Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Палата №6:: - Гретта и мёртвый кролик

Гретта и мёртвый кролик

Автор: Black Rat
   [ принято к публикации 01:44  25-06-2009 | Saddam | Просмотров: 638]
– Вот послушай! – Грибоедова подсела ко мне и стала шептать в ухо: В палате было сыро и холодно. Хелен и ещё две девочки её возраста сидели на длинной железной кровати, прислонившись к обшарпанной стене спецприёмника. Три пары грязных дырявых тапочек аккуратно выстроились под панцирной сеткой. Стеклянная дверь со скрипом распахнулась и в комнату с трудом переставляя кривые опухшие ноги вошел доктор Йохан. Провел ладонью по облупившейся краске. Сплюнул на отсыревшие доски пола. Подошёл к девочкам, улыбнулся дурно пахнущим ртом, обнажая гнилые волчьи зубы. – Сейчас, непутёвые вы мои козочки, дядя Йохан будет вас всех ебать. Не сразу конечно, но в порядке очереди. А начнет он, – красные заплывшие глазки оценивающе пробежались по всем троим, – а начнет он с тебя. – Йохан ткнул пальцем в сидящую между двумя сёстрами Хелен. – И не надо так, милочка моя, на меня пялиться. Я уже сорок лет в деле и знаю, как это оно бывает. – Йохан сбросил с себя испачканное гноем и утренним борщом платье. На его белой с многочисленными родинками спине было вытатуировано: «Es geht mir sehr gut». Снял жёлтые на высокой подошве ботинки. Снял носки и трусы. Снял часы. Снял лицо. Снял голову. Снял руку. Снял ногу. Снял грусть, свободу и тревогу. Упёрся взглядом в потолок и выбросил в окно платок.
– Ну как? – заглянула в меня Анна.
– Хорошо, читай дальше, – ответил я.
– Не хочу, не буду! – вопил зажатый тисками моей неутомимой страсти карлик, отчаянно суча голыми исцарапанными в кровь ножками.
– Не сопротивляйся, сладость моя, – дышал я в выстриженный до Х-образного родимого пятна загривок несговорчивого человечка. Минут через пять бессмысленных препираний он сдался: ослабил мускулатуру, дав, наконец, вихрю любви ворваться в шоколадно-(девственную?) гавань сладострастия. Ещё минут через двадцать я поднялся, натянул штаны и закурил вторую за сегодняшний день сигарету. Карлик изображал потрясение – театрально всхлипывал, нервно вздрагивал, уткнув старушечье лицо в истерзанный полосатый матрас. Маленькие полудетские ручки крепко сжимали спинку старой совдеповской кровати, на которой, предположительно, мой дед с бабкой заделали моего папашу. Сев на стул я вытер залитое потом лицо зелёным вафельным полотенцем и, продолжая курить, уставился на сморщенные овалы раскрасневшихся аппетитных ягодиц.
– Что, так и будешь весь день валяться? – спросил я, когда сигарета была уже докурена. Карлик повернул в мою сторону обиженное грушеподобное лицо со сросшимися брежневскими бровями. Почесал свои непропорционально большие по отношению к телу яйца, и неожиданно оскалился:
– У меня дядя полковник ФСБ, меня уже вовсю ищут, а когда найдут, тебя на хуй уебут и всех твоих родичей тоже! Так что, пока по-хорошему прошу, отпусти меня сейчас, и тогда я ничего никому не скажу.
– Я спокойно посмотрел в его хитрые ядовитые глазки:
– У тебя только один родственник, и тот уже четыре года как червей кормит!
Удивленный моей осведомленностью карлик цокнул языком и, быстро спрыгнув на пол, бросился к дверям. Его тщетные попытки допрыгнуть до ручки кончились неудачей; прыгая, он поранил член об торчащий в двери крючок для полотенца и, громко запричитав, кинулся на меня, нелепо размахивая кукольными кулачками.
Встав со стула, я схватил карлика за уши и поднял почти на метр от холодного бетонного пола.
– Су-у-у-у-у-у-у-ка! – закричал карлик и плюнул мне в живот. Я разжал ладони, он упал на спину, стукнулся затылком об пол и затих. «Сознание потерял», предположил я, но на всякий случай пнул полуголую собственность ногой. Карлик не шевелился. Я поднял его расслабленное тело и перетащил обратно на кровать. Взял валяющиеся возле биотуалета джинсовые шорты и аккуратно повесил их на спинку кровати. Затем вышел из погреба, запер первую и вторую двери, поднялся по скользким от случайно пролитого помойного ведра каменным ступеням и вышел наружу.
Во дворе было жарко и душно. За забором гуляли – громко звучало танго, звенели бокалы, смеялись невидимые молодухи, и мощный бас полковника МЧС Бирюкова выразительно напоминал: «Делу время, а ебле час!». Приняв летний душ, я вернулся во флигель и пожарил себе яичницу с докторской колбасой. Поел также клубнику со сметанной, погрыз кедровых орешков и, переодевшись в драные джинсы и выцветшую жёлтую майку c надписью «Российский форум разработчиков и администраторов ИС на базе технологий Lotus IBM», выкатил из сарая отцовский «Салют».
