Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Литература:: - Хуй. Главы 2-3.

Хуй. Главы 2-3.

Автор: Пробежий
   [ принято к публикации 17:07  21-03-2003 | | Просмотров: 1064]
ХУЙ

"Попадешь под стекло, под стекло!"
Э.Т.М. Гофман



Глава вторая



Серега вышел из клуба, остановился у дверей и с наслаждением расправил затекшие после почти шестичасового сидения за столом плечи. Ночью прошел сильный дождь и от этого шины проносящихся по улице автомобилей шелестели резче обычного. Прохладный воздух был напоен сладковатыми ароматами раннего московского утра.


"Пойду-ка пройдусь" - неожиданно для себя самого решил он. "Хрена ли тут идти - ну, минут сорок. Время есть". На самом деле ему просто не хотелось вот так сразу садиться за руль вдруг опостылевшего казенного "Ауди" и куда-то там выруливать, а хотелось продлить настроение праздника и почти позабытое ощущение легкой, радостной свободы. "Точно. Пройдусь я пешочком... А за тачкой - на такси", - сказал себе Серега. Закурив и еще раз ощупав во внутреннем кармане куртки плотную пачку стодолларовых купюр, он вышел из двора, в глубине которого располагалось заведение.


Шагалось легко. А когда улица, преодолев путепровод, пошла под уклон, и вовсе захотелось наддать вприпрыжку. Сергей шел, упруго отталкиваясь от щелкающего под каблуками асфальта, с наслаждением смакуя, втягивая в легкие утреннюю свежесть. "Как странно на улице слышать собственные шаги", - неожиданно пришло ему в голову. Действительно, с оживленной даже в эти утренние часы улицы вдруг куда-то пропали все машины, и стали отчетливо различимы и птичий щебет в ветвях столетних лип, что густо росли на территории популярного в народе кладбища, мимо которого пролегал его путь, и перестук колес подвывающей черт-те где за домами электрички, и разухабистый шлягер сезона, что целыми днями крутили азербайджанцы, торговавшие у метро шаурмой.


Сергей почувствовал себя совершенно одним, одним в целом городе. Недвижные лица жилых домов, чуть колышущаяся под неслышным ветерком листва деревьев, смутно сереющие сквозь зеленоватый сумрак памятники, ранняя продавщица цветов у кладбищенских ворот - все отодвинулось и пребывало отдельно, казалось, потеряв всякое отношение к его сиюминутному существованию. Совершенно незнакомое ему состояние непричастности внешнему миру и тихой, отрешенной пустоты мира внутреннего овладело им.


Вот так, шагая-летя, шагая-летя, вдыхая полною грудью прохладные, слегка даже и подзабытые запахи свежей земли и лета, он незаметно поравнялся с кладбищенскими воротами.


- Эй, милай! Эй, милай! Эй, милай! - троекратно каркнуло вдруг откуда-то сбоку. Та, кторую он издали принял за раннюю продавщицу цветов, вблизи оказалась мерзкого вида, закутанной в разношерстное, все перепачканное засохшей глиной тряпье, старухой.


- Эй, милай! - страшная старуха, мелко тряся головой, щерилась на Серегу и пританцовывала, подпрыгивала часто, шевелила губой. - Эй, милай! А подай бабушке рублик, да внученьку мому второй-третий - будет счастье тебе и благоволение божие!


Раздался визжащий скрип, и из-за колонны выкатился на грубо сколоченной тележке безногий карлик с огромной опухолью-лицом, покачивающимся на тонкой, напряженно дрожащей шее.


- А вот и он, а вот и он, внучек мой разлюбезный, никто не приласкает его, никто-никто-никтошеньки, а только я люблю-берегу, карга старая. Уж ты не поскупись, касатик, уж потешь малого! Рублик за рублик - глядишь, и бутылочка светленькой на столе!


На Сергея накатила густая, терпкая волна отвращения. Более мерзких звуков он еще не слыхивал в своей жизни, а вид этой парочки, старухи с редкими седыми космами и ее приятеля (внука?), мгновенно вызвал из глубин памяти неприятное слово "гной". Удивительная легкость настроения исчезла без следа, и сразу навалилась усталость бессонной ночи и дикого нервного напряжения.


- Уйди, бабка, нет у меня денег - резко сказал он и тут же понял, что не надо бы отвечать, а надо было обычно - просто идти себе, глядя прямо перед собой, как он проходит каждый день к метро мимо рядком сидящих вдоль газона попрошаек.


