Все тексты

Три старых друга, грузчики продмагов,
Собрались в детском парке в выходной,
На лавке сели, расстелив бумагу,
И быстренько налили по одной.

"За что пьём, мужики?" - спросил Евгений.
Наморщив лбы, задумались друзья:
Нет праздников сегодня, дней рожденья....

Не любишь сентябрь?
Я тоже, ты знаешь, не слишком.
Похож он на смерть -
Ну может я не права.
Теряюсь я в нем.
Мечусь в нем,
Как в клетке мартышка
Прожить бы хоть как -
от Спаса и до ПокровА.

Но я не кричу.
Тихонько шепчу как мне трудно
Принять этот желтый,
По паркам летающий хруст
И тот уголок,
Который неблагоразумно
Хранил мой июль -
И в сердце, и памяти - пуст....

Потому нам звёзды стали свечками,
Что нельзя вообще кому то дать,
Если не стоят вокруг колечками
И не держат света благодать.

Вот и мы в полях себя раскинули,
Затушить не пробуя костёр,
И века уже казалось сгинули,
А рассвет зарю не распростёр....

Боятся все, от Костромы
До Иллинойса,
Войны и ядерной зимы,
Но ты не бойся.

Обычной бойся, ей земля
Страдает чаще,
Страшись осколков февраля
В лицо летящих

Путей окольных стерегись
В вечерней стыни,
Где снега тающего слизь
В ботинки хлынет....

ты любил летать, прямо у земли
бочка и петля - это твой конёк
если будешь тут, то не примени
залететь ко мне в дом на огонёк

мы погасим свет, и поговорим
в полной темноте - каждый о своём
ты расскажешь мне, что любил экстрим
что летал как бог - не летать не мог

я опять, в ответ, громко рассмеюсь
вспомню, как смешно ты на поле сел
как гонял тебя по капусте гусь
и как я, дурак, чуть не поседел

ты расскажешь мне, как пробило бак
и из под небес лился кероси...

Бога никто еще не отменял
За него часто принимали
сумрак своего ужаса
Исповедовали
молчание ягнят
Выстрелить в себя Богом
не хватало мужества

Я вылепил его для тебя
из ночных теней
Пулей вложил в барабан револьвера
Ни для кого больше
Бога нет
Он только твой
Он в обойме, Вера....

Эхма, выйду на охоту,
Серебром набью карман!
Затаюсь за поворотом,
Навострю глаза в туман.

Не гуляйте, мама с дочкой,
Без овчарки, при луне.
Кольца, часики, цепочки −
Всё добро дадите мне.

А угодно будет богу,
Не сочту разбой за труд....

В ущелье всегда полно работы. Нужно вылезти из шалаша очень рано, чтобы трофеи, которые могут стать твоими, не подобрал какой-нибудь другой искатель. Но, даже выкатившись спозаранку, останешься на бобах, если не знаешь «золотых» мест. Не везде ведь можно раскопать в грудах хлама полурассыпавшийся аккумулятор, а то и моток медного провода....

одеться б в штатское и быть бы таковым,
купить билет на старый, ржавый боинг,
в отстойнике напиться пьяным в дым,
лететь, не видеть в корпусе пробоин,

бежать туда, где нет вообще зимы,
нет осени, и ласковое лето,
не лезут сумасшедшие поэты
на крыши, парапеты и мосты,

и там упасть наличностью в песок,
заснуть до вечера в соленом пляжном соре,
проснуться, через пляж наискосок
глядеть, как пароходы гладят море....

Я сам себе Иисус Христос,
Содомом и Гоморрой правлю;
И на земле я Ад небесный свой прославлю
всё в том же "белом венчике из роз".

Раздам всем сестрам по серьгам,
всем братьям выколю по глазу;
ведь все хотят всего и сразу,
чего же стучаться в божий храм....

Ночью спишь. Ты ночью слабый голый хоббит.
Слышишь: кто-то мягко по квартире ходит,
дремлющий паркет скрипит под ватой пят.
Спать уже не хочешь, а пришедший вроде
бы уверен, что все спят.

Он плывёт по залу тихо и неспешно,
мебель щупает рукой во тьме кромешной,
ищет выход, или жертву, или морг....

Охуенно, когда у тебя
Ген выносливости прокачан:
Все давно расползлись по углам,
Ты сидишь, в одиночку хуячишь
Горький, приторно-жгучий коньяк,
Погружаясь в тоску и нирвану,
И заметки строчишь на полях
Головы.
Одинокий и пьяный....

Мы подолгу мечтаем во снах
о хорошем и умном начале,
но коровы уже прокричали,
и доярка в мужицких штанах
одиноко стоит на причале,

Провожая во мглу пароход,
самолёт, гужевую повозку,
и лицо цвета белого воска
от рассвета слегка отстаёт,
и сосёт предрассветную соску....

Я все бросаю в этот день
День первоклашек и студентов.
Бросаю злость, бросаю лень,
Курить бросаю! Сто процентов.
За виски браться я не буду,
И пиво мне не предлагать.
Всех бывших номера забуду,
А лучше просто - проебать.
Не буду жрать я ....

есть, на куличках вселенной, одна страна
там где душа на гармони губной играет
там где у чёрного неба не видно дна
и под ногами травой облака витают

там никогда не посмотрят какой ты есть
странный, патлатый, святой, не стригущий ногти
главное верить - огонь можно смело есть
или питаться тоскою, кусая локти

если не веришь в это, то жди беды
ты никогда не сумеешь идти по краю
всё помешает, и твой сигаретный дым
будет казаться войною, где умирают
....

Я мужик с деревенской культурой,
И с характером конкистадора.
Бью намотанной на руку сбруей
По обшарпанным рёбрам забора.

Раз в неделю топор я метаю
В почерневшие брёвна сарая.
Выпиваю ли я? Выпиваю.
Как открою глаза, наливаю....

— Все эти звезды давно мертвые.
— А мне кажется, живые.
— Они даже не знают о своей смерти. (Призраки в Коннектикуте)


Шторм неописуем. Чтобы объяснить человеку, что собой представляет чудовище вселенского масштаба, вызванное к жизни ураганным ветром, этого человека надо взять за руку и привести на берег моря....

Я родился в таёжном посёлке,
Что стоит на широкой реке.
Добираться к нам сложно и долго,
Ведь живём мы от трасс вдалеке.

Вертолет к нам два раза в неделю
Прилетает и то не всегда.
У меня есть моторка и велик,
И густая растёт борода....

Я пропастям и бурям вечный брат.
Николай Гумилёв

Человек на берегу моря — всегда поэт.
Банана Ёсимото

Что может быть лучше, чем жить у моря. Дышать свежим морским бризом, укутываться в теплый плед во время шторма. И творить во имя морской стихии....

Писать стихи о половом влеченьи
Намного безопасней и приятней,
Чем находить на тухес приключенья,
Мне говорили люди многократно.

Люблю вомбатов.

А покамест в уши
Погожим днём с трибуны Мавзолея
Жизнь обещаю радостней и лучше,
Как Джугашвили и Ульянов-Ленин,
Собравшимся на площади на Красной
Десяткам тысяч жителей столичных,
Что слиплись, трансформировавшись в массу....