Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Литература:: - В стране леших

В стране леших

Автор: Владимир Павлов
   [ принято к публикации 11:16  25-10-2016 | Антон Чижов | Просмотров: 1172]
Вечером в начале лета, когда солнце еще стоит высоко, Аксинья Климова, совсем недавно покинувшая Промежутье, сидя в лодке молчаливого почтаря, направлялась к месту своей новой службы. Настроение у нее необычайно праздничное, как бывало в детстве, когда она в конце особенно счастливой субботы возвращалась домой из школы или с далекой прогулки, выполнив какое-либо поручение. Нет ничего приятнее путешествия по воде в такое время года. Берега цветут, небо над ними отсвечивает всеми оттенками их сквозной зелени. А сам путь, которым едут, девствен и нов для каждого путника, на нем не чувствуется следов впереди прошедшего.

На минуту Аксинья забыла о цели поездки, но вот почтарь, впервые по собственному побуждению, раскрыл рот и кивком указал: вон там уже видны коньки крыш усадьбы доктора Ракова, скоро покажется на тропе и сам доктор. Дрожь напряженного ожидания охватила сидящую на скамейке путницу, которую несла лодка своим незыблемым ходом. Аксинья была всецело поглощена мыслью о почетном звании нового хозяина – и впервые за много лет вспомнила о собственном происхождении, о том, что ее фамилия должна была совпадать с фамилией князя Васильева, ее незаконного отца. В пути по спокойной водной глади дивным вечером раннего лета девушке на миг вообразилась та старая княжеская усадьба, которой, сколько она себя помнила, она не видела. Было так, будто в своем напряженном ожидании она искала в ней опору, ее тянуло возвратиться к себе самой, такой, какой, она знала, она была рождена.

Дом доктора стоял на берегу. Доставщик почты направил лодку к пристани, где пожилой человек – как ни удивительно, это был сам доктор – ожидал почту. Он приглядывался к девушке из-под густых бровей. Одет он был по провинциальному и весь как-то взъерошен, однако всякому с первого взгляда было видно, что перед ним барин.
– Вот как, так ты и есть та, о которой мне звонила Маша. Похоже, она сказала правду, ну что ж, пойдем наверх, ударим по рукам. Обслуживать меня будет нетрудно, надо только считаться с моими привычками. Я, видишь ли, из простого народа, да еще к тому же из здешних мест, и ухватки у меня несколько старозаветные. Я, например, к своему великому удовольствию, тыкаю таким вот хорошеньким девушкам, а когда рассержусь, то и старым бабам. В данный момент мне бы хотелось вспрыгнуть на луну и тыкать оттуда всей России… Ну, пошли, поищем тебе что-нибудь поесть, а потом можешь осматриваться весь вечер, чтобы знать, где тут что…

Так Аксинья поступила на службу к доктору. Весь следующий день был занят перевозкой вещей, и еще она перевела свои продовольственные карточки, как того требовало военное время, из Промежутья в Маракулиху. Доктор позаботился о том, чтобы получить остаток ее наследственных денег и записать их на ее счет, и, казалось, был очень доволен тем, что прижал ее опекуна. – «Похоже, он большой пройдоха, этот твой добрый опекун, – обмолвился однажды доктор. – Ну, да мне ли не знать этих доброхотов-крестьян. Обобрать до последнего гроша сироту – на это они горазды».

* * * * *


Впервые после смерти жены Ипполит Иванович Раков осознал, что жизнь в его старом родовом гнезде, впервые на его глазах, резко стронулась с места, повернула в новое русло, и возврат к прошлому едва ли возможен. Нельзя было сказать, знаменует эта перемена подъем или спад; буйство возрождающейся весны вторглось в строгую картину смерти и непредвиденную жизненную перемену… Странное это было лето. Доктор проведал больную и возвращался обратно. Окруженный привычным свечением летнего вечера, он вздрогнул от неприятной мысли: беззаботно оглядывая усадьбу, он забыл, что его жена еще недавно была жива, – была жива. Здесь, у ворот изгороди, окружавшей пастбище, одиночество молодости словно пошло ему навстречу живым существом… Аксинья, молодая служанка, сидела в дверях веранды, с мечтательным выражением глядя куда-то в даль. В этом не было ничего необычного: с кухни тянуло чадом, и девушка вышла на воздух. Сотни светлых летних вечеров внешне похожи один на другой, как скрутки лотерейных билетов в вазе. Но в одном из билетов крупный выигрыш, настраивающий на торжественно-напряженный лад, как гроза, собравшаяся в час отхода ко сну… После долгого пути доктору было не миновать прямо через двор приблизиться к сидящей девушке. Она могла бы встать и медленно, как ни в чем не бывало, войти в дом. Но она этого не сделала. Она осталась сидеть на месте, лицо ее, не без участия воли, спокойно отражало красоту ее печали, томный взгляд как бы требовал, чтобы молодой человек заметил их. Прелестны были эти ее настроение, взгляд пожилому вдовцу, потерявшему жену. Сумку с лекарствами надо было бросить в тех же дверях, где сидела девушка. Он бросил их, потянувшись поверх ее плеча… Таковы были в тот летний вечер Ипполит и Аксинья, будущие товарищи по судьбе. Не переступить было через этот вечер так просто, чтобы он прошел бесследно.

