Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

За жизнь:: - Главное

Главное

Автор: eschgoltz
   [ принято к публикации 15:23  09-02-2011 | я бля | Просмотров: 508]
Спасти моряка не удалось. Слишком долго силился он самостоятельно совладать с навалившейся болью, слишком поздно, напрочь обессилевший, попросил он о помощи, слишком медленно по городским пробкам пробиралась к кардиоцентру забрызганная осенней грязью и оттого уже совершенно не белая и заранее унылая скорая. Не помогли ни причитания опухшей от слез жены Галины, ни закрытый, ни – уже совсем бессмысленный — открытый массаж сердца. Сердце остановилось.

Доктор не сразу понял, что все бесполезно и еще какое-то время, глядя яростными глазами на ровную полоску посреди монитора, продолжал мять сердце, пытаясь заставить его пульсировать вновь. Тщетно. Моряк был стар, да и, в сущности, не был уже моряком; на операционном столе лежал обычный старый, некогда бравый и, несомненно, бесстрашный человек. Все то, живое и настоящее, суровое, но справедливое, все, что выдавало в нем морское прошлое – умерло вместе с ним навсегда, выскользнуло в оконные щели, оставив только никчемное и какое-то уже не совсем узнаваемое тело. Жизнь моряка была выпита им до дна, до самой последней капли, а когда она выпита – нет нужды в помощи врачей, выходит из этого одна лишь мука… Моряк умер, умер не в силу своей болезненности или слабости, а потому, что жизнь его закончилась…

Нужно было как-то собраться силами и сообщить только что овдовевшей женщине страшную весть. Но доктор не спешил, он держал в руках остывающее сердце и с видимым интересом разглядывал его. Никогда прежде, за его многолетнюю врачебную практику, ему не доводилось встречать подобных образцов. Сердце было необыкновенным, большим и тучным, под стать своему хозяину (казалось, что если бы оно обладало склонностью к речи – то говорило бы непременно звучным басом). Правая часть сердца была изношена заметно сильнее левой, в этом доктор тотчас усмотрел признаки волевой, конкретной, но где-то в глубине – ранимой и чуткой натуры. Среди всего остального, сердце отчетливо напоминало глобус…

В точности так же, как и на глобусе на сердце были свои неровности и шероховатости, высокое и низкое, темные и светлые пятна, засуха страсти, озера и реки невыплаканных слез. На сердце самым причудливым образом соседствовали имена и фамилии родных моряку людей (отмеченные кое-где флажками), названия любимых блюд и редких в его жизни спектаклей, фильмов, названия городов, покинув которые, через какое-то время непременно хотелось вернуться, названия немыслимых сортов кофе и ароматных сигар… Казалось, что на сердце нашлось место всему, что было важно и дорого его хозяину: тончайшие воспоминания, легчайшие эмоции, мимолетные пересечения взглядов, радости встреч и горести разлук, годы жизни, одному лишь моряку понятные обозначения широт и глубин. Сосуды сердца, подобно рекам, носили имена самых близких ему людей и были, в связи со своей особой значимостью, выведены синим курсивом. Некоторые имена были явно (а иногда наспех) вычеркнуты, и поверх них были заметны тоненькие шрамики и грубые, от рваных ран, шрамы. Имена были вычеркнуты так, что вроде и просматривается что-то, а разобрать – не возможно…

И конечно же, на этом сердце было море, как полагается — много моря. Море было пределом и радости и страдания. Граница между ним и всем остальным была четко очерчена, будто повсеместно, по берегу, шел обрыв и сердце моряка беспрестанно разрывалось между морем и тем самым «всем остальным»…

Сердце было похоже на глобус, и было большим. Чтобы детально рассмотреть его, не запомнить и прочувствовать даже, а просто рассмотреть – понадобилось бы целая жизнь; не надкусанная, а именно целая. Но где ее такую взять?.. Доктор, бросив ответственное, пусть и бесполезное, занятие, аккуратно разжал руку… Не запомнить и не прочувствовать. И не рассмотреть… Понять же оказалось гораздо проще — поперек сердца, поверх всего этого разместившегося на нем многообразия, самыми обыкновенными синими чернилами была набита неумелая, чуть утратившая от времени свою яркость, наколка «Галя»…


