Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Литература:: - Хуй. Главы 2-3.

Хуй. Главы 2-3.

Автор: Пробежий
   [ принято к публикации 17:07  21-03-2003 | | Просмотров: 784]
ХУЙ

"Попадешь под стекло, под стекло!"
Э.Т.М. Гофман



Глава вторая



Серега вышел из клуба, остановился у дверей и с наслаждением расправил затекшие после почти шестичасового сидения за столом плечи. Ночью прошел сильный дождь и от этого шины проносящихся по улице автомобилей шелестели резче обычного. Прохладный воздух был напоен сладковатыми ароматами раннего московского утра.


"Пойду-ка пройдусь" - неожиданно для себя самого решил он. "Хрена ли тут идти - ну, минут сорок. Время есть". На самом деле ему просто не хотелось вот так сразу садиться за руль вдруг опостылевшего казенного "Ауди" и куда-то там выруливать, а хотелось продлить настроение праздника и почти позабытое ощущение легкой, радостной свободы. "Точно. Пройдусь я пешочком... А за тачкой - на такси", - сказал себе Серега. Закурив и еще раз ощупав во внутреннем кармане куртки плотную пачку стодолларовых купюр, он вышел из двора, в глубине которого располагалось заведение.


Шагалось легко. А когда улица, преодолев путепровод, пошла под уклон, и вовсе захотелось наддать вприпрыжку. Сергей шел, упруго отталкиваясь от щелкающего под каблуками асфальта, с наслаждением смакуя, втягивая в легкие утреннюю свежесть. "Как странно на улице слышать собственные шаги", - неожиданно пришло ему в голову. Действительно, с оживленной даже в эти утренние часы улицы вдруг куда-то пропали все машины, и стали отчетливо различимы и птичий щебет в ветвях столетних лип, что густо росли на территории популярного в народе кладбища, мимо которого пролегал его путь, и перестук колес подвывающей черт-те где за домами электрички, и разухабистый шлягер сезона, что целыми днями крутили азербайджанцы, торговавшие у метро шаурмой.


Сергей почувствовал себя совершенно одним, одним в целом городе. Недвижные лица жилых домов, чуть колышущаяся под неслышным ветерком листва деревьев, смутно сереющие сквозь зеленоватый сумрак памятники, ранняя продавщица цветов у кладбищенских ворот - все отодвинулось и пребывало отдельно, казалось, потеряв всякое отношение к его сиюминутному существованию. Совершенно незнакомое ему состояние непричастности внешнему миру и тихой, отрешенной пустоты мира внутреннего овладело им.


Вот так, шагая-летя, шагая-летя, вдыхая полною грудью прохладные, слегка даже и подзабытые запахи свежей земли и лета, он незаметно поравнялся с кладбищенскими воротами.


- Эй, милай! Эй, милай! Эй, милай! - троекратно каркнуло вдруг откуда-то сбоку. Та, кторую он издали принял за раннюю продавщицу цветов, вблизи оказалась мерзкого вида, закутанной в разношерстное, все перепачканное засохшей глиной тряпье, старухой.


- Эй, милай! - страшная старуха, мелко тряся головой, щерилась на Серегу и пританцовывала, подпрыгивала часто, шевелила губой. - Эй, милай! А подай бабушке рублик, да внученьку мому второй-третий - будет счастье тебе и благоволение божие!


Раздался визжащий скрип, и из-за колонны выкатился на грубо сколоченной тележке безногий карлик с огромной опухолью-лицом, покачивающимся на тонкой, напряженно дрожащей шее.


- А вот и он, а вот и он, внучек мой разлюбезный, никто не приласкает его, никто-никто-никтошеньки, а только я люблю-берегу, карга старая. Уж ты не поскупись, касатик, уж потешь малого! Рублик за рублик - глядишь, и бутылочка светленькой на столе!


На Сергея накатила густая, терпкая волна отвращения. Более мерзких звуков он еще не слыхивал в своей жизни, а вид этой парочки, старухи с редкими седыми космами и ее приятеля (внука?), мгновенно вызвал из глубин памяти неприятное слово "гной". Удивительная легкость настроения исчезла без следа, и сразу навалилась усталость бессонной ночи и дикого нервного напряжения.


