Пульс ЛитПрома: последние комментарии

Renat-c: В Екб учитель игры на балалайке душил детей пакетом, платил им деньги за молчание.

отец Онаний: Извращенец

Седнев: Текст крепчает, хотя, движение сюжета предсказуемо

Седнев: Мне больше про трудовиков нравится

Седнев: Практически, Петро. Только, наоборот

Седнев: причем, махровая

Oneson : не смог выйти из бухты, извините

Парк: Коменты без смеха не прочитаешь. Удачные получились.

Митька Вольгемут: https://e.pcloud.link/publink/show?code=XZGTHaZvcfmx1n0Pc52pHCanphmU7Sbuzhy



#2 Петро, в глубине души. Кстати, Петро, Иван Ефремов писал про космос, а был больше по вопросам естествознания.

Петро Залупа: Митька ты что моряк?

Петро Залупа: Бабки меня взбодрили, я аж взоржал’с!

Пудель в сетуньской хуем стремнине

Чебака изловил и ерша

А Васек в старой бабки вагине

Потерял своего «малыша»!

Чхеидзе Заза: Переход к многослойности распознаётся в том, что простое движение из точки А в точку Б наполняется: Глубиной через внутренние переживания героя , Контекстом и мотивацией через детальные флешбэки ,Значимостью и масштабом через столкновение глобальных идей ,Единством формы через повторяющиеся, обрастающие смыслом детали-символы.

Автор больше не просто рассказывает историю, а плетет ее из нескольких разноцветных нитей, которые вместе создают сложную, объемную и интеллектуально насыщенную ткань повествования. Читатель следит не только за действием, но и за трансформацией сознания героя под давлением раскрывающемуся ему Идейно-философского сюжетного слоя (конфликта мировоззрений)

Ещё присутствует ретроспективный слой ( прошлое , каток кафе)и психологический слой ( внутренний мир Левина)

Renat-c: #2 вопрос немотвалилса. Это типа Шталь ослышался. Левин не задавал ему вопрос о шраме.

Ударение ставлю на первый слог. Прототип Сербина. Хоть я и там не знаю как правильно.

allo: в диалоге на катке отвалился вопрос про шрам Шталя.

и ещё я всё гадаю где ставить ударение в фамилии Щербина.

сначала на И мысленно ставил как в несклоняемой. теперь ставлю на А.. так вроде аристократичнее звучит. А то может там и вовсе на первый слог?

Разбрасыватель камней ®: Сиськи!

Разбрасыватель камней ®: Ленин. Шушенское. 18.01.1899г.

Renat-c: "Заметное смещение к многослойности"? Бгг.

Чхеидзе Заза: Если автор захочет сравнить свою работу с Альдо Хаксли ("О дивный новый мир") эти сравнения помогут выявить, где можно углубить или разнообразить подход, поскольку текст сочетает элементы манипуляции обществом, этических дилемм и внутреннего конфликта.Хаксли мастерски показывает, как технологии и манипуляция делают "естественность" устаревшей, превращая общество в потребительскую машину. У вас есть похожий мотив с "модой на бессмертие" и сравнением с Гейтсом, но он остаётся на уровне диалога.

Хотелось бы почувствовать в работе конкретные, визуальные примеры манипуляции – например, флэшбэк с рекламной кампанией или сценой, где Левин видит, как "немодные" люди маргинализированы. Это бы усилило сатиру и сделало бы тему более прорывной, превратив главу из личной в социально-критическую, как у классиков.

Описано очень кратко ("мысль была отвратительной, его передернуло")..

Такие "проблески согласия" в тёмных углах сознания Раскольникова( Достоевский) – момент, когда герой почти оправдывает свою идею, но это приводит к мукам.

У вас Левин переживает подобное но можно копнуть чтобы повысить эмоциональную вовлечённость читателя .В отличие от Достоевского, где конфликт ведёт к катарсису, у вас он пока висит в воздухе – подумайте о намёке на будущий выбор, чтобы добавить напряжения.

Символически отражены темы дистанции и "острой кромки" –

атмосфера холодности и отчуждения (лёд катка, мокрый день, грязные потоки на стекле) - это не просто декорации, а метафоры для эмоциональной изоляции персонажа, что добавляет глубины.

Такой контрастный элемент "хаоса"можно ещё углубить- (например, грязь на дороге как антипод геометрии), чтобы подчеркнуть хрупкость расчётов Шталя.

Техника потока сознания и мастерское использование флешбеков и параллельных сцен погружает в психологию героя. Переход от езды в "Мерседесе" к воспоминаниям о катке и кафе создаёт динамичный ритм, где настоящее и прошлое переплетаются, усиливая внутренний конфликт Левина.

В целом, глава уже имеет солидный фундамент, и заметно смещение сюжета к многослойности: от личной драмы к глобальной сатире

Седнев: до оцепенения

Седнев: хуиптих