Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Палата №6:: - Девяностые. Часть вторая

Девяностые. Часть вторая

Автор: Дикс
   [ принято к публикации 14:16  24-02-2010 | я бля | Просмотров: 377]
часть первая — litprom.ru/thread33767.html


Девятка лихо подпрыгивала на ухабах, слепя седого лучами утреннего солнца, периодически мелькающего на горизонте, в колонках играл Дюмин и вдалеке уже виднелись шпильки Даун Тауна. Две такие корявые шпильки, подобные перевернутой кверху жопой корове, которая и сама бы рада перевернуться обратно, да собственные дойки ей горло пережали.
Наум пару раз порывался попросить пацанов сделать потише чтобы уже в уединении почитать книжку Булычева, но все не решался и в итоге решил попробовать приступить к чтению одевши производственные беруши. Благо у него сохранилась парочка во внутреннем кармашке рюкзака.
Через некоторое время водила взглянул в зеркало и увидел кучерявого, который, сделав губки бантиком и склонив набок голову, покачиваясь, читал большую квадратную книгу. На ушах его висели внушительные фиолетовые беруши, частично спасающие мозг Наума от разрушающего воздействия русского шансона.
Наум шмыгнул носом — капитану Шелезяке только что отрезало вторую ногу и готовились перерубить хуй раскаленной арматуриной, а Алису прохватил кровавый понос — и перелистнул страничку.
- Гы — водила покосился на другана, сидевшего рядом. — ща мы седого взбодрим!
И, выжав сцепление, он воткнул четвертую скорость.
Дорога пошла уклоном с горки, поэтому был самый подходящий момент, чтобы разогнаться. Пацан хорошенько перегазовав резко бросил сцепление и девятку сорвало вниз по наклонной, словно коршуна, что в изобилии водились вблизи дамбы Даун Тауна, ринувшегося вниз на блеснувшую на солнце спину свеженькой рыбки.

- Ай-на-на-на, на-на-на-на! — разрывался в колонках Дюмин, а стрелка спидометра плавно приближалась к отметке 140.
Жирный перегнулся через сиденье и увидев это, присвистнул от радости. Водитель же был суров — губы его сжались, а нога неумолимо давила на педаль.
Наконец они достигли низины и начался подъём. В последний перед этим момент пацан снова выжал сцепление, переключился на пятую и отпустив педаль, пошёл значительно плавнее, продолжая набирать обороты.
Пригорок близился к своей вершине, а стрелка спидометра давно переползла отметку в сто шестьдесят километров в час.

Наум, казалось бы, и ухом не повёл. Он как уставился в свою книжку словно тупой баран, так и не отрывался от неё, лишь беруши подрагивали на ушах, когда машина собирала колёсами ямки в дорожном покрытии.
- Э, седой!
Водила обернулся к нему и потрепал за ухо.
- Слыш че!
Жирный и второй его приятель, сидевший рядом, опасливо покосились на другана, принявшего столь опрометчивое решение.
И после перевели глаза на дорогу, на ярко освещенный солнцем пригорок, за которым уже виднелся начинающийся сосновый бор по обочинам и синий щит, гласивший о том, что до Даун Тауна осталось пять километров.
Девятка взвигнула резиной о передние крылья и они вылетели на финишную прямую — на ту как раз дорогу, где навстречу им двигался унылый ржавый фургончик с не менее унылым семейством. Усатый водитель Шапошников, в миру коротконогий и кривоватый задрот, неуверенно вёл свою колымагу, которая занимала всю половину узкой лесной дороги, из-за его спины нервно выглядывала не в меру жирная и тупая жена с химической завивкой, а в салоне колыхались три обрюзгших и невостребованных коровы в лице его дочерей.

