Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Палата №6:: - Дорога. Начало.

Дорога. Начало.

Автор: Чёрный Куб.
   [ принято к публикации 20:19  26-04-2012 | Лидия Раевская | Просмотров: 683]

В возрасте трёх лет я ушёл из дома.
Бросил с балкона четвёртого этажа клубок пряжи, катушку лески, шарик от подшипника, и пошёл, куда глаза глядят.
Иногда по дну рек, иногда по поверхности вод, плавя пятками асфальт, или не сминая трав, лесными тропами или сквозь стены городов, шёл.
Жил дома, ходил в детский сад, учился в школе, в ПТУ, в институте, работал на заводе, работал вне завода, не работал, заводил, разводил, разводился, бухал, кололся, зарывался, закрывался – и всё время шёл, параллельно, или внутри.

Реальность – это место, где тебе могут оторвать голову.
Реальность – это место, где ты можешь голову потерять.

Старший брат моего отца сапожник, младший – художник. Мой папа алкоголик.
Он был художник по жизни, творец миров и предметов внутри мира, в котором он был алкоголиком. Мир нашей семьи был стабильно нищ деньгами, предметами быта, продуктами питания, одеждой. Богат тараканами и мечтами.
Отец умел из ничего сделать нечто. Например, из стеклянных бутыльков и трубочек, используя газовую плиту и плоскогубцы, он быстро делал диковинную люстру, довольный собой и результатом быстро нёс её на близлежащий базарчик, и вскоре возвращался пьяный.
Из штапика и ватамана в считанные минуты он делал большой планер, который летел долго, плавно, через детский сад, в другой двор.
Однажды мы делали корабль. Бригантину. С парусами, бамбуковыми мачтами, нитяными вантами. Это была настоящая модель, белоснежная и прекрасная. Я хотел, чтобы корабль всегда стоял у нас дома, но отец сказал, что корабль должен плыть, идти к морю. Потому что это корабль, таково его предназначение.
И мы пошли на реку. На берегу вокруг нас сразу столпились пацаны, каждый из них хотел бы забрать корабль себе и унести домой. Отец посадил меня на шею, мы зашли поглубже, и я отпустил корабль. Быстрое течение, оно несло его вперёд и к середине реки, к морю.
Несколько пацанов пытались догнать корабль, не удалось. Мы очень радовались их неудаче, скакали на берегу и кричали: Плыви, плыви, кораблик, плыви скорее!

У отца я научился не устанавливать новогоднюю ёлку, а подвешивать к потолку. И так же умею из разрозненного хлама создавать цельный нужный предмет.

У него были усы и кудри. Иногда он работал в театре художником. Однажды вечером он закричал: Серёга, смотри, я усы себе оторвал! Он держал в руках усы, на лице усов не было. Я очень удивился. Потом он объяснил, что усы это грим из театра, а свои он сбрил, чтобы вот так пошутить.

Иногда он жил с нами, иногда нет.

Большую часть лета я всегда проводил в деревне у бабушки с дедушкой. Потом за мной приезжала мама и мы возвращались в город.
В то лето мама приехала очень толстая. Я закричал на вокзале: Мама, ты почему такая толстая? Потом в магазине она покупала всякие вещи, явно не мне, а я спрашивал: Кому это, это кому? Потом в городе мама ушла в роддом, а к папе пришли друзья. Папа и его друзья много и долго пили вино и водку. Пол был очень грязным. Потом мы с папой ходили в роддом, мама показала нам в окно свёрток, и приложила к стеклу бумажку с надписью: Юра. Потом дома папа опять пил с друзьями. Потом папа собрал и выбросил пустые бутылки и мы пошли за мамой и братиком. Когда мы вместе вернулись домой, мама положила братика на кровать и стала мыть пол.