- Постой, постой, солдатик! - старуха, только что трясшая сосульками редких, изжелта-серых волосьев у ворот, вдруг оказалась совсем рядышком и ухватила его за рукав. От ее прикосновения, от нахлынувшей вони высохшей прямо на теле мочи, пота и еще чего-то, чем обыкновенно смердят опустившиеся московские бомжи, Серегу всего передернуло и к горлу подкатил горько-кислый комок.


- А в кармане-то у тебя чиво? Чиво в кармане-то несешь? Вижу, вижу! Я старая, а вас, молодых, насквозь вижу, вон и внучек не даст соврать. Ляксей, ведь не дашь соврать родной своей бабульке, а? - Карлик подскакнул на своей тележке, широко открыл рот, сипнул невнятное, и забулькал, заперхал, захлебнулся горлом, будто силясь произнести сквозь приступы кашля нечто очень важное, что надо поскорее Сереге бы услышать - да так и не выговорил ни слова. Только глаза закатил, да вытаращил на Сергея розовые, с кровяными прожилками белки.


Серега резко дернул рукой. - Отъебись, дура, хуй у меня в кармане! - рявкнул он на бабку и широкими шагами, едва сдерживаясь, чтоб не перейти на трусцу, поспешил прочь.


- Хуй! Хуй! А вить и впрямь - в кармане-то хуй!!! - Бабка вдруг залилась чистым девчоночьим смехом. - Хуй! Хуй!


- Тьфу ты, еб твою мать! Вот же блять какое… Расплодились, суки, проходу нет! - Сергей оглянулся. Бабка стояла, лихо подбоченившись, и глядела ему в след, весело хохоча. - Пошла ты на хуй! - в сердцах бросил про себя Сергей и свернул за угол.


- Хуй! Хуй! В кармане-то - хуй! - вновь донеслись до него истошные вопли старухи. Звук был какой-то странный, будто кричали сразу два или три человека, и кричали как бы совсем где-то рядом, но было известно, что как бы и издали.


- ХУЙ!!!! - громом вдруг грянул в голове у него жуткий, гулкий, черный бас. И тут же в кармане, в котором Серега все это время неосознанно ощущал плотно прильнувшую к груди тугую пачку долларов, зашевелилось, затрепыхалось, завозилось, будто голубь запросился из-за пазухи на волю, а в низу живота охолонуло и стало немножко щекотно, как от перышка.


Машинально он сунул руку в карман и вытащил что-то мягкое, теплое, податливое… Ничего не понимая, Сергей тупо уставился на свою раскрытую ладонь. На ней, чуть подрагивая, лежал самый настоящий хуй с парой яиц, покрытых редким, извилистым волосом. Хуй и яйца были вполне обычные с виду, хотя и представлялись в совершенно невероятном ракурсе.


- Мой, что ли? - мелькнула на миг невозможная мысль. Щекотка в паху усилилась, а холодок сменился нарастающим жжением. Внезапно то, что было у него на ладони, напряглось, дернулось пару раз, и встало, чуть покачиваясь на приплюснутых мягких шариках и, словно осматриваясь, поводя из стороны в сторону обнажившейся лиловатой головкой. Инстинктивно Серега дернулся рукой, стряхивая ЭТО, как стряхивают вдруг севшую на руку противно мохнатую ночную бабочку. Хуй, коротко, по-кошачьи, мякнув, шлепнулся на асфальт, и пополз, пополз, переваливаясь-переливаясь, в сторону кладбищенской ограды.


Жжение и щекотка в паху стали еще сильнее. Серега сунул руку в брючный карман, чтобы пошевелить-поправить, и похолодел. Рука не почувствовала привычной упругости. Сквозь шелковистую ткань подкладки под ладонью явственно прощупывалось совершенно гладкое место.


В глазах у Сергея забагровело, налетели, собираясь ниоткуда и застя свет, зеленоватые точки, в груди что-то лопнуло и оборвалось. Последнее, что он еще мог видеть, это как хуй (его хуй! - в этом теперь не оставалось уже ни малейшего сомнения), невероятно выросший в размерах, ставший крепким и жилистым, протискивался между черными чугунными прутьями забора.