- Ваня, блядь! — только и успел крикнуть пацан сидевший рядом с водителем девятки.
Наум медленно поднял начитанную голову, сидевший рядом с ним жирный завопил от страха и водила резко обернулся, вцепившись в руль и всей душой желая объехать возникший из ниоткуда фургон. Впрочем всё произошло достаточно быстро — резкий взвизг паленой резины по асфальту, скрип колодок и расширившиеся от ужаса глаза Шапошникова: девятка прошла чуть правее фургона, сорвав себе об него обе левые двери и зачесав переднее крыло, затем завалилась правым передним колесом в треклятый кювет и упав на бок, проскользила в направлении леса, пока не уткнулась выступающей от капота лобовухой в многовековой дуб.
О судьбе фургона более никто ничего не знал — Толян лишь успел заметить то, что квадратное убогое детище отечественного автомобилестроения завалилось на бок и юзом пошло вниз по пригорку, скоро скрывшись за толстым слоем асфальта.

Девятка же шипела пробитым радиатором.

Водилу и его соседа смяло стволом, жирный похоже был в отключке и возлежал на Науме, в то время как тот, стараясь не спешить, убирал в сумку беруши и книжку.
- Да что ж творится такое! — возмущался седой своей нелегкой судьбе, выбираясь через проем левой двери искореженного авто. — прямо тридцать три несчастья!

Бросив место происшествия, он натянул рюкзак повыше на плечи и пошёл уже пешком через лес, благо до родного Даун Тауна оставалось не так далеко.
Пару раз около него притормаживали машины — сперва какой-то волосатый с головы до пят дед на копейке, затем шестерка, в которой счастливый уссатый папаша в пиджаке вёз двух сиамских близнецов. Все предлагали Науму подбросить его по прямой куда надо, на что он лишь молча выставлял ладонь, в знак отказа и смиренно шёл себе по обочине.

«что уж тут поделаешь.» — думал он — «не судьба, так не судьба»
Впрочем уже через час он прошёл городскую свиноферму, от которой, как и в былые времена, несло очень густым запахом милых сердцу хрюшек и, не выдержав, бегом побежал к виднеющимся вблизи пятиэтажкам.


***

- Мама, папа!!! Открывайте! Я вернулся!
Толян долбился в дверь, забыв о том, что в то время звонок ещё работал. Но ему никто не открывал.
«они же на работе» — догадался он. И чтобы не терять время даром — отправился к Ильеше — своему лучшему жирному другу, что жил не так уж и далеко от него.

Солнце поднялось в зенит и во дворе уже стояло небольшое компактное пекло.
Буйно разросшийся клен шумел кронами под воздействием легкого ветерка, но на уровне Наумовской башки стоял полнейший штиль.
Толян шёл, расползаясь от улыбки — вокруг него периодически проходили люди. Живые люди! Раньше он готов был многое отдать за то, чтобы снова оказаться среди них и вот всё это наконец случилось. Он возвратился в своё милое, живое и людское детство, в котором он был окружен любовью и заботой, такими милыми сердцу пинками и зуботычинами!
Но лишь одна мысль омрачала его существование — в этом мире место было другому Науму, значительно младше его. И ничего с этим не поделаешь — если с мелким Наумом что-то случится, то же самое случится и со взрослым.
Седой разогнал угрюмые мысли прочь, заглянул мимолётом в булочную и прослезился — за прилавком стоял все тот же поросенок в чепце, что и много лет назад — тетя Маша — и торговал мягким, тёплым хлебушком!

