Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Палата №6:: - Вовочка

Вовочка

Автор: евгений борзенков
   [ принято к публикации 15:02  16-12-2013 | Гудвин | Просмотров: 978]
Я из лесу вышел.

Я сильно замёрз.



Некрасов.





Я, короче, на такси бомбил. А он был сивый семидесятилетний дед, преподаватель физики в универе. Вовочка.

Мой позывной 1-3. День, как правило, складывался удачно, если на улице пасмурно, мокро, прямо из щели подъезда ныряешь под ватное одеяло облаков, солнца не видать, оно всегда для плохих, я падаю в холодный салон и первым делом втыкаю диск «Аукцыона». Лёня Фёдоров до последнего слова отражал всё, чем я жил. Меня удивляли эти дела. Всё безжалостное равнодушие, с каким их музыка входила мне точно между лопаток - клинок, пропитанный опием. Сладкое нытьё разливалось по телу, препятствуя существованию, клинок раскачивался, проворачивался в ране против оси, я жал на гашетку, взлетая над разделительной полосой, пугая птиц, над пробками. Играла музыка, на клинке запекалась красная корка, я вжимался в сиденье и остриё, скользнув сквозь рёбра, торчало вперёд, мешая рулить. Каждый раз перед работой я освящал кровью салон своего авто под музыку Фёдорова. Главное, поскорее дожить до аптеки, где послушницы с пепельными лицами, одетые в саваны, нежно тронут, как вымя, мою эрогенную печень акриловым маникюром, слижут с коготков алые капли, - без сдачи, Женя, сегодня без сдачи, - я по-быстрому разговеюсь скоромным, а там и трава не расти, можно на линию. Один-три, один-три, как слышшно? Приёёооуууммм…

Клиенты иногда косились. Посматривали, подсматривали. Настораживались. Прядали ушами. Завидовали. В сумерках я подсвечивал клиентам выцветшими зрачками, когда они отлистывали баблище. Мои глаза цвета горящей приборной доски, цвета обесточенного осеннего неба. Два флуоресцирующих пятна в тесном космосе авто. Они напоминают гранату за микросекунду до взрыва. В замедленном кадре малиновые трещинки расползаются по фарфору белков от зрачка со спичечную головку к периферии, сквозь них наружу рвётся свет тысячи солнц. На приходе когда-нибудь взорвусь и одарю мир своим светом. Но стоит ли рассчитывать на благодарность свиней? Свиньи не поймут своей выгоды. Еду и периодически замечаю во встречном потоке похожие глаза, мёртвые, с голубыми хрустальными льдинками на дне.



Мы не зомби, такими нас приютил город.



Из магнитолы растекается осенний плач Фёдорова: «Спи, солдат…». Очередной клиент пялится в мои зрачки и озабоченно чешет подбородок: может дать дёру, выдернуть чеку? Пока не поздно? А?