За калиткой почему-то оказалось менее жарко, чем во дворе. Крутя педали, я медленно проехал мимо двухметрового Бирюковского забора. Ворота были полу прикрыты, я увидел его широкозадый джип и белую волгу с ментовскими номерами. Промелькнула также стройная девушка в трусах, но без лифчика. В руках у неё был наполовину заполненный бокал и дымящаяся сигарета. Я вспомнил, что мои кончаются, надо будет купить. Мимо проплыли несколько, таких же, как и у Бирюкова, краснокирпичных аля-готических башен и оснащённые всевидящим глазом цилиндрических камер ворота. Затем трёхметровый забор кончился. Он сменился привычными деревянными кольями, старыми досками с облезшей краской, густо сплетённым вьюном и ржавыми мотками колючей проволоки. Кончилась и тщательно выложенная мозаикой тротуарная плитка.
Кошмарные сны медленно крадутся вдоль стен детского приёмника распределителя. Проходят мимо кухни с подгорелой плитой, где храпит уставшая тяжеловесная сестра-хозяйка Ильинична, и вползают под дверь комнаты №34. В этой комнате спит сын алкоголика и проститутки одиннадцатилетний Костик. Он никогда не видел снов. Он спит, свернувшись калачиком. Его коротко стриженая голова покрыта зелёнкой, левое предплечье татуировкой, а правая голень сыпью.
Кошмарные сны вползают в его грязное ухо, проникают в мозг, обладают им. Костик впервые в своей жизни видит сон. Он сидит в школе в новой школьной форме. Идёт урок. Красивая, добрая учительница с лицом Татьяны Веденеевой пишет на доске: Мы не рабы, рабы не мы, а у Костяна новые штаны! Она оборачивается к классу и говорит: – Ребята, давайте поздравим Костю, сегодня у него День Рождения! – Все присутствующие в классе громко хлопают в ладоши, затем достают из-под парт подарки и несут их Костику.
Костик в смущении, ему никогда в жизни не дарили столько подарков. Он с благодарностью принимает наборы конструкторов, модели военных самолётов, иностранных солдатиков, игрушечные пластмассовые сабли и пистолеты. Ему очень хорошо. Его лицо светится от счастья и блаженства. Одна проблема – как одному донести до дома всё это добро? Словно услышав мысли своего ученика, учительница подходит к Костику, гладит его по голове, лучезарно улыбается и говорит: – На счёт доставки не волнуйся, комсомол башляет! – Дверь класса открывается, входит коротконогий директор школы.
Он вовсе не злой, каким всегда помнил его Костик, напротив – улыбчивый и вежливый. Он одет в школьную женскую форму с накрахмаленным передником и имеет на голове роскошный жёлтый бантик. Директор подходит к Костику, вместе с учительницей поочередно гладит его по голове и говорит: – Дорогой Константин, ты самый лучший наш ученик, достояние нашей школы и, не побоюсь этого слова – всего района! Сегодня ты поедешь домой на своём собственно боевом коне, а все твои подарки мы погрузим в такси и пришлем тебе чуть позже. – После этих слов директор щёлкает пальцами, и в дверях появляется учитель труда Евгений Рафаэлович. Он не грязный и патлатый как всегда. На этот раз он нереально чист, выбрит и пострижен. В руках держит поднос, на котором лежат какие-то ключи и «Макаров» с двумя запасными обоймами. Евгений Рафаэлович тоже улыбается и молча подходит к заласканному Костику. Продолжая вместе с учительницей гладить обалдевшего Костика по голове, директор продолжает: – Костик, ты теперь уже совсем взрослый парень, и мы дарим тебе ключи от новенького мотоцикла «Ява» красного цвета и настоящий боевой пистолет.
Костика переполняет никогда ранее не испытываемое чувство Тотальной Благодарности. Вот он уже во дворе школы, окружённый восхищёнными сверстниками стоит возле нового мотоцикла. Берёт шлем, садиться на мотоцикл и махает стоящим на ступеньках школы учителям и директору. С невероятной скоростью мотоцикл мчит Костика в соседний район. Там на первом этаже грязной потрескавшейся хрущёвки живет его мать – старая больная проститутка, подбросившая его одиннадцать лет назад на крыльцо роддома. А его отец уже не живёт, он умер молодым от рака печени вызванным тяжким алкоголизмом. Мотоцикл останавливается у подъезда хрущёвки, Костик слезает с него, снимает шлем, кладет его на сиденье и входит внутрь дома. В руках у него подаренный Евгением Рафаэловичем «Макаров». Костик прижимает пистолет к уху и слышит его скрипучий голос: – Убей мною свою старую мать-потаскуху, убей её, мой мальчик, и твоя жизнь изменится в лучшую сторону! – Тяжело дыша, Костик поднимается по обосанным ступенькам на лестничную площадку.
На дверях одной из квартир прибита красивая табличка, на ней красивыми печатными буквами написано: «Костик, здесь живёт твоя гадкая мамка, которую надо ухандокать». Костик сильно взволнован, он начинает обильно потеть, но его руки крепко сжимают пистолет; он подходит к дверям вплотную, и они бесшумно открываются, пропуская его в полумрак крохотной однокомнатной квартиры. В центре обклеенной газетами комнаты стоит старый волосатый диван грязно-жёлтого цвета. На нём спиной к Костику сидит какая-то голая седая старуха. Под старухой лежит большая лохматая дворняга, на которой и сидит сама старуха. Она медленно двигается и стонет. Дворняга же сладко скулит, обнимает когтистыми лапами костлявые бедра старухи и пускает клейкие слюни на исцарапанный паркет. Голос «Макарова» снова шепчет:

– Костик, ты видишь, твоя мамаша ебётся с собакой. Направь мой ствол ей в затылок и нажми на курок. Сделай это скорее, не то будет поздно! – Костик сглатывает слюну и нажимает дрожащим пальцем на курок, но ничего не происходит. Костик нажимает ещё и ещё раз, но выстрела по-прежнему не слышно. Костик всматривается в пистолет и с ужасом обнаруживает, что он уже не настоящий, а игрушечный из дешёвой розовой пластмассы. Старуха резко разворачивается в сторону Костика. У неё оказывается пляшущее от злорадства лицо директора школы с ярко накрашенными красной помадой пухлыми губами. От такой неожиданности Костик роняет пистолет и отступает назад. – Ты что же это себе возомнил, маленький никчемный говнюк? Думал, что мы дадим тебе настоящее оружие? – Хохочет директор, срывает с себя седой парик и закрывает им довольную морду дворняги.
Костик разворачивается обратно к выходу, но обнаруживает себя связанным на операционном столе в комнате с белыми стенами и красным потолком. Над ним склоняется одетый в белый испачканный кровью халат учитель труда Евгений Рафаэлович. Сквозь толстые очки-линзы он внимательно смотрит на Костика, вращая в руках ножницы. Рядом с Евгением Рафаэловичем стоит огромная крыса в сером рабочем халате. Она держит в больших грязных лапах человеческую ногу в стоптанном кроссовке и отгрызает от неё небольшими кусками. Костик узнаёт свой кроссовок, начинает истошно вопить и просыпается. Кошмарные сны покидают мозг Костика, вылетают из его забитого серой уха, покидают 34-тую комнату детдома. Сквозят мимо кухни с подгорелой плитой, мимо разбуженной ночным криком тяжеловесной сестры-хозяйки Ильиничны, и вместе со случайно залетевшей бабочкой-капустницей выпархивают в форточку. Скоро они придут и к тебе, вползут в твой мозг, и ты увидишь многое из того, что случится с тобой на самом деле. Случится, но не сейчас, а гораздо позже.