Голубое здание школы издали блистало чисто вымытыми стёклами, по улицам во всех направлениях ездили машины и отовсюду слышался говорок живущих здесь людей.
Наум шёл, словно в ромашковом поле — эйфория хлестала по его мозгу накатами, сильными волнами разгоняя тоску и наполняя его исстрадавшуюся душу счастьем.
Внезапно словно испорченное немецкое радио в подземном бункере, рядом с трупами двух немцев, взвыло искореженными волнами в его мозгу, разрезая слух и вынуждая остановиться. Картинка вокруг задергалась и длительно, с задержкой мигнула — Толян стоял всё там же, но вокруг никого не было — холодный осенний ветер треплет голые почерневшие клёны, идёт рябью по мелким грязным лужицам. У дома напротив бьёт на ветру уже разбитая давно форточка в открытом настежь покосившемся окне. Ни души вокруг. Он глубоко вдохнул, боясь пошевелиться — поток мыслей замер в голове, словно отключившийся конвейер.
Вдруг внутреннее радио, монотонно шуршавшее на ветру, вновь взвизгнуло исковерканной волной, всё вокруг померкло и, когда Наум снова открыл глаза — вновь стоял он посреди оживленной улицы, клён шумел сочной листвой и солнце припекало макушку. Но в душе оставался всё тот же холодок мёртвого города. Призрачный дух холодил его прожилки не желая уходить. Медленно доковыляв до ближайшей скамейки, Наум плюхнулся на неё и расплакался.

- Наум, че дурак что-ли? — громкий, задорный и до боли знакомый голос заставил его оторвать ладони от зареванного лица.
- Окрашено же! — перед ним стоял жирный. Лицо Наума расплылось в улыбке. Он стоял во всё той же старой майке NBA BasketBull 93, в которой раньше седой видел его в школе. Щёки такие же румяные, глаза пуговки!
Расстроганный, словно буратино, над которым увлёкся обдолбанный в хлам папакарло, Толян кинулся обниматься.
- Да отвали Толька! Пидорас! Ты меня в краске испачкаешь! — Ильеша хихикая оттолкнул Наума от себя и тот наступил на хвост какому-то зазевавшемуся коту.
Визг одуревшего от неожиданной боли животного пробрал их обоих вплоть до самого спинного мозга, а когда оскорбленный усатый кот скрылся из виду, они оба заржали, оперевшись о коленки.

- В школу идёшь?
- Конечно.

И они пошли в школу.
На глазах Наума блестели слёзы радости, а на жопе и рюкзаке — четко выделялись жирные зеленые полосы от окрашенной скамейки..

По дороге в школу, Толян как мог доступно попытался объяснить жирному что с ним произошло и под конец совсем уже увлекшись принялся снова гнать про пространственно-временной континиум, на что жирный отреагировал весьма нетривиально — он достал из кармана сахарного петушка, принялся его сосать внимательно слушая и постоянно кивая головой. Наум сначала даже смутился, думая о том, что жирный вовсе ему не верит, а держит за идиота, но потом вспомнил о бескрайней доверчивости Ильеши и успокоился. Аккуратно подвел он его к другой, волнующей седого теме — о том, что надо бы как-то ликвидировать предыдущего Наума, который где-то здесь, иначе случится беда. Но как это правильно сделать, чтобы не пострадать самому — хрен бы знал.
- Он будет сегодня в школе? — взволнованно расспрашивал Толька жиробаса.
- Нет, ему сегодня надо обследование в больнице проходить. После того как мы тесты на уровень IQ проходили — ну ты же помнишь — его направили обследоваться. Так недолго и в «Золотой Дубок» загреметь.
- Не загремит, — успокаивающе похлопал Наум друга по плечу. Но все же нелегко было ему на душе — предстояло обманывать и скрываться.

Впрочем скоро они достигли здания школы и Наум отложил эти горемычные мысли в сторону — совсем скоро он увидит многих своих старых друзей.