На такси сюжетов прорва каждый день. Петросян в сторонке истерично мусолит бамбуковый уд. Вот посреди дороги зрелая дама, одетая со сдержанной роскошью, присела и ковыряет пальцем асфальт. Сломав ноготь, берёт пилочку для ногтей и продолжает. Я, конечно, остановлюсь, выйду и молча стану помогать. Мы будем ковырять асфальт, соприкасаясь лбами, рукавами, переплетаясь аурами, я буду слушать её запах, она – мой, а над головой ватный потолок пропитан гнилой влагой, нас отпевает траурное карканье медлительно-свинцовых грачей, нас погребает под собой ворох прелой листвы, а мы всё ковыряем пальцами асфальт. Она с какой-то целью, а я просто так. Что с нами делает убийца-осень… Над низким седлом её брюк полоска загорелой кожи и на нём, у интимной ложбинки, изящное тату - казённый логотип и надпись «ГОРГАЗ». Один-три, один-три, где вы находитесь? – Слова всплыли из её глубины непроизвольно, пузырьками воздуха из-под толщи воды. Матюра поднимает на меня удивлённый взгляд, достаёт влажную салфетку, протирает мне лоб. Она облизывает губы, глаза монотонны, как небо, кажется смотрю на небо сквозь дыры в её голове. Я подтягиваю ноги, располагаясь в позе лотоса, достаю из заднего кармана губную гармошку, начинаю плести вокруг неё узоры из звуков, матюра стонет волчицей, запрокинув лицо, она поднимается, сложно обвивает голову руками, извивается телом, но в ней ощутим некий вывих, дисбаланс, думаю, вышел из строя рычаг, приводящий в движение чувства, она похожа на сломанную куклу. Из приоткрытой двери моей машины доносится: «Меня держала за ноги земля, голая, тяжёлая земля…» На дороге затор, грязные машины со скрежетом трутся друг о друга, ломая зеркала, из приоткрытых окон торчат потные капустные кочаны с гнилыми отверстиями глаз и ртов. Они что-то изрыгают, они выплёвывают на нас слизь, а я продолжаю выдувать рок-н-рол, стараясь попадать в такт с Фёдоровым, матюра любит меня тем сильней, чем сильнее дёргают за нити на небе, это точно, ну как без любви, сегодня я нашёл любовь на дороге, как прилипшую к подошве жвачку, как выброшенный чемодан. Матюра кружится куколкой, маленьким брюликом на брелке, покачиваясь из стороны в сторону, едва касаясь носками туфель пожухлой листвы, она поёт: «Адин три, ах, милый аддин трииии… ответь, ответь…»

- Один-три на проводе, - я сонно улыбаюсь в губную гармошку.

- Примите заказ. Переулок Орешково, первый корпус университета. – Рявкнула она, внезапно перейдя на бас, и тихо выдохнула, наклонившись к моему лицу впритык, - Вовочка едет домой из школы.

- Что вы здесь делали, на асфальте? – Спрашиваю её. Мне в кайф. Я на своём месте.

- У меня климакс. Иначе ты бы не остановился. Возьми меня. – Её голос снова был маслянистым, влажным, она манила, погружённая в романтичное облако.

- О, а у меня, возможно, поллюция. По вашей вине, кстати. – Я прилёг, опустившись на локоть. Мне сейчас будут швырять мелочь, или просто задавят.

- Я же не прошу денег. Только не бросай меня. Привяжи к себе.

- Нет. Это много. Это дорого. Не по карману мне.

- Хочешь, я буду жить в багажнике? Я настоящая, не резиновая, пощупай. – В доказательство она приподняла штанину, оголив икру с прожилками синих набрякших вен.

- В том-то вся и штука, - с сомнением покачал я головой. – Для резиновой мне достаточно насоса. Впрочем, у меня есть корм для рыбок. Если устроит…

- Свежий хоть?

- Из аптеки, как положено.

- Ну, давай.

Я открыл багажник и подал ей руку. Омыв меня обольстительной улыбкой, мать элегантно перекинула ногу, опустила попку и расположилась на дне калачиком. Тут же забубнила противным канцелярским голосом: «Позывной пять-шесть, пять-шесть, ответьте диспетчеру. Примите заказ. Проспект Марии Ульяновой, дом два/а, квартира тридцать четыре. Последние номера мобильного двадцать пять. Рабочее время восемь минут. Поехали…»

Я достал из салона кулёк с сухим кормом. Надо вернуться в аптеку и спросить, что это они мне подсунули сегодня. Зачерпнув приличную жменю, щедро посыпал сверху в багажник и захлопнул крышку. А запить? – Раздался приглушённый голос из багажника. Я сделал вид, что не раздался.



У универа на углу ждал плюгавенький старичок. Очки с увеличенными линзами скрывали пол-лица, тянули его к земле, он с мучением напрягал скрюченную спину и упирал в землю трость, чтобы не лопнуть под весом очков. Только он сел, по салону поплыл острый запах мочи и пролежней. Тлением потянуло, сыростью. В руках его звякнул пакет с бутылками.