* * * * *


Большие стенные часы ступают редко и степенно через каждое мгновение жизни, от минуты к минуте, в праздники и в будни, в затишье и в ветер. Все эти мгновения, если глядеть на часы, вроде бы на одно лицо, но если отойти от часов и начать жить этими мгновениями, то заметишь, что у каждого есть свои особенности. Всякому живущему надо их пережить и давать отчет в каждой минуте, поскольку с нее начинается другая.

Своей жизнью жила и новоявленная пара в доме Ракова. Когда раз начавшееся стало привычным, она понемногу привыкала – часы шли и шли своим ходом – к новой окраске жизни. Поначалу не было особых причин гадать о том, как потекут дальше годы, тем чудным летом естественным побуждениям предпочли блеск настоящей минуты.

Свадьбу справили тихо. Правда, сестра доктора еще дважды приходила в усадьбу уговаривать жениха и невесту сыграть свадьбу с венчанием, как заведено у людей. Однако доктор неизменно уклонялся от разговора, а Аксинья сказала, что он волен поступать, как хочет.
– В нашем-то краю нечисти полно, брак без защиты останется, – бранчливо ворчала докторова сестра.
– Да, без защиты, – сказала Аксинья, язвительно улыбаясь.
– Ну, тогда все одно, будет ли венчаться такая пара или нет.
Визит золовки закончился сухо; даже кофе не шел в горло старухе, распрощались каким-то странным мычанием.

* * * * *


Утром Ипполит Иванович проснулся первым, засветил лампу, взглянул на жену, рядом с которой провел еще одну ночь. Аксинья, казалось, спала крепче обычного; ее полуповернутое набок лицо безжизненностью застывшего на нем выражения было обращено куда-то вовне, словно в иное бытие – как будто на нее смотрел откуда-то кто-то, хорошо знавший и без слов понимавший его выражение. Прерывистое дыхание спящей словно утверждало свою непричастность к тому, что изобличало ее лицо. Угадывавшаяся под одеялом тяжесть живота была как волнующая примета стрясшейся беды.

Его пробуждающееся сознание было словно одето чем-то липким. Что это было – что становилось все хуже и хуже по мере того, как клубок памяти разматывался с минуты на минуту? Мы ездили к Петровым, в санях… я поставил лошадь в конюшню… пиво, угощение… Стало быть, я ездил к ним, как договаривались… а вот тут, передо мной – моя жена, после всего того она вернулась от них со мной… да, я связан с ней, она моя, моя… да что же, собственно, она для меня такое…

Доктор вспомнил, как Степан Петров, слабый на ногах старик, удержал его за рукав, когда он собирался выйти вслед за женой, и вручил ему конверт без адреса с таким видом, будто это документ государственной важности. Сказал, что какой-то мужчина на крыльце сунул, лица его не разглядеть было в темноте, просил передать доктору Ракову.

Доктор тихо оделся: настало утро, раннее зимнее будничное утро. В такое утро он, проснувшись, вставал, как бы ни провел ночь. Был бы он вполне уравновешен, ему не приходилось бы рассматривать жену, ибо жена должна встать раньше и уже разбудить служанок, которые, дай им волю, могут спать сколько угодно.

Однако в то особое утро служанки спали столько же, сколько хозяйка – зато хозяин шагал по тропе к конюшне в раздумье. При этом ему казалось, что кто-то следит за его движениями со стороны, пытается разгадать его замыслы. Никаких особенных замыслов у него не было, однако – отправиться куда-нибудь надо было.

Затянув супонь, Ипполит Иванович остановился на минуту, словно раздумывая вместе с лошадью. Стояло тихое, влажное зимнее утро, такое тихое, что слышалось ясно и остро, как бурчит в брюхе у лошади, и когда она стряхивала с себя последние остатки конюшенного тепла, звяканье сбруи и стук оглобель казались оглушительно громкими.

Доктор пустил лошадь идти своим ходом. Еще совсем рано, он доберется до больницы, прежде чем настанет день. Стоя в санях, хорошо было предаваться своим самым глубоким думам. Путь шел низами, проторенным следом через поля, пастбища, леса. Ипполит Иванович раздумывал над тем, что делать. У него было смутное ощущение, будто ему надо от чего-то избавиться. Но от чего именно, этого он не представлял себе ясно, хорошо было лишь забираться все дальше и дальше в глухомань. Заснеженный дремучий лес заставляет забыть о невзгодах, которые наживаешь себе в четырех стенах. Минуту такого забвения находишь в лесу в любое время, хотя мысли, являющиеся на открытом пространстве, в конечном счете кружатся по одному и тому же вечному кругу.

