|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
Здоровье дороже:: - ******Автор: Боб Лютик
[ принято к публикации 13:57 22-12-2014 | Евгений Морызев | Просмотров: 1535]Он достает свой блестящий портсигар, Ехидно улыбается мне. От него исходит не амбре, а винный перегар, Наверное, он купается в вине. Закуривает и выпускает дым кольцами в облака, Кашляет и затягивается сигаретой снова. Мной овладела какая-то блядская тоска, Мне бы хоть старый пистолет, хватило бы и одного патрона. Он снова лыбится, не видать у него зубов, И свою желтую дряблую руку кладет мне на плечо. У меня не было в жизни врагов, Но для него я стану, наверно, палачом. Он грустно вздыхает и убирает руку с плеча, И тихо проговаривает: -Сынок я вчера бил сгоряча... -Нет, я больше не прощу тебя отец, С трудом подавляя слезы говорю я. -Тебя уже скоро ждет конец, Причем, все же не я убью тебя... Теги:  -4 
Комментарии
#0 13:57 22-12-2014Евгений Морызев
трэш Выход из ГиХШП авансом. Ну,чувствуется, что авансом. За хорошее поведение. во оно как.., тяжелый случай, но не зря выходит дело..+ дурень.... пап надо беречь хуита пюре детектед скучаю по бате, хотя и почти ненавидел неловкость объятий, слепую покорность планиде. наколки и синьку, в подарок - ненужные цацки. нелепое - сынка, нам фарт бесполезен рыбацкий, наловим - просадим... и пьяные росказни ночью. при всяком раскладе - скучаю по бате, и очень. уснувшему в луже, забывшему всё о вчерашнем, таком неуклюжем, ненужным не нашим, ни вашим. с поломанным носом, с прокуренным голосом хлипким, с его папиросой, и недоуменной улыбкой. с любовью отцовской, хромающей, словно калека. и татуировка, как будто клеймо Амалека, кричала мне - хватит! забудь, если вспомнишь, то позже. скучаю по бате, хоть знаю, что поздно. но всё же... (с) злые какие-то все грозился стать палачом, а в конце сдулся. тряпка. В рот ей засунув ногу с носком, Я упираюсь рогом, Заебала со своим котом, Прости, подруга, Брат вдруг пришел в гости. Брат, подожди, Прокричал я : Ты! Ставь на дальнюю дорогу. Здравствуй, давно не видел тебя, Как тетя Леля, здорова? Старая, чтож, блокаду она, Пережила, знаю с пеленок. Про это не говорят они, темнят. Но чувствую, как ребенок, Они ели людей, скоты, И кошек, собак с помоек. Крыс, как сникерс, детям. Втыкали во рты голодные, Без папиросок. Мой отец шел к своему отцу, Через весь этот город мертвый, Чтобы поесть овсянки пересоленной. Был поначалу довольный. Потом воду пил из Невы. Долго. И блевал, отцовской кашей с солью. Потом он пил водку и спирт, в армии, По пятьсот грамм каждый вечер. Чтоб не замерзнуть в бараке, Где спало пять сотен тел человечьих При минус сорок. Защищал город от фашистов. Стрелял из пулемета, счетверенного максима - игрушка, Но фашисты боялись подлетать низко. Бросали свои бомбы с высоты - мимо. Мой отец погиб в шестьдесят два года, Под поезд попал – отрезало голову, Я не смог опознать, только наколка, Крест с распятием на груди, И пару пальцев, отмороженных, три. CFTR +. Бенефис прямо! Еше свежачок
В затерянном среди горных складок Кавказа селе, где река мчалась, опережая сами слухи, а сплетни, в свой черёд, обгоняли стремительные воды, жила была девушка Амине. Дом её отца врос башней в склон у самого подножия надтреснутой горы - той самой, что хранила молчание весь годичный временной круг, но порой испускала из расщелины такой тяжкий и рокочущий выдох, что туры на склонах замирали, переставая жевать полынь, и поднимали в тревоге влажные морды к недвижным снегам....
Скачу домой, как будто съел аршин,
прыг-скок, прыг-скок…нога в снегу промокла… Твои глаза - не зеркало души, они, как занавешенные окна. Там голоса, и кто-то гасит свет - теперь торшер не вытечет сквозь щели, лишь стряхивает пепел силуэт в цветочные горшочки у камелий....
Очкатых я встречаю
И спрашиваю я Ты Леша или нет? Так страшно иногда. И зреют там хлеба, Картофели молчат. Летит во тьме звезда, В гробу сияет Цой. А я себе иду, Я призрак, я гондон. Но спрашиваю я, Порой, без суеты: Ты Леша или нет?... Если вспоминать память, если память помять - выскальзывает amen с губ в каземат, внутренний или внешний вовсе неважно, так как приглаживает нежно висок рука, накладывает швы ниточки, где разошлось на образы выскочки: сласть и злость.... |