- Остоновите сомолёооот, я слезууу… - Громко проблеял дедушка голосом деревенского священника. Я сразу смекнул – старик не прост. Его плющило. Его плющила старость, аденома и годы советской власти. Кумач, огромные белые буквы на красном, плавающие плесенью в остывающем мозге. И что-то ещё, неуловимое. Какая-то дикая животная печаль, идущая из земли. Я прибавил Аукцыона, чтобы вычеркнуть деда из своей жизни, и дал по газам. Но упрямый дед протянул руку, нагло сделал тише и нараспев забормотал.

- Так сложилось, оооуе. Да-а, такая штука. Я читаю физику недорослям. Я профессор, но куда это воткнуть? Больше всего в жизни я люблю играть в карты и пить, пить, пить. Ты не поймёшь. Кстати, кто вы? Впрочем, насрать. Я пропил и проебал всё. Ещё лет двадцать назад. Столько я не пью и не играю. Двадцать лет уже. Каждый день я должен видеть всё это во сне, все эти колоды карт, катку, бухалово, а потом ещё и читать физику долбоебам. Знаете, что это? – Он встряхнул пакетом. – Это вериги. Я таскаю этот пакет с собой вот уже двадцать лет.

- А что там? – Вяло поинтересовался я.

- Там спиртное. Я таскаю с собой бомбу, как самурай носит меч, для сеппуку.

- Чтобы отчалить красиво?

- Вот именно. В любую минуту. В этом пакете моя смерть. Мне нельзя пить. Завернусь от одной капли.

- А зачем тогда физика?

- Физика, это сон. Просто кому-то снится сон, будто я профессор. А на самом деле, может, я поглядываю откуда-то из угла подвала красными глазками и прогрызаю новую дыру в стене. Или думаю, как бы половчее вцепиться вам в кадык, прямо сейчас, что гораздо мудрее, согласитесь. Кто знает…

- Короче, куда едем? – Я зевнул. Выросшему среди людей, мне ли им удивляться?

- Мне всё равно. Знаете, как я сошёл с ума?

- Догадываюсь. Физика?

- Нет, братка. Было так. Однажды сидел я в комнате. Горел светильник. Вокруг тихо. Только летали мухи. Я держал в руке мухобойку и ждал. Мухи не шли на контакт. На мне был один носок, а это – сами понимаете – уже шаг к безумию. Почему? Да потому, что когда я думаю, где второй – мне пиздец, простите. Полный. Второй носок, тут никакая физика не поможет, он всегда в параллельном пространстве, я его чувствую, но не вижу. Я всю жизнь ищу второй носок. Я и жену свою из-за этого при… при… припи… а, впрочем, молчок. Казалось бы, такая мелочь, но прожить семьдесят лет в одном носке, я вам доложу, это безумие. Но и это ещё не всё. Наконец, одна муха села мне на…

- На хуй. Послушай, отец, - я перебил его и закурил, - мне не легче, поверь. Оставь это дерьмо.

- Короче, я её сожрал. Представляете?

-

- Кого, жену?

- Нет. Я жевал муху. Остальные мухи немедленно прекратили кружить, слетелись, сели вокруг меня и стали смотреть. Они смотрели на меня и.. МОЛЧАЛИ. Вы бы выдержали такое? А я выдержал. Я выронил мухобойку и отступил в угол. Они зажали меня.

- Ясно. Зажали и поимели. Прямо в вялые ладошки. Короче, ты спятил. Давай дальше, не еби вола. – Меня начинало попускать. Хотелось приключений.

- Знаете, а я ведь сплю в гробу, - вдруг признался он, - и уже давно. Да, представьте. Я так боялся смерти, что кроме неё не мог ни о чём думать. Она ходила за мной по пятам, сидела на плече, давала советы, я прихлебывал чай вприкуску со смертью. Дошло до того, что я уже не мог читать лекции, смерть вмешивалась, перебивала меня, говорила вместо меня. Студенты, не подозревая, конспектировали смерть. Я не пропускал ни одни похороны, часто ночевал между могил на кладбище, но там так сыро, а у меня почки. Поэтому я заказал себе гроб. Двуспальный. Очень удобно. Я вам покажу как-нибудь. И знаете, - он вдруг заёрзал и весь зачесался, блудливо сверкая очками, - вот хотелось бы… как сказать.. ну, вы понимаете?

