Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Палата №6:: - Подрезаем академические фото

Подрезаем академические фото

Автор: skinner
   [ принято к публикации 02:25  16-12-2007 | Шырвинтъ | Просмотров: 358]
Сижу рядом с Трефом, который наматывает круги по городу, иногда заходя на посадку в знойных окраинах. Прикладываюсь к пиву и думаю: а когда мы уже поедем?
- Треф, а когда мы уже поедем?
- Не мешай, - этот парень зачем-то подсовывает верхнюю губу к носу, вдыхает и получается так, что она присасывается к его ноздрям, которые сморщиваются, как куриная жопка. И так всю дорогу.
- Слушай, а ты в институте учился?
- Учился, учился. Я много, где учился, - снова присасывается ноздрей к губе.
- Ты зачем ноздрей своей… ну, вот это вот делаешь?
- Не заёбывай меня. Делаю и делаю. Я ж не спрашиваю у тебя, какого мы вообще с самого утра ездим по городу, ты показываешь мне каких-то ублюдков, которые что-то тебе должны, и которые тебе это что-то отдают, а ты не берешь…
Высаживаемся у МГУ. Треф задирает голову:
- Ого, путяга какая. Сталин строил! – тычет пальцем вверх, прямо туда. По идее, там кто-то из профессоров с мехмата протирал в студенчестве за провинности пятиконечную звезду. Обосрался от страха. Теперь главное здание родной путяги покрыто ровным слоем профессорского гавна.
Я прихватываю с собой свой саквояж, в котором всегда держу опциональный запас бухла и полистать чего. Машину не вожу, и уже, видимо, теперь долго не повожу.
Я тяну эту Носоглотку вправо, к воротам.
- Мы там не пройдем, ага. Документа уже и нету давно. Пошли через ворота перелезем.
Когда он видит ворота во внутренний двор ГЗ, то сначала кривит нижнюю челюсть, как будто вот-вот сблюет, а потом с разбегу запрыгивает на высоченные прутья. Я стараюсь не отставать, допиваю своё пивко, аккуратно прячу бутылку в свой саквояж и тоже лезу через железную хренотень. Когда я смотрю на задницу этого упыря, которая маячит где-то справа сверху, то почему-то вспоминаю детскую книжку «Синева до самого солнца». Наверное, там кто-то куда-то лез, мать его.
- Мне тут мысль пришла, да… - он уже отошел от ворот и ссыт на стену.
- Ну?
- Что ну?!
- Ну?!! – я уже на самом верху и теперь думаю, как бы спрыгнуть и не обосрать ляжки.
- Я про друзей. Вот у тебя друзья есть?
- Есть. Мало, но есть.
- Ну вот, и у меня: мало, но есть. А вот как они появлялись все, помнишь? Было так, значит, сначала была школа, там люди появились, потом из них почти все отсеялись, осталась парочка. Потом университет. То же самое. В итоге накопилось что-то там, несколько человек. Самых-самых. С чем ты подошел к двадцати трем-четырем годам? Ну? Ты и несколько друзей. Потом вот работа… А теперь скажи мне, нашел ли ты хоть одного настоящего друга на работе? Я вот – хуй, что нашел. Тридцать лет мне, а как было всё лет семь назад, так и есть… Это я к чему, а это я к тому, что всё! Лимит-то вот он, давно закончился. Перешагнут. Всё, как подумаю, что за всю оставшуюся жизнь больше ни одного нового друга… Ну, не то, что бы я как-то расстраивался, нет. Жутковато просто. Жутко бывает, когда такие вещи наверняка знаешь. А мне кажется, что я это наверняка…
- Ты это… разговорчивый, - я протягиваю ему откупоренную бутылку.
- Не, я только по вечерам.
У банкомата «Сбербанка» привычная очередь. Человек двенадцать. Одна нормальная девочка. Треф оглядывает её секунд десять, потом как-то весь сгорбливается, высовывает язык, подкрадывается сзади, нагибается к её уху:
- Девушка! У вас замечательные развал-схождение!
И этот человек не пьет днем.
Я схватил его за руку и повел в буфет. Сидели и пялились на студенток.
- Там повар – гей! – Треф вернулся с тарелкой обжаренной в каком-то говне картошки и лобком квашеной капусты где-то сбоку.
- Это твой лобок?
- Да блядь он мне предложил встретиться на Третьяковской и пойти смотреть на картины. И это он сказал, наваливая мне в тарелку эту картошку. Ну не пиздец?
- Согласен. Ты пойдешь?
Смотрит на меня, дергает своими ноздрями и начинает жевать картошку.
- Ты бы мяса взял… А то без мяса оно как-то некалорийно, да?
- Иди за своим кофе, - среди невнятного пиздежа под носом я слышу сакральное «заебал», поэтому встаю из-за стола и иду за кофе.
Женщина без подбородка заливает мне чашечку лаваццы, дает одинокую салфетку, похожую на промокашку. Или на польский тампон. Я утираю им усы, макаю в кофе и тащу в рот. Женщина смотрит на меня, фыркает своим усом. Я говорю, что салфетка напомнила мне круассан, а во Франции (я же прямиком из Парижа, sic!), мол, так принято.
Удаляюсь.
Треф, которого еще в младенчестве зачем-то назвали Геннадием, жует капусту и рассказывает:
- …Ну так вот, наваливаю я ей, значит, про то, как безумно люблю… А она же того: богатый папа и все такое. Я же видел ее два раза, выходящей из «бентли»...
Тут нужно отступление. Оно никак ни на что не повлияет, но с моей стороны было бы враньем не сказать, что передо мной сидел человек в нелепых джинсах, тренировочных кроссовках, которые мы в футбольной школе называли «гадами», который ездил на «девятке» и преимущественно молчал.
«Бентли». Девушка. «Гады». Упырь с чубчиком.
Ладно, поехали…
- А она в итоге соглашается, мы едем с ней загорать на Бали, где она мне сообщает, что, мол, так и так, я такой замечательный, что она ни сколько не жалеет, что упустила того придурка на «бентли»…
Я ржу, даже проливаю на себя колу, в которую я предусмотрительно залил вискаря. День обещал быть длинным, так что Гленн Клайд на месте. Портфель – враг мой.
Мы поплелись к лифтам. Я с усердием осматривал первый этаж ГЗ. Вспоминал чего-то. Как же мне хотелось учиться, и как же так получалось, что я не учился. Я ходил каждое утро на работу, которую ненавидел, и не ходил в университет, который обожал. Ну не дебилизм? И при этом люди строят теории на рациональном поведении человека.
Мне в голову приходит картина, где я стою перед публикой, читаю гениальные стихи, которые я никогда не сочиню. Придумываю финальный спич:

Стих – не стих,
Но зал притих!

- Да, стих – гавно, - говорит Геннадий-упырь.
В лифте закладывает уши, первокурсники берут на ходу пределы из Демидовича, а я приговариваю sky’s the limit, допиваю свой вискарь и на двенадцатом этаже тихонько блюю в угол за деревянной лавкой.
Утираюсь той самой прокладкой, Эйлер иностранными языками с упреком смотрит на меня с памятника.
Это так Треф думает.
Я думаю, что Эйлер это все от восхищения. Потому что я на днях посмотрел на себя в зеркало и восхитился: такой молодец и – один! Крепыш! Келдыш!
Келдыш оказался женщиной или трансвеститом. Удар по судьбам и психике, как по мне. Я годами жил с идеей, что Келдыш – мужчина-академик, а «Крепыш» - шоколадка. Что имею: крепыш-шоколадку и Келдыша…
Ну да ладно. Потому что Гена тычет пальцем куда-то вперед и ликующе сморщивает ноздри до опциональной куриной жопки:
- Вот он, сука!
На стенде висит фото Канторовича.
- А что, парень совсем даже ничего так был… – приговаривает.
Оглядывается, достает складной ножик, и аккуратно отрезает фото Канторовича. Гуру, не шелохнувшись, сполз в карман моего соседа.
- Ну что, доволен? - спрашиваю.
- А то! Бабка будет счастлива. А бабку мою ты и сам видел… Такого человека грех иногда не делать счастливым.
Смотрю на портрет гуру, вижу белое пятно его свитера на фоне многоцветных математик и механик, цвета эти я даже не различаю. Просто снимаю напоследок несуществующую шапку. Крутая, видимо, бабулька у соседа моего. У Канторовичей ни с кем никогда просто так не бывает, думаю я. Меня опять тошнит.
Едем в лифте обратно, слышу от каких-то первокурсников мехматовскую шутку про комплексные числа. Говорят, что в комплексном обеде, который продают в столовой ГЗ, котлета – это мнимая часть.
В районе четвертого этажа блюю соседу на ботинки мнимой блевотиной, а он, как настоящий математик, говорит:
- Пардон…
Пардон, говорю. Даже бабушки ебутся, а я вот… Падение. Пам-с! Наш выход.