Избавиться, никогда не думать, не вспоминать… Избавиться… ну, да, от воспоминания об этом письме, ему и названия-то сразу не подберешь. Однако, как только он, стоя вот так в санях, пробегал мысленно письмо, в сознание хлынуло многое другое, неразрывно с ним связанное… Ночь, когда он, войдя в кухню, видел силуэт за окном; странные отлучки жены; ее необъяснимая скрытность в простых, казалось бы, поступках. Все нанизывалось на эту неопределенную мысль об избавлении, в конце концов и он сам – словно избавиться надо было и от самого себя. А еще тот, кто скоро появится на свет… и о нем Ипполит Иванович впервые подумал прямо и грубо. Ну а отсюда мысль прямо и неотвратимо шла все к тому же больному месту. Доктора передернуло: этот негодяй, никак не представившийся, словно посягал на его отцовство. «Мне очень жаль, но я в который раз вынужден поставить вас в известность… Ваша жена вам изменяет со своим давним любовником… Ее прошлое не безупречно… Вы станете предметом для насмешек, если не расторгните брак…»

Строчки плыли перед глазами. Письмо выпало из руки доктора. Он поднял его и бережно положил в карман. Теперь, задним числом, у него явилась ощущение, будто он так и не сквитается никогда с этим анонимом, с этой лживой тварью. Лживой… А если …

Образ измены все разрастался и разрастался в сознании Ипполита Ракова, не помогал больше даже заснеженный лес, он лишь суровел с наступлением дня. А если она была беременна, когда… а если и ребенок … Одно припутывалось к другому все хуже и хуже, суть вещей мерзила все больше и больше. Доктор не мог, не смел додумать всего до конца, но где-то в глубине сознания билась мысль, что его никогда не любили. Положение, в котором он очутился, почти страшило его. И забираться сюда, в эту глухомань, казалось, было совсем ни к чему, дорога словно говорила ему: можешь ехать по мне сколько угодно, ничем другим помочь тебе не могу. Вернуться тебе все равно придется.

* * * * *


В больнице царил вечный полумрак вошедшей в силу зимы. Доктор словно проснулся. Он поглядел с минуту в кружку, выпил ее до дна, попрощался с фельдшерицей – и ни слова больше. Со спокойным выражением на лице он вышел из больницы, спустился несколько неуверенными шагами с крыльца, достал лошади еще воды и залез на воз. Зимний день у больницы в глуши закончился.

Закончился он и в доме доктора Ракова.
– Неужто в участке больницы есть такие далекие деревни, что на то, чтобы туда съездить, надо убить целый день? – спросила Аксинья у мужа, когда тот вошел в дом. К такой манере выражаться она прибегала впервые. За день в доме произошли некие незначительные события, требовавшие присутствия хозяина, и ей пришлось хлопотать и улаживать дела на свой страх и риск. Требовались деньги, и Аксинья их не нашла.

Укорам жены не предвиделось конца, и муж, устало улыбаясь, сказал:
– А что, никто, кто бы мог заменить хозяина, еще не нашелся?
Пожалуй, Ипполит Иванович не говорил жене до сих пор ничего более скверного.
– Очень может быть, – ответила Аксинья. – Там, где ты сегодня был, наверняка нашлась и замена для хозяйки.

Лицо доктора вытянулось, казалось, он готов растерзать жену взглядом. А в глазах жены мелькнуло легкое злорадство, но она не испугалась, она стояла, уверенная и решительная, под защитой еще не рожденного. Доктору казалось, словно они оба сообща выступали против него. Его взял страх. У себя в доме он словно оказался в доме враждебного, чужого ему человека.

Подобные ситуации не проходят бесследно. Прискорбно, что любовь всегда лишается самого нежного и чистого и зачастую бывает вынуждена загрязниться. Она, как некий организм, жилы и волокна которого, раз порванные, более не срастаются. Было бы благоразумнее с самого начала видеть ее внешне более грубой и суровой.

* * * * *


В спальне на втором этаже погашен свет, и в ней царит полумрак, напоенный легким ароматом духов. Светлым пятном в комнате выделяется лишь окно с незадернутой занавеской, – разумеется, потому, что взошла луна. Аксинья поднялась с постели и в одной рубашке подошла к окну. Отсюда был виден поросший березами мысок, на котором стояла вилла, за ним полоса замерзшей воды – та самая, на которую она смотрела тем – первым в этом доме – вечером. Были видны небо, заснеженные поля и за ними – смутно – дома деревни. Она вновь глядела в сторону мыса и озера, и душа ее исполнилась грусти, сильной и сладостной, дотоле неизведанной.

Муж так и не вернулся. Он часто отлучался в последнее время, ночевал в больнице. Прислуга уже спала. Аксинья долго стояла у окна. Постепенно ее охватило странное ощущение, будто за ней кто-то наблюдает. Она взяла себя в руки и сказала: все это чепуха, нервы расшалились.

