Последние комменты юзера детский писатель Шнобель

детский писатель Шнобель: Если на то пошло, то можно соорудить рубрику «Народный писатель (поэт)».
В чистом виде демократия. Победитель определяется простым большинством голосов.

детский писатель Шнобель: Можно, конечно, сделать одиннадцать тысяч предложений на перспективу, но при условии, что эта самая перспектива есть.
Я понимаю, что рубрика «Рекомендовано» равно, как и «Хуета» есть суть субъективное мнение редакции. Их (его, её) восприятие текста. Иными словами: понравилось-не понравилось. Устраивать диспут на тему предпочтений редакции-глупо. Одному нравится поп, а другому попадья. Рукоположение в рубрики афторам стоит воспринимать, как данность, которая оставляет за ними незыблемое право. Право на возмущение. Право на «а, хули?»

детский писатель Шнобель: Хорошо написано, жизненно.

детский писатель Шнобель: Очень позитивно. Маладца.

детский писатель Шнобель: Подытожим:

Хотелось волюшки народу,
Да, упредили редаки,
А мы, поверили в свободу?
Какие ж, право, м… чудаки.
Покуда мы митинговали,
Решилось дело без труда.
Нас, как обычно, наебали,
Нас наебали, как всегда.
Вы беззаконие творите!
Иной воскликнет пидарас...
Пишите, голуби, пишите,
И будет счастие для вас.

детский писатель Шнобель: С годами, что-то начал я сдавать,
Хуй не стоит, воняет из-под мышек,
Под вечер начал плохо засыпать,
Не ем мучного: булок и коврижек.
Замучил застарелый простатит,
Понос, пердёжь, икота и зевота,
Плюс ко всему, ебёт радикулит,
И подрочить в сортире не охота.
Не пью вино, ликёры и шартрез,
И с трезвой рожей мыкаюсь по свету,
А тут ещё открылся энурез...
Ну, на хуя, такая жизнь поэту?

детский писатель Шнобель: Поэт обижен был с хуя ли,
За что давить его как мышь,
И, как же мы не отстояли,
«МАНЯЩИЙ ЛОСК ВЕСЕННИХ КРЫШ»?
Послушай, добрый брат-читатель,
Послушай ты, писатель-брат,
Взял штурмом ворог-неприятель,
«Литературный Сталинград».
Враги нас гнули и косили,
Но скажем им без дураков,
Талантов много есть в России,
Напишут вам ещё стихов.

детский писатель Шнобель: Реально хорошо написано. Афтор порадовал.

детский писатель Шнобель: На славной ниве контркультуры,
Где наше творчество в цене,
Мы все столпы литературы,
И в том уверены вполне.
Талант наш дико многогранен,
Ведь, это правда, а не лесть,
Поскольку, всякий россиянин,
Нас может запросто прочесть.
борцы с классической заразой,
В полете мысли так легки,
Мы знаем, как писать рассказы,
А уж, тем более, стихи.
Порой-брюзжим по-стариковски,
Порою-щедро льем елей...
Жаль, граф Толстой и Маяковский,
Не могут дать нам пиздюлей.

детский писатель Шнобель: Приятно удивлён.Есть женщины в русских селеньях… а в прочих селениях нет(с)

детский писатель Шнобель: ДПШ. Это уже старая фотка. Дроченая-передроченая (с)

Не в этом суть, что дроченная.Это мама Стифлера?

детский писатель Шнобель: Мама Стифлера! Я любопытства ради сегодня впервые заглянул к вам в профиль. Кто эта женщина с приятными и волнующими формами? В сети так не бывает, мама. Вы ж наповал меня бьёте этим фото.

детский писатель Шнобель: Афтор доставил удовольствие. Маладца.

детский писатель Шнобель: у Шизоффа своеобразное мировосприятие. Ему не нужно придумывать, как мне кажется. Он просто может включать поток сознания (воспоминания, переживания и т.п.) и уже готово произведение. Он на волне. И эта волна интересна читателю. Может я и ошибаюсь. Но мне его читать завсегда интересно.

детский писатель Шнобель: Я в курсе)

детский писатель Шнобель: Камрад Шизофф, давайте будем в этом году добрее и терпимее. И будет всем счастие…

детский писатель Шнобель: Как всегда-замечательно.

детский писатель Шнобель: Сирота! Ты не уходи и не лезь голой жопой на ежа. Пиши. А хлопнуть калиткой завсегда успеется. Я так думаю.

детский писатель Шнобель: Афтор маладца. Стабилен, грустно-поэтичен.

детский писатель Шнобель: Симов и Корохов сидели на ещё не остывшем трупе политрука Сидорина. Грелись. Баланду хлебали и жевали эрзац-хлеб. Холодно в сентябре. А тут такая удача. Завалил старший полицай Стеценко с первого выстрела в лоб политрука. Жаль политрука, хороший был мужик, идейный. Вот и сейчас грел товарищей своим остывающим телом.
Откуда-то издалека со стороны барака № 5 доносилась песня:
Саша, ты помнишь наши встречи,
В приморском парке на берегу...
Хорошо пели, душевно. И вспомнился Корохову последний бой.В окопе сидел он с рядовым Гомоберидзе. До последнего патрона бились. Ещё с Гражданской Корохов усвоил, что коли нет патронов-иди в рукопашную. Как тогда под Перекопом. Пули свистели вжик-вжияк. Немцы пёрли сытые, довольные, наглые. Сунулся Корохов за штыком… нет его. Проиграл сука Гомоберидзе в буру.
В плен попал Корохов. Принял позор на свою седую голову. Хоть беспартийный и не еврей, но завсегда сочувствующий всей душой Советской власти он человек. Муторно, муторно в плену немецком постылом. Бежать надо, к своим прорываться, бить эту фашистскую сволочь. Решил бежать этой же ночью. Вот только баланду дохлебать, дожевать эрзац, согреться и в бега.
А, кто-то всё выводил и выводил ласковым баритоном:
Саша, ты помнишь наши встречи,
В приморском парке на берегу...