Теги:





1


Комментарии

#0 16:58  09-02-2011твёрдый знакЪ    
пронзительно и без слёз
#1 17:01  09-02-2011Шизоff    
навсегда запомнил он эту мозолистую руку с набитым на ней синим якорем(с)
#2 17:06  09-02-2011Яблочный Спас    
такое вот сердце. как глобус, ога...
Шизофф Довлатова по делу вспомнил
#3 18:02  09-02-2011iklmn    

Ну, вот, учитесь!.. И форме, и содержанию. Три абзаца, а сколько всего. Целая жизнь. Ни оргазмов, ни клиторов,- тьфу, прости господи!.. Сердце! Это вам о чём-нибудь говорит, господа пиздострадальцы? И можно за что-то поругать автора, и язык не поворачивается.
#4 18:13  09-02-2011хуесосная фашня    
вообще в больнице сердце не мнут, а реанимируют дефибриллятором, насколько мне известно. Но — пофиг. Рассказ понравился
#5 18:26  09-02-2011iklmn    

Да мнут, ещё как мнут! И когда дефибрилляторов не было, мяли. Вскрывают грудняк и мнут, если по-другому никак не выходит. Ну, конечно, не крутят сердце, как глобус, но ведь это не акт вскрытия, а НОВЕЛЛА.
#6 00:25  10-02-2011Рыбий Глаз    
А я знаете что из Довлатова вспомнила? когда он рассматривает свою фотку в альбоме жены и вдруг что то пронзительное, и «Сколько же любви потеряно за долгие годы?»
Текст средне, но вот наколка «Галя»… не знаю, меня пробрало.
#7 18:51  10-02-2011iklmn    

Вообще говоря, очень редко юношеские наколки ссответствуют имени жены. К счастью…

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
Не Ташкента приснились окраины
Стен тюремных пунцовая ртуть
Не Майами от солнца испарины
Не Америки сладкая муть

Снится лес, удивительно выбелен -
Чистым снегом на фоне небес
Снится путь что по лесу был вымерян -
Лыжный след, тот что путает бес

Без намека на боль и отчаянье
Продвигаясь наощупь едва
Удручён лишь ответным молчанием
Хотя впрочем оно ерунда

Хотя впрочем всё это лишь россказни
Горе, как говорят, не беда
Всё романы ложатся и повести
В этот...
11:41  16-08-2017
: [12] [За жизнь]

Над макушками сосен полнеба алеет
Ежевичные бусы на зелени трав
Рядом вырублен лес, говорят что болеет
Но сочат словно кровью обрубки дубрав

По нарубленной хвое я еду в телеге
За вожжами седой, молчаливый мужик
Города в нас калечат живое, коллеги
Я давно позабыл где же сердце лежит

Я обычно шагаю по каменным тропкам
Где не ползает жук, и не катится ёж
Задыхаюсь от пыли в бетонных коробках
Пью водицу из труб от которой блюёшь

И мне кажется: город - родной и...
17:22  08-08-2017
: [23] [За жизнь]
Такая забубённая печаль,
Что хочется с разбега и об стену..

Ветра деревья вскорости разденут,
И птицы станут прошлое встречать,
Сбиваясь в стаи. Свежий круг спирали.

Мотнёт башкой стареющий квартал,
И вспомнит - вырывались изо рта,
Рождаясь, крики....
12:14  04-08-2017
: [10] [За жизнь]

Я о космосе в детстве сопливом мечтал
Но как водится, всё это лопнуло.
Мы ходили ночами в еврейский квартал
Жгли подъезды и били окна
Крали яблоки, кур, и меняли на спирт
У барышников в местном шанхае
Изучали лямур, биологию, флирт
По колодам цветным из китая....
07:02  29-07-2017
: [21] [За жизнь]
Знаешь, мой друг, хорошо жить в слепой провинции у моря
и забыть без чувства стыда отчество у тиранозавра.
Рано поутру плавать в прохладной воде кролем,
после, греясь на берегу, смотреть, как начинается завтра.

Рвать созревшую чурчхелу прямо с рук растений кустарных,
слушать каждую ночь морские истории из патефона рапаны....