- Уйди, бабка, нет у меня денег - резко сказал он и тут же понял, что не надо бы отвечать, а надо было обычно - просто идти себе, глядя прямо перед собой, как он проходит каждый день к метро мимо рядком сидящих вдоль газона попрошаек.


- Постой, постой, солдатик! - старуха, только что трясшая сосульками редких, изжелта-серых волосьев у ворот, вдруг оказалась совсем рядышком и ухватила его за рукав. От ее прикосновения, от нахлынувшей вони высохшей прямо на теле мочи, пота и еще чего-то, чем обыкновенно смердят опустившиеся московские бомжи, Серегу всего передернуло и к горлу подкатил горько-кислый комок.


- А в кармане-то у тебя чиво? Чиво в кармане-то несешь? Вижу, вижу! Я старая, а вас, молодых, насквозь вижу, вон и внучек не даст соврать. Ляксей, ведь не дашь соврать родной своей бабульке, а? - Карлик подскакнул на своей тележке, широко открыл рот, сипнул невнятное, и забулькал, заперхал, захлебнулся горлом, будто силясь произнести сквозь приступы кашля нечто очень важное, что надо поскорее Сереге бы услышать - да так и не выговорил ни слова. Только глаза закатил, да вытаращил на Сергея розовые, с кровяными прожилками белки.


Серега резко дернул рукой. - Отъебись, дура, хуй у меня в кармане! - рявкнул он на бабку и широкими шагами, едва сдерживаясь, чтоб не перейти на трусцу, поспешил прочь.


- Хуй! Хуй! А вить и впрямь - в кармане-то хуй!!! - Бабка вдруг залилась чистым девчоночьим смехом. - Хуй! Хуй!


- Тьфу ты, еб твою мать! Вот же блять какое… Расплодились, суки, проходу нет! - Сергей оглянулся. Бабка стояла, лихо подбоченившись, и глядела ему в след, весело хохоча. - Пошла ты на хуй! - в сердцах бросил про себя Сергей и свернул за угол.


- Хуй! Хуй! В кармане-то - хуй! - вновь донеслись до него истошные вопли старухи. Звук был какой-то странный, будто кричали сразу два или три человека, и кричали как бы совсем где-то рядом, но было известно, что как бы и издали.


- ХУЙ!!!! - громом вдруг грянул в голове у него жуткий, гулкий, черный бас. И тут же в кармане, в котором Серега все это время неосознанно ощущал плотно прильнувшую к груди тугую пачку долларов, зашевелилось, затрепыхалось, завозилось, будто голубь запросился из-за пазухи на волю, а в низу живота охолонуло и стало немножко щекотно, как от перышка.


Машинально он сунул руку в карман и вытащил что-то мягкое, теплое, податливое… Ничего не понимая, Сергей тупо уставился на свою раскрытую ладонь. На ней, чуть подрагивая, лежал самый настоящий хуй с парой яиц, покрытых редким, извилистым волосом. Хуй и яйца были вполне обычные с виду, хотя и представлялись в совершенно невероятном ракурсе.


- Мой, что ли? - мелькнула на миг невозможная мысль. Щекотка в паху усилилась, а холодок сменился нарастающим жжением. Внезапно то, что было у него на ладони, напряглось, дернулось пару раз, и встало, чуть покачиваясь на приплюснутых мягких шариках и, словно осматриваясь, поводя из стороны в сторону обнажившейся лиловатой головкой. Инстинктивно Серега дернулся рукой, стряхивая ЭТО, как стряхивают вдруг севшую на руку противно мохнатую ночную бабочку. Хуй, коротко, по-кошачьи, мякнув, шлепнулся на асфальт, и пополз, пополз, переваливаясь-переливаясь, в сторону кладбищенской ограды.


Жжение и щекотка в паху стали еще сильнее. Серега сунул руку в брючный карман, чтобы пошевелить-поправить, и похолодел. Рука не почувствовала привычной упругости. Сквозь шелковистую ткань подкладки под ладонью явственно прощупывалось совершенно гладкое место.


В глазах у Сергея забагровело, налетели, собираясь ниоткуда и застя свет, зеленоватые точки, в груди что-то лопнуло и оборвалось. Последнее, что он еще мог видеть, это как хуй (его хуй! - в этом теперь не оставалось уже ни малейшего сомнения), невероятно выросший в размерах, ставший крепким и жилистым, протискивался между черными чугунными прутьями забора.