***

В тот день, к великой радости Наума, у них была всего одна пара — труды. Преподаватель Владимир Васильевич долго улыбался и весь урок показывал как Герасим по ноге пилил колодку. Наум сидел рядом с жирным за свежевытесанным столом, оббитым березовой корой и тщательно записывал в тетрадку всё что было продиктовано.
Наконец наступила перемена.
Нахватавшись пинков и затрещин, Толян выкатился в коридор и хоть за ухом нестерпимо жгло расчирканную ручкой кожу, все же он улыбался — приятно было вспомнить былое. Забравшись в библиотеку, Толян сел на прогретую солнышком, давно некрашеную табуретку и прежде всего задумался о том странном красном мужике из Inline, который ехал вместе с ним. Схожесть мужика с мужиком без башки была очень поразительная, теперь же, на фоне осознания самого факта перемещения во времени — с которым у Наума ассоциировался один интимный сон в котором он обоссался — в его маленькой седой башке со скрипом провернулась одна светлая и логичная мысль — вот кем был мужик без башки в прошлом!

Толян улыбнулся тому, что хоть одну пару звеньев удалось объединить в логическую цепочку.
Затем он задумался об аварии на реакторе Даун Тауна — удавалось вспомнить лишь то, что она произошла примерно в эти годы, но как, когда и самое главное — где — для Наума оставалось загадкой. Он вспоминал заголовки газет, но вспоминались лишь различные нелогичные и порой совершенно идиотские бредни «Ежа засосало в систему вентиляции», «Паломничество очкастых медведей закончилось трагедией», «Нам всем пиздец».
Так и не вспомнив истинную причину произошедших событий, Наум вздохнул и двинул обратно на урок труда, тем более что в коридоре снова прозвенел звонок.

- Пилим колодку не забывая подправлять ногу, если пощипет — терпим… — монотонно бубнил Владимир Васильевич и кривоголовые ученики усердно скрипели перьями. В школе тогда был жёсткий дефицит и директору даже пришлось покупать себе скромный Мерседес, вместо новенького Гранд Чероки, на который он положил глаз. Толян толкнул жирного локтем — слыш, Илюха, а кто мне на всю страницу в тетрадке хуй нарисовал?
Жирный уставился на него непонимающими глазами поросенка с сахарным диабетом, что-то монотонно пережёвывая.
- Впрочем неважно, — отмахнулся рукой Наум. — а ты помнишь как авария произошла?
- А-вария? — заикнулся толстяк и принялся усиленно чесать за ухом.
- Ой, бля — прошептал Наум и шлёпнул себя по лбу. — это же ещё не произошло.
- Чего не произошло?
- Аварии
- Где?
- Да всё, неважно, пошёл в жопу.
Наум уткнулся в локотки и принялся возить носом по тетрадке, размазывая здоровенную кляксу.

- Кстати, ребята!
Громкий голос Владимира Васильевича прервал его размышления.
- Я готов объявить вам, что в эту пятницу мы идём на..

Безумный детский вопль разорвал тишину, до этого нарушаемую лишь монотонным гудением токарного станка. Взвизгнули ремни и запахло горячей кровью.
Весь класс судорожно рванул в сторону столярки, выход в которую находился сразу в конце кабинета. Владимир Васильевич ринулся по детским головам, расталкивая и распинывая всех налево и направо.
Так вот гурьбой и закатились.
Одноклассник Наума — Кабанкин — жирный распиздяй, которому неведомо было слово божье, валялся на полу рядом с включенным токарным станком и орал от боли — ему оторвало правую руку по самое плечо.
Весь он уже измазался в собственной крови, как был измазан и верстак и рабочая плоскость станка и рукоятки управления..
- Вай-вай-вай… — завыл Владимир Васильевич и потащил израненного чубрика в медпункт, очевидно угостить аспирином или поставить укол от дифтерии — больше в медпункте как известно нихрена не было.
Наум стоял позади всех и уныло смотрел в пол — он совсем забыл про это происшествие. Происшествие которое он мог предотвратить..

Толян на всякий случай напряг память — больше вроде ничего не собиралось случаться из выходящего за рамки обыденности, поэтому он с трудом успокоился и вернулся обратно за стол, на своё место.
Тетрадка оказалась прибита к столу гвоздями, по периметру. Наум посмотрел на Владимира Васильевича, который уже отнёс Кабанкина в медпункт, положил там на лавку для ожидающих и с чувством выполненного долга возвращался на своё место — учитель хитро щурился.
Поэтому Толян лишь тихо вздохнул и сел на табуретку.