Нежные твари СЛАДКО целовались на глазах у уставших BIO-развалин. Бездомные кошки перешагивали через задушенных вирусной тоской крыss. Застекленевшая Маргарита выпила стакан прокисшей любви и успокоилась.
Она устала медленно смотреть. Ложились сны в коробку из-под обуви. До блеска начищали барабан. Угрюмо, между спившимися комнатами блевал, согнувшись в 4-етверо Степан. Смеялись куклы, брошенные Машей. Бросал банкноты прочь миллионер. Выл на коленях, стоя у иконы, залитый кровью карлик-пионер. Старушки ели гусениц огромных, а гусеницы тоже ели их. Сергей стоял и взглядом СЛАДКО-ТОМНЫМ сверлил фигуры дорогих блядих. Разве это не ваше?

– Простите?
– Я спрашиваю, разве это не ваше?
Наташа сделала несколько шагов назад. Выплывший из темноты подворотни парень держал в руках большую куклу без ног. У куклы было измождённое лицо с признаками искусственной старости.
– Нет, – испуганно ответила Наташа, пытаясь нащупать на дне своей сумочки газовый баллончик.
– Я так и думал…– парень тяжко вздохнул, – она круглая сирота, сиротка… и, конечно, не нужна никому…
Парень бросил куклу под ноги Наташе, натянул кепку на самые глаза и, насвистывая какую-то популярную мелодию, пошёл дальше.
– Слава богу…– выдохнула Наташа.
На этот раз баллончик ей не понадобился. Наташа посмотрела вслед растворившемуся в утреннем тумане странному незнакомцу, затем на лежащую у ног сиротку. У куклы было удивительно очеловеченное лицо. Внутри у Наташи зашевелилась жалость. Наташа нагнулась, чтобы поднять куклу. Кукла улыбнулась и, внезапно, с радостным рыком вцепилась в Наташину ногу. Наташа вскрикнула и стала бить по голове куклы своими маленькими сухонькими кулачками. Но кукла продолжала остервенело грызть Наташину ногу. Через пять минут всё было кончено. Безногая кукла сидела на мёртвой Наташе, держала в пластмассовых руках отгрызенную Наташину ступню и, потрясая ею перед остекленевшим лицом новоубиенной, низким, скрипучим голоском повторяла:
– Разве это не ваше, разве это не ваше…?

