Все тексты

- 2 -
Перед ним топтался шпаловидный мозгляк в свитере, полоски на котором напоминали узор на обоях. Хотя вокруг висела хмарь, тип почему-то был в солнцезащитных очках, как у Джона Леннона. Под мышкой он держал пухлую чёрную папку. Алексею вдруг захотелось немедленно выхватить её и пинком отправить в лужу....

Ароматом портвейна с мороза вовсю дыша,
Спотыкаясь и падая, нервно вошла Она,
Очень долго сморкалась в штору, сказала: Ша!
Хочешь барского тела даром? Попробуй, на!

Расчехлилась под "буги - вуги", сплясала "твист",
В эротичную "позу раком" войдя в конце....

Кто-то должен начать, кто-то должен затеять это,
В день по штучке, а может быть, даже по две,
Уменьшать поголовье скрипящих пером поэтов,
Револьвером, изящно дымящимся при стрельбе.

Подойти и спросить: Зарифмуй-ка мне слово "мыло",
И коль скажет хоть что-то умней, чем "пизда и хуй" -
Воронёную сталь упереть ему прямо в рыло —
На-ка, это попробуй вот зарифмуй!...

Соседей музыка всю громче,
Волной идёт по потолку,
Отщёлкивая нервов счётчик.
Но силы есть. Превозмогу.

Отклеились обои, вижу.
Пыль с люстры струйкой на меня.
Мелодия пространством дышит
Притягивая сумрак дня.

Не буду в стену биться рьяно
Чтоб как-то приструнить нахалов....

мы дресс-кодом впечатаны в чёткий регламент для дела
я играю кино, соблюдаю с тобой этикет
но дымят под Бриони обритые складочки тела,
и слетело сознание пеплом чужих сигарет.

Совещанья, как кисти , наполнены чёрною тушью
иероглифы чертят на тонком холодном стекле....

в момент, когда я его в руки беру,
во мне просыпается что то такое,
о чем рассказать без стыда я могу:
владею им долго, не зная покоя.

терзаю своей неустанной рукой,
ладошкой его обхватив, как родное.
хорош по размеру и словно, стальной
я с ним забываю мгновенно плохое....

Сигарета в пачке и бутылка пива.
Поутру проснулся - в памяти провал.
Рядом – поэтесса местного разлива.
Где ж вчера с такой я в рифму танцевал?

Закурил, прошелся, по чужой квартире
Посмотрел в окошко: что же за район?
Принял душ, умылся, посидел в сортире:
Хорошо ли было нам вчера вдвоем?...

Часть I

Я помню тот дождливый день
Как я, засунув в рот обрез
На заднем спрятавшись дворе
Увидел ангела с небес

Но твердью ей была земля
А твердь её — людская плоть
Но всё же был уверен я
Что мне её послал Господь

Прошли года, но не забыл
Я твой благословенный лик
Он за собой меня манил
Не оставляя ни на миг

Лежит, закопанный в земле
Ненужным ставший мне обрез
Но нет, не полегчало мне
Я лишь сменил несомый крест

Я наблюдаю за тобо...

Большинство названных объектов не играют особой роли, но кое-что напомню. Отель-де-Виль - бывшая Гревская площадь, место казней; Орли - аэропорт; Консьержери - здесь как часть Дворца правосудия. Последняя строка - отсылка к Хэмингуэю.
_________________________________________________________________


Я в город на Сене был с детства влюблён
по кадрам из кинокартин....

«однэ дурнэ поихало в турнэ…» (с)
.
один мудак
залез в бардак
и в бардаке нашёл рюкзак
но даже с этим рюкзаком
так и остался мудаком
.
один дундук
срубил бамбук
и сделал из него дудук
но даже с новым дудуком
так и остался дундуком
....

Сквозняки проходных дворов выдувают гимны зыбкости и неустроенности. В окнах домов вспыхивает свет, но к мыслям о пледе и чашке чая он не располагает. Напротив. Свет холодный, с синью. В нём искрится угроза – стерильный, застывший покой прозекторских....

Скажи мне про дождь над морем, дождь, благословенный для нашей засушливой земли. Неужели никогда не думалось, что в дождях, падающих на море, есть что-то неверное, а? Что они сродни греху Онана, эти дожди, способные оплодотворить тысячу полей, но идущие там, где нет вовсе никакой земли....

Лине тринадцать лет и она сука.
Нет, так нельзя о ребенке.

Лине тринадцать лет и она далеко пойдет.

К двенадцати Лина имела высокий рост, средние оценки в школе, хорошую физическую форму. Она ощущала себя старше своих сверстников благодаря рождению в многодетной семье....

Вялый — да.
Частый… ну не всегда…
Жидкий… Неужели у меня инфлюэнция? Доктор, мне бы успокоительного.
—Вам в каплях или в таблетках?
—Не зли меня, падла! — я вспомнила анекдот.
Нет, нельзя так, нельзя, нельзя, нельзя….
Случилось что-то с голосом…....

На деревне горе – по Егору траур
Зарубили парня в бане топором
И затихли птицы в рощах и дубравах
Не поют гармони после похорон

В клубе, на поминках, горестные лица
Не пленяет душу местный самогон
Слёзные капели на мужских ресницах
Жёны оцепили клуб со всех сторон

Тёщи и свекрови разбирают бани
Прячут от греха ножи и топоры....

Там огород казался садом дивным,
Наполненным неведомым зверьём,
Сарай убогий замком нелюдимым -
Рождались страхи шорохами в нём.

Там небо ежедневно трепетало
Крылами белоснежных голубей,
Малины спелой было вечно мало -
Тянулись ручки меж листвы за ней....

Ночью на востоке гремел настоящий бой. Бешено строчили автоматы, бухали орудия. Вылезший на шум из палатки Кипелов видел, как в сторону зарева за лесом прострекотала тройка вертолетов, сбросивших затем над самой гущей сражения несколько САБов. Но даже их едкий свет не смог затмить беспрестанные вспышки разрывов....

Где-то в глубине самого зелёного из всех морей, называемого Хазарским морем, под его лучащейся радужными тонами нефтяной плёнкой, под керосиновыми, опалесцирующими волнами, спрятано наше счастье. Когда - нибудь наше капризное, как женщина, избалованная вниманием не чуждых рефлексии мужчин, море, в очередной раз отступит, и откроется ближнее дно с замками ширваншахов, руслами ветхозаветных рек, нефтяными садами и сторожевыми башнями хазарских каганов, где, несомненно, отыщется для нас то, что принято называт...

я сегодня был временно вынут
из сосуда сияющей тьмы
и положен в пустую корзину
из обтаявших веток зимы.

вот он, март, безответный и страшный..
не смотри уходящему вслед:
крот - февраль зарывается в пашню
и ладошками машет в ответ....

Посмотри, поэт не пряча глаз
На тебя уставился упрямо.
По всему, и в профиль, и в анфас
Для него прекрасная ты дама.

Затвердел большой в ширинке хер.
Частый пульс молотит телеграфом.
Даже граф романный, де Ла Фер,
Рядом с ним смотрелся бы не графом....