Иногда по вечерам он запахивается в свой халатик и, дрожа всем телом, стуча зубами, начинает быстро ходить из угла в угол и между кроватей.
А.П. Чехов



Глава третья



Ночная смена подходила к концу. Дежурный врач психиатрической больницы номер один им. Алексеева, все еще именуемой в народе, по старой памяти, "Кащенкой", Петр Михайлович Бурченко, оторвал взгляд от монитора и задумчиво уставился в окно. В окне видна была лужайка с весело разбросанными там и сям желтыми головками одуванчиков и ровная шеренга канадских елок вдоль административного корпуса. Утреннее солнце превращало темно-бурые, с обводами из белого кирпича, стены больничных зданий в почти приемлемое для глаз зрелище.


Петр Михайлович находился на той стадии тотальной усталости, когда даже мысль о скором возвращении домой, к молоденькой практикантке с кафедры общей психиатрии Настеньке, не вызывала никакого энтузиазма. К тому же, кандидатская, над которой он бился уже полтора года, никак не шла, почему и опротивела ему до последней крайности. В общем, настроение у доктора Бурченко было, прямо скажем, безобразное. Хотелось спать, под веками резало, в горле першило от выкуренной за ночь пачки паленого Мальборо, и здорово чувствовалась поджелудочная. Нечего и говорить, что вежливый стук в дверь и вид протиснувшегося в кабинет дюжего санитара в темно-синей робе службы скорой психиатрической помощи не мог не вызвать у Петра Михайловича брюзгливого раздражения.



- Ну что там еще черт несет?

- Психотик, Петр Михайлович. Острый…

- Все они острые. Опять алкоголичка?

- Не, Петр Михайлович, мужик, трезвый. Асоциальное поведение. Орал нецензурно и был задержан ментами с сорок пятого. Они нас и вызвали.

- Себя ведет?

- В смысле теперь уже тихо. Не оказывает.

- Ну ладно, - вздохнул Петр Михайлович, давайте его.



Санитар скрылся за дверью, за которой тотчас же послышались топот и сдавленная возня. Петр Михайлович закрыл редактор, выключил монитор и придвинул к себе журнал записи поступающих.


Из помывочной в кабинет заглянула Зина, дежурная сестра, плотная бабенка лет сорока пяти, с круглым сдобным лицом. Лицо Зины было гордостью клиники. При виде лица Зины даже самые буйные на несколько минут затихали, как кролики перед удавом, и позволяли спокойно сделать себе решающий укол. В этом была некая неразрешимая медицинская тайна, необъяснимая загадка, которую никто даже и не пытался разгадать, но все пользовались. Вроде как пользуются электричеством.



- Что, остряк? - спросила она, кивнув в сторону двери приемного покоя.

- Да черт его знает! Угораздило вот под конец смены.

- Ну, где он там, наконец?



Санитар с трудом пропихнул сквозь дверной проем здоровенного мужика. Было понятно, что сзади того подталкивал второй медбрат, которого совершенно не было видно за широченной спиной пациента. Мужик, мелко подтоптывая ногами, упирался: не хотел входить, но дюжие скоропсихиатрические молодцы его таки одолели, подвели, навалились руками на плечи и усадили на стул.



- Так-так, - сказал Петр Михайлович дежурным голосом - и что с нами такое приключилось?



Мужик, остановившись взглядом на какой-то точке стола, сдавленно молчал.



- Ну-ну. Давайте я вам объясню. Вас подобрали на улице, вам было худо, а сейчас вы в больнице, и мы вам обязательно поможем. Все будет хорошо. Меня зовут Петр Михайлович, я доктор. А вас?

- Хуй - вдруг хрипло произнес мужик и поднял на доктора полный неразделенной муки взгляд.

- Как - хуй? Это что же, имя такое? Нет-нет, я такое имя не могу записать, тем более, что здесь женщины. Давайте уж как-нибудь по-другому. Вот мама вас как называла?

- Хуй - прошептал мужик и глаза его наполнились слезами. - Хуй. Убежал.

- Так-так… убежал, вы говорите? Интересненько. И когда же он это… того… И куда? Да и как он сумел от вас убежать?

- Сегодня утром убежал. Я его вынул, а он с ладони прыг… и за забор.



Санитары за спиной мужика переглянулись и дружно заухмылялись.