- Итак класс, в эту пятницу, то есть практически завтра, мы идём на экскурсию.
Дети оживленно зашептались.
- Нет, не в зоосад! — лицо Владимира Васильевича потемнело и брови сошлись в кучу, когда он выхватил из общего гама чью-то догадку.
- Мы едем смотреть на NRG! Как вы знаете — NRG — это главный атомный реактор Даун Тауна, который питает своей энергией весь наш город. Мы обязаны ему столами, ломящимися от разных явств, широким выбором красивой одежды..
Наум окинул класс взглядом — все сидели в драных синтепоновых куртках.
… нашим светлым будущим в конце концов!
Учитель гнал несмотря на годы.

Наум схватился за виски — в ушах снова завыло испорченное немецкое радио.
Перед глазами промелькнул образ мёртвого немца, лежащего на полу — застывший взгляд его смотрел на Наума, лицо вспухло и местами сильно почернело.
Радиоприёмник — старая, пыльная коробка с надорванным хрипящим динамиком, выводила булькающие и захлёбывающиеся трели, периодически соскакивая на вибрирующий визг.
Внезапно всё вновь преобразилось — он упал со сломанной табуретки, ударился головой об пол и уставился на тёмный потолок, на котором виднелись глубокие трещины и лохмоты свисающей известки.
Толян приподнялся на локти — помещение класса труда было пустое и давным давно заброшенное — на окнах толстый слой пыли, который уменьшал и без того малое количество света, с трудом проникающее сюда из школьного двора, обильно поливаемого дождём. Станков, вдоль стен класса не было — все давным давно вынесли. И лишь покосившаяся доска полулежала-полувисела на противоположной стене, уперевшись одним краем в пол. Школа была мертва.

- Э, седой! Баран!
Наума дергали за уши, пока он лежал посреди класса. Шумные голоса одноклассников плавно нарастали и казалось вся общая картина приобретала краски и насыщенность. Он потряс башкой и медленно встал на ноги. Рядом с ним лежала совершенно целая табуретка, вокруг столпились одноклассники и сверху нависало испуганное лицо Владимира Васильевича — ты че, за Кабанкиным решил отправиться? Тебя нести в медпункт?
- Нет!!! — испуганно взвизгнул Наум и вскочив на свою табуретку, вцепился в неё пальцами, подтянувши сиденье к жопе. Свежи ещё были воспоминания о том, как его всем классом вели ставить уколы от бешенства. А у медсестры шприц был размером с конский, полный какого-то бурлящего прямо в нём зелья.
- Ну и ладненько..
Владимир Васильевич по-доброму так улыбнулся и пошёл к доске.
В коридоре послышался веселый звон звонка.
- Можете быть свободны, в пятницу к десяти собираемся у школы!

Толян вышел с жирным на улицу.
Яркое солнышко хорошо прогрело двор и с тополей уже начинал срываться первый пух, собираясь в маленькие кучки у поребриков.
Наум взял Ильешу под локоток — слушай..
- А?
- Надо что-то делать с другим Наумом, ну помнишь… Мне нельзя с ним встречаться.
Жирный почесал затылок.
- Вообще я могу его к себе пригласить домой погостить, но только это надолго?
- Думаю нет. — Наум вспоминал дорогу к реактору. — завтра мы едем на экскурсию в NRG, там я думаю многое прояснится. Неспроста же я здесь.
- Хорошо, тогда я сегодня..
- Понимаешь, нам нельзя встретиться ну никак — может случиться..
- Хорошо! Я тогда..
- Может коллапс случиться..
- Да ты запарил перебивать! — жирный возмущенно запыхтел. — я к себе его позову!
- Да… главное нам не встретиться..