- Кого-нибудь выебать в этом гробу? – Догадался я. Отличный свинцовый день, в котором нет солнца. Сегодня везло на людей.

- Ну, не так в лоб… Скажем, устроить свидание с прелестной особой. Ведь я вдовец. Но чувствую, что ещё мог бы, так скыть…

Тут меня осенило. Бывают же такие озарения.

- Знаешь, дед, а ведь сегодня твой день. – Я вдруг увидел будущее. Мне стало легко. Я остановил машину.

- Да что вы говорите? – его глаза расползлись в ширину, впечатались в линзы изнутри, вставная челюсть страшно блеснула.

- Точно. Вот это, - я кивнул на его пакет, - ты таскал для сегодня. Короче, твой день. День победы.

- Не верю. Я не готов, так сказать… - Его затрясло. Он позеленел и в ужасе уставился на пакет, словно увидев змею.

- Пойдём, - сказал я, - у меня есть для тебя гостинец.

Старик вылез и зашаркал вслед за мной на грани обморока, мелко постукивая тростью. Я открыл перед ним багажник.

- Ну как? – Спросил я. Профессор молча смотрел в багажник. Его колотило так, что земля гудела вокруг. Ноги подкосились, он обвис на трости как ворох тряпья. Наклонив голову, тонко заголосил:

- Дети… дети-деток-детей… детишек-деточек… вот и смертушка…- Его водило, казалось, он вот-вот блеванёт. Я стукнул его в плечо.

- Кончай гнать пургу. Второго шанса не будет, сам понимаешь. Вот твоё сеппуку, - я ткнул пальцем в багажник. – Пальчики оближешь. Познакомься лучше с дамой.

- Ванила. – Мурлыкнула матюра, сладко потянулась и протянула деду руку для поцелуя.

- Куда? – Взвизгнул дед и отпрянул.

- Ванила, - терпеливо улыбнулась дама, - сокращённо от ВНЛ.

- Вовочка, Вовчик, Вован… – Профессор, продолжая трястись губой, осторожно приблизил лицо к руке, поклевал её носом, понюхал, его очки вмиг прояснились, морщины на лице разгладились, и он, осмелев, лизнул кисть. Матюра жеманно хохотнула и похотливо изогнулась, выставив бедро. Похоже, дед меня оттирал. Я стремительно становился третьим лишним.

- Помогите мне, пожалуйста, молодой человек, - дед раздухарился не на шутку, его лицо стало бурым от притока крови. Он опёрся мне на руку и попытался перекинуть ногу через борт. Я ему помог, подсадил, и он неловко плюхнулся поверх матюры.

- Эй, ВВВ, - ты только адрес дай. Надо забрать твой реквизит.

Закрывая багажник, я заметил, что она без промедления взяла быка за рога и ловко освободила деда от штанов. Что ж, только с возрастом начинаешь ценить каждую минуту.

В этот день больше я на линию не вышел.



Мы промчались по дождливым улицам с двуспальным гробом, привязанным на крыше моего такси.

Мы ехали за город, на пикничок.



*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/* /*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*\/*



Вовочка бродил среди оградок и не сразу, но всё же отыскал могилку жены. Мы с Ванилой плелись сзади, тащили гроб.

Потом, раскинувшись на скамейке, с блаженной ленцой наблюдая за приготовлениями к оргии, я думал, что вот он, час хэ. Мы поставили гроб аккурат на могилу и Ванила уже нежилась в нём, бессовестно разгоняя себя мануально. Только так и надо, думал я, убить трёх зайцев сразу. Чтобы напоследок помянуть жену, надеясь, что на том берегу оценят тонкую шутку, и поймут правильно. Чтобы раз в жизни всласть отыметь ВНЛ прямо в гробу. Чтобы обрубить концы, выдернуть шнур и выдавить стекло, и не входить в одну реку каждый день, таская запасной выход в пакете с водкой.



Старик внушал уважение, хоть и с моей подачи.

Наконец, подводя итог, дед произнёс тост, простой и чистый, честный, как смерть.