Попытка уснуть ни к чему не привела. Она лежала с широко открытыми глазами и не могла оторвать глаз от окна, задернутого тюлевой занавеской. Вдруг она увидела, что одна из створок дернулась. Занавеска от движения воздуха слегка выгнулась, словно кто-то прятался за ней.

Страх когтистой лапой схватил за сердце Аксинью. Все-таки это неимоверно жутко, когда окно открывается и закрывается само по себе, без видимых причин. Не можешь понять, где кончается явь и начинается игра воображения. Надо было обвенчаться, и дом освятить, как советовала золовка.

Из открытого окна тянуло холодом. Аксинья не встала, чтобы захлопнуть створки. Она лежала, не сводя глаз с черного прямоугольника, угадывавшегося за занавеской, готовая к самому худшему, что может последовать. Раздался оглушительный хлопок, и в комнату хлынул поток холодного воздуха. Аксинья почувствовала, что у нее от ужаса отнимаются члены. Страх хрустел в суставах, как хрустит проваливающийся под ногами лед. И уже никакие доводы рассудка не могли разубедить ее в том, что ей в лицо, ни на секунду не отрываясь, смотрит кто-то невидимый, притаившийся во мраке комнаты.

* * * * *


Доктор стоял спокойно, с какой-то рассеянностью во взгляде. Для чего он пришел сюда? Мысленно, чисто рассудочно он видел дух своей покойной жены, лежащей на ступенях крыльца, но казалось, дух этот спит теперь своим сном и ничего не говорит мужу. Во всяком случае, ни в чем не укоряет его.

Доктор полуобернулся, присел на пороге. Похоже, сейчас ему лучше всего находиться здесь. Отсюда было хорошо видно окно, за которым спала Аксинья. И ко всему этому опять-таки аноним словно присутствовал где-то там, близ спальни, и, казалось, всем своим видом говорил: «Вот видите, уважаемый доктор, а вы мне все не верили!» Оо-о! То ужасающее, что было как надежда, – то снова рвалось, подымалось, проясняясь, в сознание. Ипполит Иванович застонал про себя, бросился в дом и машинально стал у двери в спальню. Некоторое время он стоял неподвижно, словно к чему-то прислушиваясь. Мало-помалу на душе у него стало так, как бывало в детстве, когда он был совсем маленьким. Повсюду в комнатах царила непривычная тишина. Вдруг где-то рядом, то ли в углу, то ли за дверью, кто-то тоненько захихикал. Суеверный страх ледяной волной прокатился по телу. Доктор остался стоять, весь обратившись в слух, и вскоре услышал такое, что обрушился на дверь всем весом своего грузного тела.

Он поспел как раз вовремя, чтобы увидеть – и пережить – единственный в своем роде эпизод своей жизни. Неужто эта одетая в ночную сорочку женщина с ребенком под сердцем и вправду его жена, а этот вот незнакомый крупный мужчина, который только что толкнул ее так, что она беспомощно упала на кровать, – ее любовник? Как бы там ни было, вышло так, что Ипполит Раков в первый и последний раз в жизни набросился на человека. Ужасающее отвращение захлестнуло все его существо, когда он вцепился своими налившимися кровью пальцами в воротник сорочки Аксиньи, – так, что ли, зовут эту суку? – и его указательный палец вдавился ей в шею.

Они поднялись, упали и опять поднялись. Доктор повалил жену на кровать, и под ее располневшим телом хрустнула стеклянная ваза, а возле руки доктора звякнул длинный осколок, обмазанный вареньем. Левою рукою доктор схватил его, едва не порезался и боком куда-то сунул. И острое стекло во что-то уперлось. Он вторично сунул осколок, и руки жены затряслись, пальцы на них судорожно сокращались, слепо вонзаясь в одежду. Почти выбросив челюсть из рта, она заблеяла в лицо доктору хрипло и пронзительно, как блеют овцы, когда их закалывают:

– Бе-е-е-е!

– Не смешно! – прохрипел доктор, и еще раз сунул куда-то осколок, и еще. При каждом ударе Аксинья дергалась, как игрушечный паяц, и шире открывала рот, полный кровавой пены, будто бы для смеха. Она уже молчала, но доктору все еще чудилось ее пронзительное, похожее на смех блеянье, и он хрипел:

– Не смешно! Не смешно!

И, переложив осколок из левой руки, мокрой и скользкой, в правую, ударил сверху раз, и еще раз.

– Не смешно!

Нечто, которым раньше была Аксинья, грузно свалилось с кровати и стукнулось затылком. Доктор наклонился и посмотрел на него: левая щека еще дергались, дрожала в безмолвной агонии, и доктор рассек ее стеклом, как липкую ленту, которая мешает открыть створки коробки. Потом доктор выпрямился и с безумной улыбкой, – ужас сменился диким восторгом, восторгом ужаса, – с разорванною в драке рубахой, красной, как у мясника, обернулся к окну.

