Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

За жизнь:: - Главное

Главное

Автор: eschgoltz
   [ принято к публикации 15:23  09-02-2011 | я бля | Просмотров: 453]
Спасти моряка не удалось. Слишком долго силился он самостоятельно совладать с навалившейся болью, слишком поздно, напрочь обессилевший, попросил он о помощи, слишком медленно по городским пробкам пробиралась к кардиоцентру забрызганная осенней грязью и оттого уже совершенно не белая и заранее унылая скорая. Не помогли ни причитания опухшей от слез жены Галины, ни закрытый, ни – уже совсем бессмысленный — открытый массаж сердца. Сердце остановилось.

Доктор не сразу понял, что все бесполезно и еще какое-то время, глядя яростными глазами на ровную полоску посреди монитора, продолжал мять сердце, пытаясь заставить его пульсировать вновь. Тщетно. Моряк был стар, да и, в сущности, не был уже моряком; на операционном столе лежал обычный старый, некогда бравый и, несомненно, бесстрашный человек. Все то, живое и настоящее, суровое, но справедливое, все, что выдавало в нем морское прошлое – умерло вместе с ним навсегда, выскользнуло в оконные щели, оставив только никчемное и какое-то уже не совсем узнаваемое тело. Жизнь моряка была выпита им до дна, до самой последней капли, а когда она выпита – нет нужды в помощи врачей, выходит из этого одна лишь мука… Моряк умер, умер не в силу своей болезненности или слабости, а потому, что жизнь его закончилась…

Нужно было как-то собраться силами и сообщить только что овдовевшей женщине страшную весть. Но доктор не спешил, он держал в руках остывающее сердце и с видимым интересом разглядывал его. Никогда прежде, за его многолетнюю врачебную практику, ему не доводилось встречать подобных образцов. Сердце было необыкновенным, большим и тучным, под стать своему хозяину (казалось, что если бы оно обладало склонностью к речи – то говорило бы непременно звучным басом). Правая часть сердца была изношена заметно сильнее левой, в этом доктор тотчас усмотрел признаки волевой, конкретной, но где-то в глубине – ранимой и чуткой натуры. Среди всего остального, сердце отчетливо напоминало глобус…

В точности так же, как и на глобусе на сердце были свои неровности и шероховатости, высокое и низкое, темные и светлые пятна, засуха страсти, озера и реки невыплаканных слез. На сердце самым причудливым образом соседствовали имена и фамилии родных моряку людей (отмеченные кое-где флажками), названия любимых блюд и редких в его жизни спектаклей, фильмов, названия городов, покинув которые, через какое-то время непременно хотелось вернуться, названия немыслимых сортов кофе и ароматных сигар… Казалось, что на сердце нашлось место всему, что было важно и дорого его хозяину: тончайшие воспоминания, легчайшие эмоции, мимолетные пересечения взглядов, радости встреч и горести разлук, годы жизни, одному лишь моряку понятные обозначения широт и глубин. Сосуды сердца, подобно рекам, носили имена самых близких ему людей и были, в связи со своей особой значимостью, выведены синим курсивом. Некоторые имена были явно (а иногда наспех) вычеркнуты, и поверх них были заметны тоненькие шрамики и грубые, от рваных ран, шрамы. Имена были вычеркнуты так, что вроде и просматривается что-то, а разобрать – не возможно…

И конечно же, на этом сердце было море, как полагается — много моря. Море было пределом и радости и страдания. Граница между ним и всем остальным была четко очерчена, будто повсеместно, по берегу, шел обрыв и сердце моряка беспрестанно разрывалось между морем и тем самым «всем остальным»…

Сердце было похоже на глобус, и было большим. Чтобы детально рассмотреть его, не запомнить и прочувствовать даже, а просто рассмотреть – понадобилось бы целая жизнь; не надкусанная, а именно целая. Но где ее такую взять?.. Доктор, бросив ответственное, пусть и бесполезное, занятие, аккуратно разжал руку… Не запомнить и не прочувствовать. И не рассмотреть… Понять же оказалось гораздо проще — поперек сердца, поверх всего этого разместившегося на нем многообразия, самыми обыкновенными синими чернилами была набита неумелая, чуть утратившая от времени свою яркость, наколка «Галя»…


Теги:





1


Комментарии

#0 16:58  09-02-2011твёрдый знакЪ    
пронзительно и без слёз
#1 17:01  09-02-2011Шизоff    
навсегда запомнил он эту мозолистую руку с набитым на ней синим якорем(с)
#2 17:06  09-02-2011Яблочный Спас    
такое вот сердце. как глобус, ога...
Шизофф Довлатова по делу вспомнил
#3 18:02  09-02-2011iklmn    

Ну, вот, учитесь!.. И форме, и содержанию. Три абзаца, а сколько всего. Целая жизнь. Ни оргазмов, ни клиторов,- тьфу, прости господи!.. Сердце! Это вам о чём-нибудь говорит, господа пиздострадальцы? И можно за что-то поругать автора, и язык не поворачивается.
#4 18:13  09-02-2011хуесосная фашня    
вообще в больнице сердце не мнут, а реанимируют дефибриллятором, насколько мне известно. Но — пофиг. Рассказ понравился
#5 18:26  09-02-2011iklmn    

Да мнут, ещё как мнут! И когда дефибрилляторов не было, мяли. Вскрывают грудняк и мнут, если по-другому никак не выходит. Ну, конечно, не крутят сердце, как глобус, но ведь это не акт вскрытия, а НОВЕЛЛА.
#6 00:25  10-02-2011Рыбий Глаз    
А я знаете что из Довлатова вспомнила? когда он рассматривает свою фотку в альбоме жены и вдруг что то пронзительное, и «Сколько же любви потеряно за долгие годы?»
Текст средне, но вот наколка «Галя»… не знаю, меня пробрало.
#7 18:51  10-02-2011iklmn    

Вообще говоря, очень редко юношеские наколки ссответствуют имени жены. К счастью…

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
18:04  21-03-2017
: [17] [За жизнь]
Я проснулся в ту ночь оттого что,
Что как будто чего-то решил
И вскочил, записать чтобы срочно -
По утрам я бываю паршив

Не затем что бы для - между прочим,
А затем чтобы мысль не забыть
У меня ведь талант есть и почерк,
А ещё - колоссальная прыть

Но пока я добрался до места
Чтобы то что решил записать
Вдруг проснулась в постели невеста
И сказала что хочет поссать

Растерявшись от этого звука
Я мгновенно забыл что решил
Прошептал только: Вот же блять, сук...
12:58  21-03-2017
: [26] [За жизнь]
Рыбки дремлют в стекле, пахнет мебель орехом калёным
Бабка съела эклер, запивая вчерашним бульоном
Это просто болезнь, вот расплакалась, что не осталось
Ничего на столе – мозговые явления, старость.
А над миром – река, тонут Ясли в задымленной выси
И в сухих облаках самолёты идут на Тбилиси
Медицинских карет виден бег, огибающий землю,
На Метехской горе огонёк неприкаянный дремлет
Отцветают дворы, чахнут сосны и сохнут перины
И поют комары на своём языке упырином
Бьют куранты п...
22:35  19-03-2017
: [9] [За жизнь]
I

- Мам, честно, я не курил!
Это была ложь.
- Знаешь сынок, мы тебе не так много запрещаем, что бы ты нам с отцом врал.
Родители всегда говорят подобные фразы слишком спокойным тоном. В такие моменты думаешь: «Пусть бы лучше наорали, или всыпали ремня, только бы не говорили так равнодушно»....
15:31  18-03-2017
: [45] [За жизнь]
Снова март безупречный такой,
как поэзия Лифшица.
Весь в томлениях чувств и призывных хоралах котов.
Благодать для писак.
Только мне, как ни странно, не пишется.
А и пишется вдруг, то, увы, однозначно не то

Вроде всё как всегда:
сквозняком занавеска колышется,
И мимоза в стакане, и фетровый с брошью бэрэт
Но ни строчки путём, ни словечка как надо не пишется....
18:06  16-03-2017
: [249] [За жизнь]
Увижу, мой город, очнёшься и сбросишь оковы
Весеннего сна, и огни маячков проблесковых

Проникнут во двор, где ещё догнивает, наверно,
Увитый лозою, бакинский балкончик фанерный

Проснутся трамваи, пойдут остановками сердца,
Пора попрощаться с последним твоим иноверцем,

Чей говор остался таким же тягучим и грубым,
Как пение вод, протекающих к морю по трубам....