Иногда по вечерам он запахивается в свой халатик и, дрожа всем телом, стуча зубами, начинает быстро ходить из угла в угол и между кроватей.
А.П. Чехов



Глава третья



Ночная смена подходила к концу. Дежурный врач психиатрической больницы номер один им. Алексеева, все еще именуемой в народе, по старой памяти, "Кащенкой", Петр Михайлович Бурченко, оторвал взгляд от монитора и задумчиво уставился в окно. В окне видна была лужайка с весело разбросанными там и сям желтыми головками одуванчиков и ровная шеренга канадских елок вдоль административного корпуса. Утреннее солнце превращало темно-бурые, с обводами из белого кирпича, стены больничных зданий в почти приемлемое для глаз зрелище.


Петр Михайлович находился на той стадии тотальной усталости, когда даже мысль о скором возвращении домой, к молоденькой практикантке с кафедры общей психиатрии Настеньке, не вызывала никакого энтузиазма. К тому же, кандидатская, над которой он бился уже полтора года, никак не шла, почему и опротивела ему до последней крайности. В общем, настроение у доктора Бурченко было, прямо скажем, безобразное. Хотелось спать, под веками резало, в горле першило от выкуренной за ночь пачки паленого Мальборо, и здорово чувствовалась поджелудочная. Нечего и говорить, что вежливый стук в дверь и вид протиснувшегося в кабинет дюжего санитара в темно-синей робе службы скорой психиатрической помощи не мог не вызвать у Петра Михайловича брюзгливого раздражения.



- Ну что там еще черт несет?

- Психотик, Петр Михайлович. Острый…

- Все они острые. Опять алкоголичка?

- Не, Петр Михайлович, мужик, трезвый. Асоциальное поведение. Орал нецензурно и был задержан ментами с сорок пятого. Они нас и вызвали.

- Себя ведет?

- В смысле теперь уже тихо. Не оказывает.

- Ну ладно, - вздохнул Петр Михайлович, давайте его.



Санитар скрылся за дверью, за которой тотчас же послышались топот и сдавленная возня. Петр Михайлович закрыл редактор, выключил монитор и придвинул к себе журнал записи поступающих.


Из помывочной в кабинет заглянула Зина, дежурная сестра, плотная бабенка лет сорока пяти, с круглым сдобным лицом. Лицо Зины было гордостью клиники. При виде лица Зины даже самые буйные на несколько минут затихали, как кролики перед удавом, и позволяли спокойно сделать себе решающий укол. В этом была некая неразрешимая медицинская тайна, необъяснимая загадка, которую никто даже и не пытался разгадать, но все пользовались. Вроде как пользуются электричеством.



- Что, остряк? - спросила она, кивнув в сторону двери приемного покоя.

- Да черт его знает! Угораздило вот под конец смены.

- Ну, где он там, наконец?



Санитар с трудом пропихнул сквозь дверной проем здоровенного мужика. Было понятно, что сзади того подталкивал второй медбрат, которого совершенно не было видно за широченной спиной пациента. Мужик, мелко подтоптывая ногами, упирался: не хотел входить, но дюжие скоропсихиатрические молодцы его таки одолели, подвели, навалились руками на плечи и усадили на стул.



- Так-так, - сказал Петр Михайлович дежурным голосом - и что с нами такое приключилось?



Мужик, остановившись взглядом на какой-то точке стола, сдавленно молчал.



- Ну-ну. Давайте я вам объясню. Вас подобрали на улице, вам было худо, а сейчас вы в больнице, и мы вам обязательно поможем. Все будет хорошо. Меня зовут Петр Михайлович, я доктор. А вас?

- Хуй - вдруг хрипло произнес мужик и поднял на доктора полный неразделенной муки взгляд.

- Как - хуй? Это что же, имя такое? Нет-нет, я такое имя не могу записать, тем более, что здесь женщины. Давайте уж как-нибудь по-другому. Вот мама вас как называла?

- Хуй - прошептал мужик и глаза его наполнились слезами. - Хуй. Убежал.

- Так-так… убежал, вы говорите? Интересненько. И когда же он это… того… И куда? Да и как он сумел от вас убежать?

- Сегодня утром убежал. Я его вынул, а он с ладони прыг… и за забор.



Санитары за спиной мужика переглянулись и дружно заухмылялись.



- Петр Михалыч, так я ванну приготовлю, вроде тихий он…

- Да-да, Зиночка, спасибо - доктор улыбнулся сестре и вновь обратился к больному.

- Ну-с, так и запишем: убежал за забор. А скажите пожалуйста, не слышали ли вы при этом гОлоса? Такого, знаете, как бы вроде в голове?

- Откуда вы знаете? Был, был голос! - сидящий до этого довольно индифферентно на стуле мужик вдруг напрягся и весь подался вперед, подозрительно вглядываясь в глаза Петра Михайловича.

