штурман Эштерхази

К утру подул северный ветер, и пришлось надеть куртку, подбитую мехом ламы. Партию в гольф отменили ещё вчера за послеобеденным кофе, по - этому день обещался быть свободным.
Нужно было отнести в прачечную бельё и пополнить запасы провизии и алкоголя, но сил после ночи не было. Бесконечные сны выматывали, выжимали все соки, выпивали до дна. И, только напившись вдрызг, отпускали ненадолго, до следующей темноты, до очередного сновидения....

Ты не заканчивал Институт Талмуда в Иерусалиме,
был посажен на пику
морозной ночью в своём дворе.
Чудом выжил и остался поэтом
в прозябающем Третьем Риме, ...

Осень становится всё жирней,
впечатывая свои яркие краски
в уже обожжённый холодом мозг и тело.
Чувствуешь себя
ломтиком холодной лососины, ...

Моей бывшей жене (ещё той сучке)
Игла Исакия вспорола кожу осени,
и дождь, как тяжёлый наркотик,
окутал тело и душу.
Очередная заморозка на ближайшие пол года, ...

Ощущение наступления осени
вводит тебя в алкогольно-наркотическую агрессию.
Идёшь, нанизывая на себя капли дождя,
с течением времени превращаясь как бы
в холодную и мокрую нитку бус. ...

Лето. Жарко, очень жарко.
В труселях потеют письки.
Едут тёлки в иномарке,
А наружу – сиськи, сиськи…
...

Ранней весны молодое тело
корёжили работающие во дворе экскаваторы. Ты опять от меня чего-то хотела,
а я пил вино, заедая транквилизаторами.
Ты сказала: «Не хочешь секса? Ладно.
Давай хотя бы поедим суши». ...

Секс – крупная тля любви.
Каждый раз после того,
как прихлопну это насекомое,
говорю: «Дорогая, пошла вон, съеби!»
Когда она съябывает, ...

Полюби меня, как Разина полюбил обрыв,
полюби меня, как петля полюбила Есенина,
на душе моей на хуёвой ты – доброкачественный нарыв,
только ласками не моими – чужими – вспенена.
Мне б рябиной горькой сорвать, да в уста тебя, да в уста ...

Ты сказала, что у тебя задержка,
глядя в глаза мне нагло.
Я ответил: «Прими таблетку,
и иди, дорогая, на хуй!»
А потом я нажрался водки, ...