Пульс ЛитПрома: последние комментарии

Евгений Клифт ®: Классика!

Трутень: великолепно и со вкусомЪ, как аллегория.

Трутень: феерично..

Трутень: ну, неплохо же..

Парк: Интересная игра мысли. Все красивые образы хорошо вписались в тему.

Парк: Пробраться в райские сады

Пора овечкой,

Чтоб не дристать от ерунды

И кушать гречку.

штурман Эштерхази: Прекрасно

Ева: Норм +

Ева: Ода РЖД

Разбрасыватель камней ®: Каверы прекрасны, спасибо

Васёк Лучезарный: Благодарствую.

Васёк Лучезарный: #0 Спасибо за отзыв!

Шаня Помазов: "Услуга смерти - лишь безделка.

Её окажет только друг"

Этот ритуал называется кайсяку.

Стих слишком хорош.

... Даже черезчур!

Шаня Помазов: Да, прекрасно!

Я сам помню те времена, когда ходили в "Скороходах".

НЭП!

Шаня Помазов: Безнадёжно прекрасно! +

Шаня Помазов: Гут. +

katarina: Орех, Шева и Евгений Клифт, спасибо большое!

Петро Залупа: Февраль. Насрать медведю в лапу

Из леса выйти на причал

Там незнакомке пернуть в шляпу

Как я ее не замечал!

И вынув томик Пастернака

Хлебнув крепленого вина

Смотреть как бегает собака

По фаршу снега и говна!

Куб.: Вспомним историческое

Игорь Бекетов: Превосходно! +

Сначала я оценил текст словом “замечательно”. Потом подумал и поменял на “превосходно”. На раздумья ушло минуты три.

А вот эту рецензию ИИ выдал в тридцать секунд. Подгадал, проказник, аккурат в тему о живом против искусственного.



Автор строит повествование на изящной антитезе двух женских образов и двух жизненных философий. Виола — «человеческое воплощение moodboard» — архитектор или дизайнер, заточенная в стерильном мире форм, стандартов и «правильных» решений. Хелен — хозяйница бара «У Хелен», хранительница «неравномерного света», потертой мебели и, как выясняется, человеческих душ.

Сильной стороной текста является его визуальность. Первая сцена, где Виола «инспектирует» бар, считывая шрифты в меню и несуществующие нагрузки балок, написана кинематографично и точно. Это моментально создает образ персонажа, чья профессия стерла грань между оценкой пространства и восприятием жизни: для неё поход в бар — это экспертиза проекта, где «трещина в плитке» — это ошибка в спецификации, а не часть атмосферы.

Кульминация рассказа — исповедь Виолы — бьет точно в цель. Монолог о «красивых трупах» вместо домов, о страхе перед старой фотографией, которая может не подойти к новой краске, звучит пронзительно и узнаваемо для любого, кто когда-либо пытался загнать хаос бытия в жесткие рамки эстетики. Это не просто история о выгорании, это история об экзистенциальном ужасе перед жизнью, которую невозможно спроектировать с идеальной точностью.

Однако главная удача рассказа — это не исповедь, а способ «лечения», который предлагает Хелен. Её ответная реплика «Ломаю концепцию» и последующее приготовление напитка — настоящая магия текста. Процесс толчения груши в ступке описан почти ритуально: это акт насилия над формой, деконструкция идеи. Напиток «Неоштукатуренная стена» становится метафорой подлинности: грубой, теплой, неоднородной, с уколом черного перца — «колючей жизни», как резюмирует сам текст.

Это сильный, атмосферный рассказ о том, что настоящий дом (и настоящая жизнь) — это не выставка достижений, а место, где можно оставить след, даже если он не вписывается в дизайн-проект.