- Я много, я очень много знаю, и вам я обязательно помогу. А вот еще что: не случалось ли вам читать мысли посторонних людей?

- Нет, не случалось. Что ж я, псих, что ли?

- Ну, вы, конечно же, не псих. Просто, наверное, утомились, устали… Бывает! Побудете немного у нас, полежите, отдохнете…

- Как так - у вас??? - у вас мне нельзя! Мне идти нужно! Меня жена ждет, я Иван Тарасычу деньги должен… Мужик сунул руку во внутренний карман пиджака и побледнел.

- Деньги! Где… где мои деньги?!? - прошептал он, судорожно шаря по карманам. - Как.. Как же… Как же я теперь?..

- То есть, вы потеряли деньги? - Петр Михайлович быстро что-то черкнул в журнале - Очень много?

- Все! Все деньги потерял! Утром были, а сейчас - хуй! ХУЙ! - больной вдруг вскочил на ноги, но тут же затрепыхался в объятиях санитара - Хуй! Мой хуй! Старуха! Старууууууухаааааа!!! - страшно и тонко заорал он и глаза его выпучились из орбит - ОТДАААААЙ!!!! - тут лицо его посинело, голос сорвался и он безжизненно обмяк на руках медбрата.

- Зина! - крикнул доктор в сторону неплотно прикрытой двери в помывочную.

- Зина! Аминазина ему!



Продолжение следует.



Теги:





0


Комментарии

#0 17:26  21-03-2003ХуемПоСтолу    
Ну а хули, пачиму бы и нет?
<p>ЗИНА!!! АМИНАЗИНА!!!
#1 17:33  21-03-2003Cooper    
ах ты, ептить!
<p>я ж уже читал это!
<p>либо на удаве, либо на хамяке Пробежего!
<p>только без окончания, значить, буем ждать
#2 17:50  21-03-2003St. Ass    
Заебательски
#3 17:52  21-03-2003Пробежий    
Пайасненийа:
<p>
<p>На Удаве был черновик второй гловы. То есть, ещо хуйовей нахуйаренный и с такими вылажениями, что тока ебу даться и можно. Тогда я был в творческом угаре, а щас - в холодном чувстве (похуй, тоесть)
#4 17:53  21-03-2003Пробежий    
Пайасненийа:
<p>
<p>На Удаве был черновик второй гловы. То есть, ещо хуйовей нахуйаренный и с такими вылажениями, что тока ебу даться и можно. Тогда я был в творческом угаре, а щас - в холодном чувстве (похуй, тоесть)
#5 17:56  21-03-2003Крысуцкий    
Понравилось.
#6 18:03  21-03-2003Kambodja    
Хуууй!!
#7 19:40  21-03-2003Ёж    
Гыгыгы, хуй не нос, быстро не поймаешь! Хуячь прадалжэнийе!
#8 10:37  22-03-2003Эдуард Багиров    
Ничего себе так...
#9 11:50  22-03-2003Sundown    
жду продолжения. начало хорошее.
#10 15:16  22-03-2003МУБЫШЪ_ЖЫХЫШЪ    
нихуя чтота буквы не разберу... проьежий, а я сам проежжий через прорубь холодно протащили бабку в речку
#11 18:40  23-03-2003Нотов    
гыгыгы, бля терь фсе будут бапкам балабос давать..., это што, пиар кампания попрашаек? гыгыгы, давай гани продалжение скарея!!!!
#12 11:25  24-03-2003Skat    
Заебись! Пока читал, два раза хуй проверил....и деньги тожа.....
#13 11:31  24-03-2003ХуемПоСтолу    
Гоголь обладал огромным носярой. Пытаясь подсознательно избавицца от него и не имея такой возможности (пластическая хирургия в то время лишь начиналась, с примитивной гильотины), Гоголь захуйарил креатив "Нос"...
<p>Праильно, Пробежий? Гыгыгы.
#14 14:43  24-03-2003Пробежий    
Нихуя не угадал. Мой хуй нравицо не только мне.
<p>А Фрейд мудак.
<p>гыгы
#15 15:08  24-03-2003ХуемПоСтолу    
Зигмундак Фрейд, гыгы. Гоголю переворачиваться в гробу тоже не привыкать, гыгы.
#16 17:48  24-03-2003Пробежий    
Гоголь опять литцом вниз крутанулся. А там - хуй.
#17 22:52  24-03-2003proso    
(нитонкая лесть) Повелся на название и имя афтара. Начил четать, ебт, так этож литература! Наверна очередная провокация Амиги, штоб типа думали што сайт литературный, гыгыгыгы!!!
<p> Тока я все равно всех наебу: буду четать, коментировать и ждать продолжения. Пусть думают што хотят...
#18 10:13  17-05-2007Файк    
Хорошее название.Не читал .
#19 10:17  26-12-2007Дымыч    
Нащщот продолжения, видимо - хуй?
#20 22:25  26-12-2007Дымыч    
Ай, чуть не забыл. Креос аХХУЙенный.
#21 09:43  04-09-2009Дымыч    
Прачол вот ищо разок, в "между прошлым и будущим" выскочила первая часть. Пробежий видать так и сгинул этакое пишучи.
#22 20:29  19-09-2009elkart    
Дымыч 09:43 04-09-2009