Он смутно ожидал, что незнакомец будет кричать, молить о пощаде, бросится на него, чтобы отомстить, – и странная неподвижность незнакомца поразила его. Но, когда он всмотрелся в это знакомое чем-то лицо, жажда убийства мгновенно сменилась невыразимым ужасом.
– Кто…кто вы такой?
– Я – Ипполит Раков, муж этой… А вот кто вы?! Кто вы такой и что вы делали с моей женой, когда я вошел…

В груди глухо и тягуче стукнуло сердце, и не следовал за этим ударом другой удар; с порезанной ладони спала на пол густая капля крови, – и не спадала за ней другая. Как будто внезапно остановилось и замерло все в мире. И что-то непонятное и жуткое происходило с занавеской на окне. Она безмолвно дрожала, как только что разрезанная щека, дрожала в безмолвной агонии и замирала. И снова дрожала она, замирала, и с каждым разом черная щель между створками окна изгибалась все больше в беззубой улыбке – черной улыбке.

Непостижимый ужас был в этой обособленности и отодранности от земли предметов, – и ужас был в оборванности звуков, будто каждый звук сгущался в воздухе и бесследно растворялся среди новых звуков.

Медленно и рассеянно оба Ипполита Ивановича расстегнули порванные рубашки и ударили себя осколком в бок, против сердца. Им хватило одного удара…




Теги:





-4


Комментарии

#0 11:16  25-10-2016Антон Чижов    
с рубрекой тебя, Вова
#1 11:20  25-10-2016Oчи жгучие    
поздравляю Володю, хотя и не читал ещо.. он старался, я знаю... но я прочту обязательно
#2 11:22  25-10-2016херр Римас    
О, а я веть всегда говорил, что Павлов, всамделишно пейсатель, а не какое то гэ.

Поздравляю Вова тя с рубрекой!
#3 11:30  25-10-2016майор1    
кто простет, перескажите вкратце
#4 11:35  25-10-2016Швейк ™    
Написано весьма обстоятельно. Где-то даже протокольно.

Поздравляю хули
#5 11:47  25-10-2016майор1    
прочел первую главу.. Как писал автор ГиХШП так нихуя и не изменилось.
#6 12:04  25-10-2016Антон Чижов    
тоесть майор ты считаешь, что я дебил?
#7 12:06  25-10-2016майор1    
Ничо падобного там не написано, а чо я щитаю, это личное мое дело.
#8 13:00  25-10-2016Oчи жгучие    
гг.. ужастик оказывается.

Володя, меня резанул, своим наличием телефон, в этакой непроглядной глуши.. я так и не смог представить, скрученные, медные провода на жердях, бегущие повдоль окраин, лугов, полей и рек.. и еще эта инородная "вилла", стоящая на мыске
#9 13:56  25-10-2016Разбрасыватель камней    
Нормально так погрузил.. Поздравляю с рубрекой.
#10 14:17  25-10-2016Алена Лазебная*    
Страх когтистой лапой схватил за сердце Аксинью(с)
#11 14:57  25-10-2016Владимир Павлов    
Спасибо, Антон. И всем осилившим.
#12 15:03  25-10-2016дядяКоля    
"Степан Петров, слабый на ногах старик," "больница в глуши" - это зачем в глуши-то больница? телефон с виллой и продуктовыми карточками как-то не сочетаются вместе, имхо.

"Аксинья почувствовала, что у нее от ужаса отнимаются члены." "Почти выбросив челюсть из рта, она заблеяла в лицо доктору..." - чота ржал.
#13 15:04  25-10-2016дядяКоля    
#10 - ггггы
#14 15:05  25-10-2016дядяКоля    
Спасибо, Володя. +
#15 15:38  25-10-2016iva nova    
никого, ни один текст комментить сёдня не буду

какие-то ранимые , изнеженные все ...что ни скажи, кто-то всенепременно обидится.

болеете что ли ?!
#16 17:43  25-10-2016майор1    
Все счастливые, как ветер в мае, который резвится и играет брошенным на Мясоедовской гандоном, семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая, как выгнанная со двора старая и голодная собака со слезящимися глазами, семья несчастлива по-своему (1/2с)
#17 18:05  25-10-2016Антон Чижов    
тут действительно все пишут без косяков? я чота даже оторопел от качества аудитории ггг
#18 20:01  25-10-2016Илья ХУ4    
менее тяжеловесно чем обычно у Вовки. не без запаха нафталина. слог оч качественный.



с рубрекой!
#19 21:32  25-10-2016Антон Чижов    
Илья правильно всё сказал.

Есть и косяки, есть и тяжести. И видно, что Бунина человек читал. И Набокова.

Но он всё нормально жопой пережевал и сам сделал.

Он очень круто поработал. А за одну эту круть я определяю в рубрику. Лёгкости Вова ещё надрочится, это не вопрос. Но вот научится работвть - он уже научился. И за это ему Литература.

Учитывая, какое сраное аццкое говно вы тут выкладываете - это красота.