Я учился в четвёртом классе, брат ходил в детский сад, папа с нами не жил. У меня была копилка, баночка, в ней лежало почти пять рублей. Однажды пришёл папа и спросил, дома ли мама. Он был очень грустный. Мама была на работе. Папа спросил: Серёга, у тебя случайно нет денег? Я сказал, что нет. Папа сказал: Извини меня, пожалуйста. И ушёл. Я заметался по квартире. Мне было очень плохо. Я схватил деньги из баночки и побежал за папой. На улице была холодная осень. Сыпала снежная крупа, грязь была замерзшей и твёрдой. А я был в трико, футболке и босиком. Я бежал и плакал. Какой-то дядька хотел меня остановить, но я увернулся. Папу я не нашёл и вернулся домой. Дома я стал плакать ещё сильнее. Мне было плохо, потому что я не отдал папе деньги. Невыносимо плохо. И я решил повеситься. Рыдая, взял зелёный пояс от маминого плаща, сделал петлю. Петли я делать умел, потому что надо уметь делать арканы. Привязал к полотенцесушителю, надел петлю, согнул ноги, начал давиться. Вешаться таким способом оказалось очень сложно, и я перестал.

В тот момент я оказался на перекрёстке, где лежал большой чугунный самородок в виде говорящей головы с выгравированной на лбу надписью: Тебе пиздец. Я положил его за пазуху и пошёл прямо.
На следующей остановке вышел. Там был колодец, у колодца четыре злобные старухи с вёдрами и коромыслами. Я встал в очередь, а они посмотрели на меня нехорошо и начали говорить обо мне: Вот, мол, пришёл, стоит, а чего стоит, не понятно, без вёдер, наверное он воду нам отравить хочет, чужой какой-то, ишь ты, будто не слышит, стоит, – бормотали злобные старухи, а воду не брали.
Мне надоело их слушать, тем более, что от их слов стало почему-то страшно, и я подошёл к колодцу и спрыгнул в него. Вода была холодной и вкусной. На дне было тихо и сумрачно.
И пошёл дальше.

Дома у меня была настольная игра, вроде лото, из которой я знал, как выглядят многие водные твари и растения.

Вот лежит, затаившись, морской чёрт, хочет на меня напасть, но чует, что я страшнее, потому не осмеливается.
Вот катятся морские ежи, несут на спинах морские грибы и ягоды.
Вот табун морских коньков режет ледовые пласты, несёт шайбу к воротам своих соперников, коньков-иноходцев.
Вот свет впереди, это батискаф. Подхожу к нему, заглядываю в иллюминатор и вижу внутри свой двор, где я пинаю мяч в кирпичную стену кочегарки, поджидая, когда на улицу выйдет ещё кто-нибудь.

У меня был мяч и книги. Я ходил в библиотеку, брал несколько книг, залпом прочитывал их, неделю не выходя гулять, потом брал мяч и шёл на улицу пинать его, неделю не заходя домой.
У меня были асики, косточки из бараньих ног. Чик, бук, алча, таня – варианты падения кости на поверхность. Всё зависело от выпавшего положения и от меткости броска. Это была серьёзная игра, я выигрывал всех в своём дворе, ходил по соседним, выигрывал. За это меня иногда били, иногда бил я. У меня было много асиков, в картонной коробке в прихожей, в выдвижном ящике шкафа, в школьной сумке. Потом мне надоело играть, и я их продал. Позже узнал, что многие народы использовали эти кости для гаданий, предсказаний судеб и событий. Чик-бук.

Тик-так.

Степь казалась бескрайней. В степи жили зелёные пауки и кузнечики, пахло пылью и травами. Когда я вспоминаю этот запах сейчас, то чувствую его вкус.

Шёл по степи, обласканный вечерним солнцем, закрыв глаза, подняв лицо к небу, улыбаясь, вдыхая её запах, и вдруг провалился в нечто мокрое и вязкое. Мир оказался разделён на две части – степь и болото, и я не заметил, как переступил границу между ними. Стоял по грудь в трясине, твёрдая кромка была близка, но дотянуться до неё я не мог. Стоял и ждал, что будет дальше, потом заметил, что дрейфую, удаляюсь от края степи дальше в болото.
Надо мной стали кружить чёрные птицы, молча, медленно. Я поймал одну особенно наглую за крыло, схватил за горло, поднёс лицом к своему лицу, душил и смотрел в её глаза. Насмешка в них сменилась ужасом, птица трепыхалась, тщетно. Я съел её вместе с перьями, оставил только клюв и лапки, и положил их за пазуху.
В свете заката поверхность болота стала красной, это было красиво, но не радовало.
Вскоре я услышал баранье блеянье, оглянулся, среди болота на кочке стоял чёрный баран и плакал. Дрейф медленно нёс меня к нему. Когда мы поравнялись, я рванулся изо всех сил и схватил барана за заднюю ногу и заорал: Пошёл! Он в испуге прыгнул в болото, вытянув на кочку меня. Болото жадно чавкнуло и проглотило барана, у меня в руках осталась оторванная баранья нога.
На следующее утро я съел ногу. На следующее утро сгрыз кости, оставил только асик, и положил его за пазуху. И стал ждать.

