Белая ворона

Было мне нелегко, но тащила, сгибаясь под ношей,
Сто корзинок любви, все в бантах, как дурацкий сюрприз.
Собрала в них себя из кусков и рванин и горошин.
Взгромоздила их все на холодный и узкий карниз.

И пинком с криком "кья", шуранула в высокое небо
И взлетели они, и курлыкали как журавли
И ложились на курс, всем зевакам внизу на потребу
И серели банты, утопая в небесной пыли....

Ты посмотри, уж осень шумит листвой,
Пусть зажелтит поля, задождит леса,
Клин журавлей, летит над водой...
Прощальные голоса...

На рукаве как шелк, паутины нить,
Ветер ее сдувает и вдаль несет,
Мы так хотим, эту осень забыть,
Но наша мечта не в счет....

Ты их всех так легко, как меня убивал?
Под косую улыбку лживого Будды.
Расплывался, сжимался. Был будто бы всюду
Одобрительно жесткий и желтый оскал.

Где высокое небо открыто ветрам,
Где лежат на вершинах тюрбанами тучи...
Там убийству в ответ на доверие учат,
Поклоняясь смердящим и мертвым кострам?...

Когда ты живешь хорошо, очень правильно и очень долго, волочешь за собой, кряхтя, как нудная носатая утка, длинный выводок одинаковых дней, то ты даже не задумываешься о том, что там у тебя внутри. Ты просто барахтаешься в теплой и мутной воде привычного болота....

Грустная у нас с тобой история-
Расскажу тебе, не хошь, не слушай.
Вот сижу одна я в Якитории
Розовая, как креветка в суши

Новое пальтишко распродажное
Цвета подмороженной горбуши...
Я б тебя покрыла трехэтажным бы...
Пресный ты, как без горчицы суши....

Широкая река, свободно, тихо и вальяжно несла свои темные воды, вольготно разливаясь среди пологих берегов, густо поросших луговыми васильками, таволгой и странными цветами, похожими на укроп, но пахнущими по вечерам нежно и сладко.
Водный гиацинт боязливо выглядывал из легкой волны, чуть покачивался, его пушистые головки рябью покрывали зеленоватую у берега воду и тоже пахли - свежестью и арбузом....

В клетку черно-белая доска...
Танец пешек в шахматном этюде.
Больно дрогнет жилка у виска.
Мы смолчим. Мы шахматы, не люди.

Белая и черная беда...
Смерть вот только белой не бывает.
Черным платом женам навсегда
Белые седины накрывает....

Почему нет стихов на границе зимы?
А казалось - капель убивает метели...
Может все от зимы навсегда онемели?
И не пишут стихи на границе зимы?

Почему без стихов начинается март?
Может тот, кто их мне зажигает, простужен?
Отсырел его факел в загаженных лужах
И забыл навсегда обо мне грустный март....

Живи и здравствуй!
Но ради Бога -
Меня на плаху.
Его не трогай!
Платить мне вечно - цена до неба.
Так тихо лживы и черны требы...

И длится, длится в веках расплата,
Я непрощенная виновата.
Я рубищ дыры, я плач вполсилы,
Сама ногтями себе могилу....

Ну почему же - плетью по лицу?
С потягом, так, чтобы рубец поглубже,
Тот кто, был больше этой жизни нужен...
Ведет тебя к терновому венцу.

Ведь Боже! Нет среди твоих грехов,
Наивности, любви и веры людям.
И этот грех мой, вроде неподсуден....