Пульс ЛитПрома: последние комментарии

Oneson : скоро все приедем, Штурман. но это будет особая миссия скорее всего. не до шашлыков будет

штурман Эштерхази: Мавлон погиб. Земля ему пухом....

штурман Эштерхази: Разбрасыватель камней пропал.

штурман Эштерхази: Пробельчук шашлых сделает. Он не бухает. А я барменом побуду) По городу проведу, покажу, расскажу.

штурман Эштерхази: У меня тел навернулся. Контакты потерялись. Женя Морызев, привет. Черкани мне в телегу, плиз. И приезжайте ко мне в гости. Я давно всех зову.

штурман Эштерхази: Верно разбавляешь серьёзное отношение к жизни, которое уже болезненное. Благодарю.

штурман Эштерхази: Да одну, Вансон, одну...

штурман Эштерхази: Как картину, что ли

штурман Эштерхази: Дорогие мои люди. Не ругайтесь. На то вы и наставники, чтобы говорить, как есть. Я образами чувствую. Вроде, как своя ниша, что-ли. Да х/з. Вот как взбредёт в голову, так и пишу.

Мать: ну, что тут... тухляк дедушки Седнева. Всё пимы свои мнет, топчется, критик хренов. Ужо вас!

Барагозина: И не мечтай.

Oneson : Удали сейчас же

Барагозина: Бог свидетель, я держалась, как могла, всё ты, провокатор

Oneson : ну извини - БарА!гозиной

Барагозина: #10 ебануть бы тебе половником промеж глаз, чтоб пися отвалилась

Oneson : не обижайся. пытаюсь хоть немного разбавить ваше серъезнейшее отношение к жизни. да и своё тоже. Барогозиной и Качемцеву отдельное задание: разложить на буквы и эмоции слово Пися. Что хотел сказать этим автор? Опубликовать в брошюре!

Oneson : то еë, то всех. хоть было чо, не? или так с коленями сжатыми и просидели

штурман Эштерхази: Всем спасибо. Всех люблю.

Барагозина: Штурман, я люблю тебя, поэт.

Барагозина: Хм.. Витя несколько опередил, но я попробую всё же

Штурман художник (художника обидеть может каждый(с)). Для него важен символизм. И он отлично его пользует. И это стиш – абсолютно прозрачен в смысловой нагрузке. - Наш Штурман наконец влюбился после катастрофы предыдущих его отношений( Ты - Дар Божий в последний разна развалинах Вавилона.) Все новые встречи – в ночи, на природе (Неоторванный ныне от трав, неотравленный солнцем под тенью,

мой моток поцелуев прав!), где небо предрассветное цвета сирени ложится на женское тело, обнимающее нашего автора, поэтому краем глаза он видит это небесное касание на область ниже подмышек. Будто небо тоже целует объект его желаний, тем самым благословляя. Дама сердца его тоже желает Штурманской любви, прижимается к груди, щекочет полынью ресниц его ребра, поднимает взгляд, но тут же опускает – как будто молниеносно сбежали два тритончика (если честно, не знаю, насколько они прыткие). Потому что она до конца не верит своему счастью ещё (Отчего так сжимаешь колени?). Голубь тут – прототип ноевой голубки, что принесла лавровую ветвь, а Штурманский голубь – уже «осел» меж колесных спиц, что дает большую надежду на прочный союз.

В общем, пусть у автора всё получится. Он заслуживает этого светлого чувства.



Так что, Паша, ты не прав.