- Эх, кроварогагробаёбамать. – Сказал Вовочка, выдохнул и опрокинул полный до краёв гранчак себе в темноту.

- Земля-воздух. – Продублировал я и стартанул вслед за ним.



Теги:





4


Комментарии

#0 16:16  16-12-2013Илья ХУ4    
ты гонишь, брат))))
#1 16:36  16-12-2013Наталья Туманцева    
Такого много можно писать если б не лень - идешь себе по причудливым изгибам своего измененного сознания и на выходе что-то типа чего-то в котором кто-то найдет что-то, что ему покажется любопытным.

Можно про секс с моржихами, можно про танцы на ядерном реакторе, можно про огурцы-мутанты... Если не лень, конечно...

ЗЫ. Не понравилось.

#2 16:44  16-12-2013Лев Рыжков    
Это ад)))
#3 16:55  16-12-2013Гельмут    
/Был/ сильный мороз.

читать надоело.
#4 17:15  16-12-2013евгений борзенков    
здравствуйте. / сел такой набычившись, с вызовом/
#5 17:29  16-12-2013Илья ХУ4    
бык пожизне - лох папанятиям))
#6 17:32  16-12-2013евгений борзенков    
о, а я только тебя искал. ну чо тут, кагдила?
#7 17:58  16-12-2013Илья ХУ4    
да никак, Жень(
#8 22:32  16-12-2013Алена Лазебная*    
Прочитала)
#9 22:34  16-12-2013basic&column    
Шикарно. Один сплошной, медленный, растекающийся кайф! Не хватает слов.

Одни видения.
#10 23:32  16-12-2013    
Это пять!!! Сдачи не надо.
#11 11:04  17-12-2013Шева    
/Пересмешник/ ггы
#12 12:40  17-12-2013Ирма    
Борзенков!
#13 13:05  17-12-2013po_belomu    
Заебатая жесть
#14 19:46  17-12-2013евгений борзенков    
спасибо. все милыен, добрые. злые. хочется сказать, но лень хуйяритьь по клаве. сел ужинать, а хлеба нет. теперь в дежурный на проспект. далеко, а надо...
#15 11:05  19-12-2013Владимир Павлов    
За такое бы Меловым крестом награждать надо
#16 14:49  27-12-2013Viccont    
Хороший текст. Зачет.
#17 16:15  08-01-2014elkart    
Ништяк Polutia

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
09:15  30-11-2016
: [61] [Палата №6]
Волоокая Ольга
удаленным лицом
смотрит длинно и долго
за счастливым концом.

Вол остался без ок,
без окон и дверей.
Ольга зрит ему в бок
наблюденьем корней.

Наблюдением зрит,
уделённым лицом.
Вол ушел из орбит....
23:12  29-11-2016
: [10] [Палата №6]
Я снимаю очередной пустой холст. Белое полотно, на котором лишь моя подпись, выведенная угольным карандашом. На натянутой плотной ткани должны были быть цветы акации.
На картине чуть раньше, вчерашней, над моей подписью должны были плавать золотые рыбы с крючками во рту....
Старуха варит жабу, а мы поём. Хорошо споём – получим свою долю, споём так себе – изгнаны будем в лес. Таковы обычные условия. И вот мы стараемся. Старуха говорит, надо душу свою вкладывать. А где ж нынче возьмёшь такое? Её и раньше-то днём с огнём, а теперь и подавно....
Давило солнце жидкий свой лимон
На белое пространство ледяное.
Моих надежд наивный покемон
Стоял к ловцу коварному спиною..

Плелись сомы усищами в реке,
Подёрнутой ледовою кашицей.
Моих тревог прессованный брикет
Упорно не хотел на них крошиться....
09:38  21-11-2016
: [10] [Палата №6]
На Юности старуху за пятьдесят
сбила медная копейка,
я как раз пропустил светофор,
задумался над чем-то.

Лук в авоське, коровьи консервы,
хлеб, капуста, свежая бумага зева,
зелень, кетчуп, острая морковь.

Я рифмую кровь — любовь,
и думаю над чем-то....