вторая чясть выскочила тож тамж.

от прочтения отказалса. автор, по слухам, великолепен.

#23 20:58  19-09-2009Дымыч    
Элкарт 20:29, тут видимо запарка состоит в "продолжение следует" в конце всего текста.

Автор великолепен на самом деле, слухи не врут, зря отказался.

#24 22:47  01-02-2010Мегапиxарь    
Блять! Я же теперь не усну ёбанарот!
#25 12:33  11-03-2010Sgt.Pecker    
страшно штописдец
#26 15:13  11-03-2010Отставной майор    
«В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром....»

«Шагалось легко. А когда улица, преодолев путепровод, пошла под уклон, и вовсе захотелось наддать вприпрыжку.»

похожий стиль, язык.
Понравилось
#27 01:43  19-07-2011СОФР    
Вот это я зря у автора упустил.
Это круто.
#28 01:22  07-08-2012Елена Мёбиус    
ахахаха… читать всем блять… продолжения жалко нет и не будет я так думаю.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
13:57  19-08-2018
: [43] [Литература]
Был разбужен ни храпом, ни ветром -
Алексей Алексеич Машков
И не дружным прерывистым пердом,
Разрывающим тайну оков

Он разбужен был полной луною
Что светила из грязных окон
Та что глаз свой, прекрасный, воловий,
Разместила на влажный балкон

Вся бригада накушавшись браги,
Как один нахлебавшись ея,
Не проснулась от лунной той тяги
Сей чудесный момент проебя

Лишь Машков, бригадир, был разбужен -
Сладкой мукой, волшебной луной
3начит правда од...
09:42  14-08-2018
: [9] [Литература]
Первым к точке сбора пожаловал Василий Плазмов. Вскоре подтянулся и Сережка Моржиков. А вот Лёлю ребятам пришлось подождать.
Сутулый Василий посасывал кончик галстука. Сережка курил папиросу и исподлобья поглядывал на эфемерных прохожих. В его голове как будто что-то никак не укладывалось....
23:59  10-08-2018
: [10] [Литература]
Коты обнюхивают клей на щелях, в коридоре, в помещениях, куда ведут своих приятелей дешёвые мамзели, стоящие рядами на панели, с припаркованной Газелью, в которой Алексея попросили поменять руль, тормоза, педали и сцепление, да и всё остальное тоже бы не помешало вытрясти из этой нахлобухи, под тянущие звуки как в порнухе из системника с винтом размером в гигабайт, куда ядрёный телетайп шлёт пошлые команды ватага за ватагой, бомжи под эстакадой в ржавой банке доваривают свою манагу, мохнатыми ушами шевеля, ...
09:01  09-08-2018
: [17] [Литература]
Куда девались стайки алкашей,
стеклянных войск былинные герои?
Неужто жизнь их выгнала взашей,
в неровные ряды метлой построив?
Я не воспринимаю город мой
без этих добрых, милых сердцу граждан -
носителей духовности простой,
готовых поделится ею с каждым....
12:43  08-08-2018
: [17] [Литература]

Скоро Осень, снова пожелтеют листья,
Рухнут листопадом, с ветром полетят,
А у нашей Тани поседеет пися,
Тане в эту пору стукнет шестьдесят

Все лицо в морщинках, как у обезьяны,
Груди, словно гроздья, свисли до земли,
Осень как ты любишь времени изъяны,
Как ты обнажаешь грусть былой любви

О любви к Татьяне я жалеть не буду,
Слезы расставания высохли давно,
Таня оформляет в «Альфа-Банке» ссуду,
Повернуть пытаясь дней веретено....