- Петр Михалыч, так я ванну приготовлю, вроде тихий он…

- Да-да, Зиночка, спасибо - доктор улыбнулся сестре и вновь обратился к больному.

- Ну-с, так и запишем: убежал за забор. А скажите пожалуйста, не слышали ли вы при этом гОлоса? Такого, знаете, как бы вроде в голове?

- Откуда вы знаете? Был, был голос! - сидящий до этого довольно индифферентно на стуле мужик вдруг напрягся и весь подался вперед, подозрительно вглядываясь в глаза Петра Михайловича.

- Я много, я очень много знаю, и вам я обязательно помогу. А вот еще что: не случалось ли вам читать мысли посторонних людей?

- Нет, не случалось. Что ж я, псих, что ли?

- Ну, вы, конечно же, не псих. Просто, наверное, утомились, устали… Бывает! Побудете немного у нас, полежите, отдохнете…

- Как так - у вас??? - у вас мне нельзя! Мне идти нужно! Меня жена ждет, я Иван Тарасычу деньги должен… Мужик сунул руку во внутренний карман пиджака и побледнел.

- Деньги! Где… где мои деньги?!? - прошептал он, судорожно шаря по карманам. - Как.. Как же… Как же я теперь?..

- То есть, вы потеряли деньги? - Петр Михайлович быстро что-то черкнул в журнале - Очень много?

- Все! Все деньги потерял! Утром были, а сейчас - хуй! ХУЙ! - больной вдруг вскочил на ноги, но тут же затрепыхался в объятиях санитара - Хуй! Мой хуй! Старуха! Старууууууухаааааа!!! - страшно и тонко заорал он и глаза его выпучились из орбит - ОТДАААААЙ!!!! - тут лицо его посинело, голос сорвался и он безжизненно обмяк на руках медбрата.

- Зина! - крикнул доктор в сторону неплотно прикрытой двери в помывочную.

- Зина! Аминазина ему!



Продолжение следует.



Теги:





0


Комментарии

#0 17:26  21-03-2003ХуемПоСтолу    
Ну а хули, пачиму бы и нет?
<p>ЗИНА!!! АМИНАЗИНА!!!
#1 17:33  21-03-2003Cooper    
ах ты, ептить!
<p>я ж уже читал это!
<p>либо на удаве, либо на хамяке Пробежего!
<p>только без окончания, значить, буем ждать
#2 17:50  21-03-2003St. Ass    
Заебательски
#3 17:52  21-03-2003Пробежий    
Пайасненийа:
<p>
<p>На Удаве был черновик второй гловы. То есть, ещо хуйовей нахуйаренный и с такими вылажениями, что тока ебу даться и можно. Тогда я был в творческом угаре, а щас - в холодном чувстве (похуй, тоесть)
#4 17:53  21-03-2003Пробежий    
Пайасненийа:
<p>
<p>На Удаве был черновик второй гловы. То есть, ещо хуйовей нахуйаренный и с такими вылажениями, что тока ебу даться и можно. Тогда я был в творческом угаре, а щас - в холодном чувстве (похуй, тоесть)
#5 17:56  21-03-2003Крысуцкий    
Понравилось.
#6 18:03  21-03-2003Kambodja    
Хуууй!!
#7 19:40  21-03-2003Ёж    
Гыгыгы, хуй не нос, быстро не поймаешь! Хуячь прадалжэнийе!
#8 10:37  22-03-2003Эдуард Багиров    
Ничего себе так...
#9 11:50  22-03-2003Sundown    
жду продолжения. начало хорошее.
#10 15:16  22-03-2003МУБЫШЪ_ЖЫХЫШЪ    
нихуя чтота буквы не разберу... проьежий, а я сам проежжий через прорубь холодно протащили бабку в речку
#11 18:40  23-03-2003Нотов    
гыгыгы, бля терь фсе будут бапкам балабос давать..., это што, пиар кампания попрашаек? гыгыгы, давай гани продалжение скарея!!!!
#12 11:25  24-03-2003Skat    
Заебись! Пока читал, два раза хуй проверил....и деньги тожа.....
#13 11:31  24-03-2003ХуемПоСтолу    
Гоголь обладал огромным носярой. Пытаясь подсознательно избавицца от него и не имея такой возможности (пластическая хирургия в то время лишь начиналась, с примитивной гильотины), Гоголь захуйарил креатив "Нос"...
<p>Праильно, Пробежий? Гыгыгы.
#14 14:43  24-03-2003Пробежий    
Нихуя не угадал. Мой хуй нравицо не только мне.
<p>А Фрейд мудак.
<p>гыгы
#15 15:08  24-03-2003ХуемПоСтолу    
Зигмундак Фрейд, гыгы. Гоголю переворачиваться в гробу тоже не привыкать, гыгы.
#16 17:48  24-03-2003Пробежий    
Гоголь опять литцом вниз крутанулся. А там - хуй.
#17 22:52  24-03-2003proso    
(нитонкая лесть) Повелся на название и имя афтара. Начил четать, ебт, так этож литература! Наверна очередная провокация Амиги, штоб типа думали што сайт литературный, гыгыгыгы!!!
<p> Тока я все равно всех наебу: буду четать, коментировать и ждать продолжения. Пусть думают што хотят...
#18 10:13  17-05-2007Файк    
Хорошее название.Не читал .
#19 10:17  26-12-2007Дымыч    
Нащщот продолжения, видимо - хуй?
#20 22:25  26-12-2007Дымыч    
Ай, чуть не забыл. Креос аХХУЙенный.
#21 09:43  04-09-2009Дымыч    
Прачол вот ищо разок, в "между прошлым и будущим" выскочила первая часть. Пробежий видать так и сгинул этакое пишучи.
#22 20:29  19-09-2009elkart    
Дымыч 09:43 04-09-2009