Да, Вова, это и впрямь аванс в некотором роде, но ты не смущайся. Всё правильно делаешь.
#20 23:34  25-10-2016Петя Шнякин     
Набоков - ваще не моё.. Бунин и Достоевский мои любимые писатели, но я читал их так давно, что позабыл всё. Помню только, что стихи Бунина мне сразу не понравились. Я тут высказывался недавно, что в молодости тащился по Мельникову-Печерскому. Лет 10 назад за 12 баксов на 3-м Брайтоне на улице приобрёл его полное собрание. Сразу взялся по-новой за *В лесах*. Такая хуйня! У меня Бунин тоже есть.. боюсь перечитывать.
#21 00:03  26-10-2016Лев Рыжков    
Концовка крутая. Но до нее добраться надо. А тяжко. Как, сцуко, по бурелому.

Про адюльтер в дремучих пампасах - бредовато звучит. Никаких персонажей нет, кроме сладкой парочки-то.

Парочка - не прорисована. Герои делают то, что диктует автор. Своей воли у них нет.

Описания природы - зло, как по мне. И признак трудолюбивости, в то же время.

Плюса тыцать не буду. Ибо творческая эволюция Володи куда-то вильнула в пустоши, так сказать.
#22 00:20  26-10-2016Владимир Павлов    
Спасибо, Антон.



21 Здравствуй, Лев. Какой адюльтер? Где он?
#23 00:22  26-10-2016Лев Рыжков    
"Ваша жена вам изменяет со своим давним любовником… Ее прошлое не безупречно…" Не он?
#24 00:23  26-10-2016Владимир Павлов    
Не, не он. Писать можно и самому себе. Раздвоение личности, двойник или нечистая сила - кому как нравится.
#25 00:25  26-10-2016Лев Рыжков    
Да это понятно. Но рассказ слишком малолюден. Настолько, что любое подозрение выглядит нелепицей. Тут хотя бы штришком стоило бы каких-то других люде представить. Пусть бы поперебирал их наш безумец. Все интересней было бы вместо описаний природы))
#26 02:42  26-10-2016Владимир Павлов    
25 Вряд ли ты это понял до развязки. Почему-то я уверен, Лев, что до финала ты едва ли догадывался, кто на самом деле этот таинственный третий. И не понадобились проходные персонажи из реквизита затасканных мелодрам. Они тут и нахуй не нужны. Читатель должен всеми фибрами души ощущать чертовщину и трепетать, а не отвлекаться на детективные ребусы. А введение всяких грошовых манекенов убьет всю атмосферу: уже не чертовщиной будет пахнуть, а дешевенькой alcove-story
#27 04:20  26-10-2016browbag    
Ночь всегда черевата сверхестественным будоражит и подстерегает наши души. До душегубства доходим только во сне. Прямые действия наоборот, всегда пробуждают и отрезвляют разыгравшееся воображение. Я не верю в ровный переход от почудившегося к реальному зверству.

Настоящая кульминация события осталась за текстом, по умолчанию.

Опасаюсь за здоровье автора.
#28 05:01  26-10-2016дядяКоля    
#27 - я думаю, что автор здоров как астраханский арбуз. физически и психически. просто экспериментирует. и это есть хорошо. какие-то падлы минусов ему наставили зачем-то. смешно даже.
#29 12:01  26-10-2016майор1    
#21

00:03 26-10-2016

Лев Рыжков

Концовка крутая. Но до нее добраться надо. А тяжко. Как, сцуко, по бурелому.



Я таки добрался. Расскажите мне, люди добрые, чем блядь там закончилось.

Прочесть я прочел, но не понял.
#30 12:32  26-10-2016синька    
Элементарно. Лг попал во временную петлю, и сам себя принял за любовника. Оба умерли, пронзив себя осколками в бока. Было бы еще круче, если бы Аксинья тоже раздвоилась. Или разтроилась.
#31 20:43  26-10-2016Серафим Введенский    
Вова, обрадовался как за себя! С рубрикой!
#32 21:35  26-10-2016Владимир Павлов    
Спасибо, Виталик. Это еще цветочки. Ягодки впереди
#33 22:03  26-10-2016Марычев    
кирпичи от Павлова?

вы просто не умеете иххъ готовить!
#34 22:04  26-10-2016Марычев    
сдержанно плюсую так то
#35 13:40  27-10-2016Белая ворона    
Слушайте, это вы серьезно? Это же на хихи сплошь и рядом
#36 13:42  27-10-2016Белая ворона    
всеми оттенками их сквозной зелени. 



. Дрожь напряженного ожидания охватила сидящую на скамейке путницу, которую несла лодка своим незыблемым ходом
#37 13:44  27-10-2016Белая ворона    
Блять тут через фразу перлы. Планшет сраный вылетает

.Аксинья была всецело поглощена

ее полуповернутое набок лицо безжизненностью застывшего на нем выражения было обращено куда-то вовне

#38 13:45  27-10-2016Белая ворона    
но вот почтарь, впервые по собственному побуждению, раскрыл рот и кивком указал:
#39 13:49  27-10-2016Белая ворона    
Доктор полуобернулся, присел на пороге.