Белый Кролик прижался к Алисе и вкрадчиво зашептал: «Элис, хочешь, я познакомлю тебя с вечностью?». Раздвинув ноги, Алиса лежала на столе, с интересом разглядывая совокупляющихся на потолке смешных близнецов-гермафродитов Труляля и Траляля.
«Она Вас не слышит, коллега», – Шалтай-Болтай затянулся ароматным промасленным джойнтом и протянул его сидящему рядом хихикающему шляпочнику.
«Сейчас моя очередь, лысый!» – прохрипела Синяя Гусеница и, вцепившись гнилыми жвалами в череп новоявленного, стала жадно сосать спелое мозговое вещество.
Шляпочник продолжал хихикать, лёгкие насыщались праведным холодом, а инфицированная кровь заливала испачканный вареньем и спермой стол для вечернего чаепития.
Внезапно Труляля и Траляля слились в большой единый ком, быстро преобразовавшийся в некое подобие шерстяного кокона. Кокон стал быстро менять цвета и очень скоро изнутри его разорвали мохнатые крылья гигантской бабочки.
Алисе стало тревожно, и она отвернулась. Лежавшая рядом на красивом серебряном блюде свиная голова приветливо захрюкотала и лизнула её в губы.
«Куда ты лезешь, сука!» – возмутился Белый Кролик и, схватив голову обеими лапами, отшвырнул в сторону. Голова попала в усердно поглощающую на другом конце стола кокаиновую пудру Белую Королеву, облаченную в светло-серую униформу карательного женского батальона СС имени Евы Браун.
«Мудило ушастое, подь суды!» – властно потребовала, вытирая испачканный пудрой рот Белая Королева. В её руке блеснул разделочный тесак. Белый Кролик широко улыбнулся украденной у убитого им полчаса назад кота чеширской улыбкой и вытащил из-под стола израильскую штурмовую винтовку «Галил».
Опустошив череп шляпочника, Синяя Гусеница подползла к Алисе поближе. Выпорхнувшая из кокона мохнатая бабочка с обезображенной человеческой головой присела на остывающий труп лишенного мозгов шляпочника и хищно улыбнулась.
Гретта дефилировала по комнате без одежды. Нежный свет проникал сквозь зашторенные окна. Контейнеры с нитроглицерином вежливо ждали. Биомеханический кролик повернул голову и, лязгнув стальными зубами, уставился на Давида. В углу лежала голова убитого осведомителя из 6-того управления, которого Давид вычислил через ЦентRальную сеть. Гретта взяла из холодильника пластиковый mini-box с посиневшими пальцами убиенного, подошла к аквариуму и стала кормить голодных крысиных рыб. Крысиные жадно зачавкали. Биомеханический кролик подбежал к Гретте и стал тереться об протез её левой ноги.
– Что, ты тоже хочешь, мой суслик? – улыбнулась Гретта и высыпала остатки пальцев из mini-boxa на пол перед кроликом. Кролик понюхал пальцы и недоумённо-вопрошающе уставился на Гретту.
– Он ест только свежее мясо, – сказал Давид, лёжа в кровати, закуривая первую утреннюю сигарету «Давыдоff».
– А у тебя оно есть?
– Да, третий отсек, оранжевая упаковка.
Гретта вынула из холодильника свёрток ядовито-оранжевого цвета. Развернула. Внутри лежала печень боевика «Хамаза», которую Давид собственноручно вырезал два дня назад во время очередной зачистки в неспокойном приграничном посёлке.
– Что это?
– Печень араба.
– Не жалко?
– Кого, араба?
– Да нет, печень, – Гретта погрозила пальцем нетерпеливо скребущему зубами по её протезу биомеханическому кролику.
– А чего её жалеть? Завтра наш отряд снова выдвигается на западный берег Иордана, принесу ещё, – улыбнулся Давид, пуская ароматные кольца «Давыдоffа».
– Отлично! – Гретта прошла к кухонному столику, взяла разделочный нож, отделила от печени половину и кинула беспокойно шныряющему под ногами биомеханическому. Кролик радостно заурчал, поедая свежатину.
– Иш как накинулся! – улыбнулся Давид.
Механический кролик внезапно закашлялся и что-то выплюнул на кафельную плитку пола. Гретта нагнулась и взяла испачканный кровью кусочек железа. Он оказался 5,56 миллиметровой пулей от новой израильской винтовки «Галил-2», на которой отчетливо просматривалась маленькая шестиконечная звезда Давида.
Гретта и Давид посмотрели на испуганно косящегося на недоеденную печень кролика, затем друг на друга и, почти одновременно, громко засмеялись.