Через два дня выяснил, что можно прожить на этой кочке долгую жизнь, питаясь комарами, лягушками и пиявками.
Подбросил кость, выпала алча, а я не знал, как это истолковать. Поэтому шагнул вперёд и пошёл по поверхности болота на север.
Надо мной плавно пролетел белый планер. Кажется, я увидел пилота, который махал мне рукой и улыбался.




Теги:





3


Комментарии

#0 08:52  27-04-2012дважды Гумберт    
любо. про децтво. тутуолу напомнило чем-то
#1 10:15  27-04-2012    
Очень хорошо.
#2 10:55  27-04-2012ТОС    
зачет!
#3 11:05  27-04-2012Шева    
Ахуенно. Очень мощно. Требую продолжения. По ходу текста аллюзии ко многим, даже трилогию Льва Николаевича вспомнил. Но этот текст несравнимо круче. Как по мне — литература.
#4 14:49  27-04-2012дервиш махмуд    
да это очень неплохо
#5 16:31  27-04-2012Ирма    
Куб и в прозе замечателен.
Уже читала на другом ресурсе.
#6 16:50  27-04-2012Чёрный Куб.    
спасибо, товарищи.

дважды Гумберт, скачал щас про винаря, начал читать, нравится, остановился, чтоб не заразиться.
#7 20:13  27-04-2012слова тупой суки    
ага. вот так уходим из дома
и идем, идем, идем… каждый своей дорогой
замечательно!
#8 21:58  27-04-2012штурман Эштерхази    
очень понравилось.
#9 08:33  28-04-2012Дымыч    
малаток
#10 08:52  28-04-2012Чхеидзе Заза    
именно таких весщей — побольше.хвала, почет, уважение.
#11 09:05  28-04-2012херр Римас    
маладец Куб!
#12 09:14  28-04-2012Гельмут    
в возрасте трёх лет тебе нужно было самОму вниз кинуться.
всем ссуко было бы лхче
да. короче. понравилось
#13 11:44  28-04-2012Чёрный Куб.    
спасибо.

Гельмут, я такое не раз слышал, в разных вариациях. всё в порядке.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
08:27  04-12-2016
: [0] [Палата №6]
Пропитался тобой я,
- Русь,
Выпиваю, в руке
- Груздь,
Такой грязный,
Но соль в нем есть.
Моя родина разная,
Что пиздец.
Только грязью
Не надо срать
Что, мол, блядям там
Благодать.
В колее моей черной
- Куст.
Вырос, сцуко,
И похуй грусть....
09:15  30-11-2016
: [61] [Палата №6]
Волоокая Ольга
удаленным лицом
смотрит длинно и долго
за счастливым концом.

Вол остался без ок,
без окон и дверей.
Ольга зрит ему в бок
наблюденьем корней.

Наблюдением зрит,
уделённым лицом.
Вол ушел из орбит....
23:12  29-11-2016
: [10] [Палата №6]
Я снимаю очередной пустой холст. Белое полотно, на котором лишь моя подпись, выведенная угольным карандашом. На натянутой плотной ткани должны были быть цветы акации.
На картине чуть раньше, вчерашней, над моей подписью должны были плавать золотые рыбы с крючками во рту....
Старуха варит жабу, а мы поём. Хорошо споём – получим свою долю, споём так себе – изгнаны будем в лес. Таковы обычные условия. И вот мы стараемся. Старуха говорит, надо душу свою вкладывать. А где ж нынче возьмёшь такое? Её и раньше-то днём с огнём, а теперь и подавно....
Давило солнце жидкий свой лимон
На белое пространство ледяное.
Моих надежд наивный покемон
Стоял к ловцу коварному спиною..

Плелись сомы усищами в реке,
Подёрнутой ледовою кашицей.
Моих тревог прессованный брикет
Упорно не хотел на них крошиться....