вторая чясть выскочила тож тамж.

от прочтения отказалса. автор, по слухам, великолепен.

#23 20:58  19-09-2009Дымыч    
Элкарт 20:29, тут видимо запарка состоит в "продолжение следует" в конце всего текста.

Автор великолепен на самом деле, слухи не врут, зря отказался.

#24 22:47  01-02-2010Мегапиxарь    
Блять! Я же теперь не усну ёбанарот!
#25 12:33  11-03-2010Sgt.Pecker    
страшно штописдец
#26 15:13  11-03-2010Отставной майор    
«В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром....»

«Шагалось легко. А когда улица, преодолев путепровод, пошла под уклон, и вовсе захотелось наддать вприпрыжку.»

похожий стиль, язык.
Понравилось
#27 01:43  19-07-2011СОФР    
Вот это я зря у автора упустил.
Это круто.
#28 01:22  07-08-2012Елена Мёбиус    
ахахаха… читать всем блять… продолжения жалко нет и не будет я так думаю.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
18:44  27-11-2016
: [12] [Литература]
Многое повидал на своем веку Иван Ильич, - и хорошего повидал, и плохого. Больше, конечно, плохого, чем хорошего. Хотя это как поглядеть, всё зависит от точки зрения, смотря по тому, с какого боку зайти. Одни и те же события или периоды жизни представлялись ему то хорошими, то плохими....
14:26  17-11-2016
: [37] [Литература]
Под Спасом пречистым крестом осеню я чело,
Да мимо палат и лабазов пойду на позорище
(В “театр” по-заморски, да слово погано зело),
А там - православных бояр оку милое сборище.

Они в ферезеях, на брюхе распахнутых вширь,
Сафьян на сапожках украшен шитьем да каменьями....
21:39  25-10-2016
: [22] [Литература]
Сначала папа сказал, что места в машине больше нет, и он убьет любого, кто хотя бы ещё раз пошло позарится на его автомобиль представительского класса, как на банальный грузовик. Но мама ответила, что ей начхать с высокой каланчи – и на грузовик, и на автомобиль представительского класса вместе с папиными угрозами, да и на самого папу тоже....
11:16  25-10-2016
: [71] [Литература]
Вечером в начале лета, когда солнце еще стоит высоко, Аксинья Климова, совсем недавно покинувшая Промежутье, сидя в лодке молчаливого почтаря, направлялась к месту своей новой службы. Настроение у нее необычайно праздничное, как бывало в детстве, когда она в конце особенно счастливой субботы возвращалась домой из школы или с далекой прогулки, выполнив какое-либо поручение....
15:09  01-09-2016
: [27] [Литература]
Красноармеец Петр Михайлов заснул на посту. Ночью белые перебили его товарищей, а Михайлова не добудились. Майор Забродский сказал:
- Нет, господа, спящего рубить – распоследнее дело. Не по-христиански это.
Поручик Матиас такого юмора не понимал....