#40 13:52  27-10-2016Белая ворона    
Непостижимый ужас был в этой обособленности и отодранности

Образ измены все разрастался и разрастался в сознании Ипполита Ракова, не помогал больше даже заснеженный лес!

Ипона вошь





#41 14:04  27-10-2016Лев Рыжков    
Видишь, Володя, коварство плетения словес. Всегда наляпаешь, если ты не пиздец какой Набоков. Поэтому нахуй оно не нужно))
#42 14:43  27-10-2016Владимир Павлов    
А ты согласен со всеми предъявами этого престарелого туловища?"Непостижимый ужас был в этой обособленности и отодранности" Ну и что? "Образ измены все разрастался и разрастался в сознании Ипполита Ракова, не помогал больше даже заснеженный лес!" А тут-то что не устроило? И так по каждому пункту можно возразить. "Слабый на ногах старик" Ну и хер? Зато какая-нибудь историйка, выросшая из бородатого анекдота "кое-что о слонах" принимается на ура и без слабительного. Уебищный язык, махровые штампы и сортирный юмор никого не смущают

#43 14:51  27-10-2016Лев Рыжков    
Володь, даже не в туловищах дело. Я вот твои эпопеи про дурдом читал. А там все есть - и интрига, и эмоции, и яркие образы. И все очень пиздато.

А вот это словесное дрочилово... Это как болото в летних туфлях форсировать. По-любому вляпаешься в субстанцию. Да и читается с трудом. Потому что сквозь буквы проступает мука излагающего, как в текстах школьных сочинений. Плетение словес - самое последнее и незначительное литераторское умение. Почти бесполезное притом))
#44 14:59  27-10-2016Владимир Павлов    
Не буду ни спорить, ни защищать. Я уже давно с головой в другом рассказе, Лев. Он будет поинтереснее, и сюжетом, и языком
#45 15:10  27-10-2016Белая ворона    
Сам ты тулово недорослевое.

Я тут как-то гайцам оштрафовавшим меня, пожелала что их чибирухнуло. Так они на следующий день разбились, мне знакомые, которые в делах, позвонили. Именно эти гайцы.



Так вот тебе, автор желаю ОГРОМНОГО ТИПУНА НА ЯЗЫК. от души.

Эт тебе за тулово престарелое, малщык
#46 15:11  27-10-2016Белая ворона    
Завтра вскочит, стопудово. Готовь зеленку
#47 15:13  27-10-2016Белая ворона    
#48 15:14  27-10-2016Белая ворона    
Аж последняя фраза шедевра не пролезла
#49 15:16  27-10-2016Илья ХУ4    
Вовка хотя бы старается оперировать русским языком в полную его мощщь, могущественно развернуться в вокулябре, а не отплясывать втрёх соснах(трёх словесах несклоняемых), как вы (ты и тебе подобные Белая ворона). он не боится эксперементировать с деепричастными оборотами и тяжеловесными составами из слов, что напропалую прут в его текстах невеломо куда. а вы всё из трех нот фугу собрать пытаетесь, барахтаясь в своих рубречках "спустите в даму" и "грофамания", а потом идётеи критикуете, тех, кто заведомо лучше пишет. от зависти или от глупости... не знаю. только так оно и есть.
#50 15:17  27-10-2016Илья ХУ4    
и типун себе этот на клиторяку влепи, туловище, блитать
#51 15:19  27-10-2016Илья ХУ4    
или мстите, за то что он ебёт вас в хвост и гриву, за ваши бездарные фитюльки, которые вы смеете называть высоким словом "творчество". чапчерицы хуевы.
#52 15:20  27-10-2016Белая ворона    
В жоппу пошол, чмо. Псссссс



Все, ушла. Всех цалую. Пишите. Ваша варона
#53 15:21  27-10-2016Илья ХУ4    
и собралось вас тут - рой целый. термитник. нет... гнидник. даже матка емть - говноедина.
#54 15:22  27-10-2016Илья ХУ4    
я к тебе ни в жопу, ни в пизду, ни в рот не ходок. ибо хуй свой не на помойке нашол, ебло ты щучье. иди говно клюй, ворона спермоидная.
#55 15:24  27-10-2016Илья ХУ4    
как же вы заебали и бесите, тупорогие отродья. ошибки природы. отрыжки битого генофонда.
#56 16:16  27-10-2016Гыркин    
Что ж это за литература такая, если вместо хвалебных од произведению, происходит оправдание или негодование выбором рубрики? То ли дело литера Ридина выше.

#57 16:44  27-10-2016Владимир Павлов    
Абсолютно согласен с Ильей. Даже добавить нечего.
#58 21:28  27-10-2016Варя Нау    
мне показалось, что вся эта хрестоматийность шикарно контрастирует с основной темой. Но я бы проредила, как минимум, наполовину.