Теги:





0


Комментарии

#0 12:25  16-12-2007Холден Колфилд    
К чему здесь академические фото - нихуя непонятно. Но яркий крео, живой такой
#1 12:31  16-12-2007Докторъ Ливсин    
хз, всегда считал что матиматики чутка ёбнутые, ну там логарифмы всякие , интегралы

на хер им канторович? чем эйлер не угодил то?

хуйня кароче

#2 12:31  16-12-2007Докторъ Ливсин    
хз, всегда считал что матиматики чутка ёбнутые, ну там логарифмы всякие , интегралы

на хер им канторович? чем эйлер не угодил то?

хуйня кароче

#3 14:05  16-12-2007skinner    
как вариант: у чувака бабушка трахалась с канторовичем. ну и типа это ей подарок, поностальгировать.
#4 14:06  16-12-2007skinner    
2Холден: как вариант. у чувака бабушка трахалась с канторовичем. ну и типа это ей подарок, поностальгировать.
#5 14:08  16-12-2007skinner    
2Холден: как вариант. у чувака бабушка трахалась с канторовичем. ну и типа это ей подарок, поностальгировать.
#6 14:08  16-12-2007skinner    
2Холден: как вариант. у чувака бабушка трахалась с канторовичем. ну и типа это ей подарок, поностальгировать.
#7 14:10  16-12-2007skinner    
2Холден: как вариант. у чувака бабушка трахалась с канторовичем. ну и типа это ей подарок, поностальгировать.
#8 14:17  16-12-2007skinner    
2Холден: как вариант. у чувака бабушка трахалась с канторовичем. ну и типа это ей подарок, поностальгировать.
#9 14:27  16-12-2007skinner    
хуйня какая-то с инетом, блиа!
#10 22:45  16-12-2007Дымыч    
Читается легко, идейку не разглядел.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
09:15  30-11-2016
: [61] [Палата №6]
Волоокая Ольга
удаленным лицом
смотрит длинно и долго
за счастливым концом.

Вол остался без ок,
без окон и дверей.
Ольга зрит ему в бок
наблюденьем корней.

Наблюдением зрит,
уделённым лицом.
Вол ушел из орбит....
23:12  29-11-2016
: [10] [Палата №6]
Я снимаю очередной пустой холст. Белое полотно, на котором лишь моя подпись, выведенная угольным карандашом. На натянутой плотной ткани должны были быть цветы акации.
На картине чуть раньше, вчерашней, над моей подписью должны были плавать золотые рыбы с крючками во рту....
Старуха варит жабу, а мы поём. Хорошо споём – получим свою долю, споём так себе – изгнаны будем в лес. Таковы обычные условия. И вот мы стараемся. Старуха говорит, надо душу свою вкладывать. А где ж нынче возьмёшь такое? Её и раньше-то днём с огнём, а теперь и подавно....
Давило солнце жидкий свой лимон
На белое пространство ледяное.
Моих надежд наивный покемон
Стоял к ловцу коварному спиною..

Плелись сомы усищами в реке,
Подёрнутой ледовою кашицей.
Моих тревог прессованный брикет
Упорно не хотел на них крошиться....
09:38  21-11-2016
: [10] [Палата №6]
На Юности старуху за пятьдесят
сбила медная копейка,
я как раз пропустил светофор,
задумался над чем-то.

Лук в авоське, коровьи консервы,
хлеб, капуста, свежая бумага зева,
зелень, кетчуп, острая морковь.

Я рифмую кровь — любовь,
и думаю над чем-то....