– Продолжай дальше, интересно ведь, – попросил я Анну. Но Грибоедова молчала. Я посмотрел на её, будто окаменевшее лицо и внезапно ощутил весь ужас происходящего: лицо-то не настоящее! Протянув руки, сорвал с Анны маску. Под ней оказалось моё равнодушное лицо. Я сидел рядом с собой и слушал, как в коридоре провозили буйного матерящегося новичка из Хайфы. Я улыбнулся самому себе, и получил в ответ проступающий сквозь равнодушие испуг.
– Шестая палата, обедать! – громко проинформировал дежурный. Я и я поднялись с кровати и направились к дверям палаты. Гретта вежливо пропустила нас – отошла в сторону, пряча за спиной тушку мёртвого кролика. Новый день в психлечебнице только начинался.


Теги:





1


Комментарии

#0 03:00  25-06-2009Pregiata    
Не прочитала, но вспомнила как смотрела спектакль "Пуля" в центре драматургии Рощина и Казанцева. Всю дорогу девочка орала то про папу, то про козявки, которые все приклеивают к мебели, то про своего любовника и пистолет. А мы сидели посередине зала. И не было нам ни дна, ни покрышки.
#1 03:09  25-06-2009шмель    
я напрочъ атказывайусъ понимать эти ипахондраи бредни.!
#2 09:03  25-06-2009Comatore    
Занимательно
#3 10:34  25-06-2009SAD    
без коментариев, просто бюсь головой об стол, как же мне это нравится: вот как можно так смиксовать описание мерзости с неотвратимым желанием дочитать до конца и при этом не блевать, а в некоторых местах даже улыбаться?
#4 11:16  25-06-2009norpo    
ахтунг
#5 12:56  25-06-2009ПОРК & SonЪ    
"Биомеханический кролег" нехило заинтриговал .Крепкая "палата" ,чё уж там.
#6 15:04  25-06-2009Мирро Пуазон    
высококачественный бред. найс.
#7 13:07  28-06-2009Нови    
О... Так вы, бешеный шарманщик, из наших краев значит?

Текст читала - не свежо. Жду нового Мира новых ощущений.


Комментировать

login
password*

Еше свежачок
09:15  30-11-2016
: [61] [Палата №6]
Волоокая Ольга
удаленным лицом
смотрит длинно и долго
за счастливым концом.

Вол остался без ок,
без окон и дверей.
Ольга зрит ему в бок
наблюденьем корней.

Наблюдением зрит,
уделённым лицом.
Вол ушел из орбит....
23:12  29-11-2016
: [10] [Палата №6]
Я снимаю очередной пустой холст. Белое полотно, на котором лишь моя подпись, выведенная угольным карандашом. На натянутой плотной ткани должны были быть цветы акации.
На картине чуть раньше, вчерашней, над моей подписью должны были плавать золотые рыбы с крючками во рту....
Старуха варит жабу, а мы поём. Хорошо споём – получим свою долю, споём так себе – изгнаны будем в лес. Таковы обычные условия. И вот мы стараемся. Старуха говорит, надо душу свою вкладывать. А где ж нынче возьмёшь такое? Её и раньше-то днём с огнём, а теперь и подавно....
Давило солнце жидкий свой лимон
На белое пространство ледяное.
Моих надежд наивный покемон
Стоял к ловцу коварному спиною..

Плелись сомы усищами в реке,
Подёрнутой ледовою кашицей.
Моих тревог прессованный брикет
Упорно не хотел на них крошиться....
09:38  21-11-2016
: [10] [Палата №6]
На Юности старуху за пятьдесят
сбила медная копейка,
я как раз пропустил светофор,
задумался над чем-то.

Лук в авоське, коровьи консервы,
хлеб, капуста, свежая бумага зева,
зелень, кетчуп, острая морковь.

Я рифмую кровь — любовь,
и думаю над чем-то....