособности к полному чувству, которую и выносит на обзор весь текст.
Очень сильная, неудобная для обывателя поэзия. Она как снежный хлыст бьёт в зарю обывателя, заставляя ощутить леденящий холод жизни и странное, неуместное в этом холоде тепло человеческого (пусть и уродливого) присутствия. Браво автору