Вову с рубрикой.
#59 21:29  27-10-2016Варя Нау    
Илюша скоро разгонит окончательно всю женскую половину ресурса. Мне даже не с кем будет поговорить о лифчиках и крэмах для депиляции
#60 22:07  27-10-2016Илья ХУ4    
привет, Варя, да заебал окончательно этот сифилиз мозга в 3-х - 4-х лицах. к сожалению женского полу. мудаков-то тоже не мало, но те хоть не настолько глупо сочлененные как эти отрыжки.
#61 22:15  27-10-2016Илья ХУ4    
я вот всё думал-думал, почему ж так много достойных сетевых писак покинули ресурс, прям терялся в догадках, а потом понял, многие, видя каменты (читай: насрано), под своими текстами таких, как это ворона ебучая или говноедина, и здравым рассудком, понимая, что это тупые пизды, и им нехуй тут делать, но не желая вступать в полемику с подобными мразями, просто решили про себя: "какого хуя я тут писать буду? кому? чтоб подобная увалень безмозглая, обомосавшаяся дерьма и спермы, меня тут критиковала бездумно? да, хуй там"



и отваливают.



а вы тут, мол, варитесь как хотите. пусть вас говноедины разные опустошают.



хуй там. я когда буду заходить, под каждый такой выпад этих бесталанных ошибок природы, этих недоабортов, буду выливать ушат дерьма такой концентрации, что им потом неделю будет казацца, что они обосрались.
#62 22:24  27-10-2016Белая ворона    
, ну глянь, как возбудился. Я аж заглянула порадоваться. Не пукни
#63 22:26  27-10-2016Илья ХУ4    
вот, пожалуйста, что и требовалось доказать. ну вот что мог родить этот ущербный разум? "НЕ ПУКНИ"



это ты щас дура прилюдно пукнула. только не жопой, а своим мозгом. что впринципе одно и то же.
#64 22:28  27-10-2016Илья ХУ4    
и тебе не стыдно, идиотка, с таким, извиняюсь, креативным мышлением заходить на самый известный в стране литературный сайт?

мне бы стыднго было даже в троллейбусах разговаривать.
#65 22:30  27-10-2016Илья ХУ4    
ты перечитай сама, что ты пишешь. ты столько напердела тут, что не только окна в твоем безрогом троллейбусе, но и сама дорога, по которому он инерционно как-то катится - запотела.
#66 22:31  27-10-2016Илья ХУ4    
тебе максимум что - надо кулебяки лепить (из говна), а не поэзией заниматься.
#67 22:50  27-10-2016zorgg    
хорошо написано но не современным языком. хотя есть чёткое время событие и действие. желаю успехов.
#68 19:12  29-10-2016Шева    
Автора поздравляю. Вещь неоднозначная. Но исполнена старательно.
#69 16:25  31-10-2016Алена Лазебная*    
Прочла еще раз. Нудятина претендующая на терпение читателя, заумный синдром Павлова. А за трудолюбие молоко выдавать надо, а не литературу..
#70 04:15  02-11-2016Владимир Павлов    
Что, мразь бандеровская, поддержала твоя доча закон о запрете русского языка? Теперь, небось, и классиков русских не читает
#71 13:58  10-12-2016Владимир Павлов    
Еще раз спасибо Илье и Варе. Для меня вы живы, друзья

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
10:05  12-07-2017
: [82] [Литература]
Такое лето. Грёбаный июль
С потёртым небом в едкую полоску.
Капоты, полированные воском,
В помёте птиц как в дырочку от пуль.
И вечный дождь. И рвутся на ветру
Зонты из рук и нежный цвет с акаций.
И градусник завис на плюс тринадцать....
Изъят, отретуширован, отжат
Ночной пейзаж. В остатке – май, Коломна.
Желтеет дом в четыре этажа,
Моргают окна ласково и скромно.

В палате Миши тихо и темно,
Уходит жизнь неспешно, поэтапно,
Плетёт похожих дней веретено
Хозяйка Скорбь, в халатике и тапках....
Первые мысли на этот счёт начали приходить ещё в детстве. Сначала - когда на летних каникулах в деревне меня лягнул жеребец Василёк, который одним изящным движением сломал мне четыре ребра и неокрепшее мироощущение. Потом - когда я подцепил дизентерию, купаясь в техническом пруду свинофермы....
07:42  20-05-2017
: [36] [Литература]
болтают о разном, болтают ногами
болтают когда наступают на камень;
как если разрубишь Татьяну – пол Тани
так есть сотни видов различных болтаний;

болтание членом над женской губою
болтание чувств, когда рядом с тобою
болтание судеб, как в годы репрессий
болтание букв в политической прессе....
Когда от нас останутся стихи,
Ненужные, как пасмурное лето,
Мы выйдем в мир — спокойны и тихи, —
Из пыльных кулуаров Интернета.

Мы станем кормом для слепых червей,
Нас будут пить осины и берёзы,
Мы упадём в объятия морей,
Как синих туч стеснительные слёзы....