На том и порешили — седой отправился к себе домой, встречать молодых ещё родителей, веселого Умку и тупую сеструху, а жирный к больнице, чтобы перехватить там предыдущего и жизнерадостного Тольку, его современника.

***

- Понимаешь, Толян, это просто бес одержимый какой-то. И на тебя главное так сильно похож, что мне аж не по себе стало!
Жирный сделал страшные глаза и повёл руками в воздухе, словно чертя диаметр башки встреченного демона.

Ильеша сидел с исходником Наума посреди двора близ двадцать пятого дома, надёжно скрытый густыми зарослями ивы, а в голубом пятачке неба над их головами были видны кружащие вороны. Место, в которое он привел седого — было их домиком. Посреди поляны виднелась кучка углей, вперемешку с битым стеклом и гвоздями — там они жгли костёр, а по бокам от пятачка, в зарослях собачьей радости, стояли перевёрнутые вёдра, чтобы сидеть на них жопами.

- То есть он был похож на меня?
Наум, весь день провалявшийся в поликлинике на лавке для гостей, чувствовал себя неважно.
- Да, сказал что он — это ты, только в будущем! И за тебя в школу пошёл, а мне велел тебя от него прятать, чтобы видимо ты ему не помешал.
Я так думаю это какой-то мошенник.

Жирный залез на качели и с грохотом рухнул вниз на битые бутылки, потому что качели были проржавевшие и не замедлили сломаться.
- ай, бляя…
Пока жирный ползал на коленях, вытаскивая из пухлых ладошек куски стекла, на их полянку неизвестным макаром забрёл небезызвестный бомж Эвридей.
На этот раз курухтан видимо в прикол нацепил на себя очки слепого крота и шел степенно, ощупывая дорогу палочкой.
На конце палочки имелся неслабый заточенный гвоздь, чтобы собирать жестяные банки и Ильеша, лишь увидев подобную картину, с визгом вскочил и забежал ему за спину. Наум сидел и о чем-то напряженно думал.
Когда бомж прошёл мимо них и провалился в открытый колодец, гулко хлюпая грызлом о выступающие из его стенок ржавые изогнутые трубы, Ильеша дождался завершающего всплеска и наклонился к седому — ну че будем делать Толян?
- Илюха, спасибо. Я уж чего-нить постараюсь придумать обязательно. Но сегодня так и быть переночую у тебя. Ты можешь заночевать на коврике у двери.
- Спасибо, Толян. — жирный искренне пожал ему лапу и они пошли к толстому домой, играть в лапту на липком ковре, к которому так смешно прилипали волосы.


продолжение следует…


Теги:





0


Комментарии

#0 17:13  25-02-2010белорусский жидофашист    
прочитал и вторую
#1 18:46  01-03-201052-й Квартал    
первая лучше
#2 18:56  01-03-2010херр Римас    
да Дикс обе зайбис! чтото такое ожедал.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
08:27  04-12-2016
: [14] [Палата №6]
Пропитался тобой я,
- Русь,
Выпиваю, в руке
- Груздь,
Такой грязный,
Но соль в нем есть.
Моя родина разная,
Что пиздец.
Только грязью
Не надо срать
Что, мол, блядям там
Благодать.
В колее моей черной
- Куст.
Вырос, сцуко,
И похуй грусть....
09:15  30-11-2016
: [62] [Палата №6]
Волоокая Ольга
удаленным лицом
смотрит длинно и долго
за счастливым концом.

Вол остался без ок,
без окон и дверей.
Ольга зрит ему в бок
наблюденьем корней.

Наблюдением зрит,
уделённым лицом.
Вол ушел из орбит....
23:12  29-11-2016
: [10] [Палата №6]
Я снимаю очередной пустой холст. Белое полотно, на котором лишь моя подпись, выведенная угольным карандашом. На натянутой плотной ткани должны были быть цветы акации.
На картине чуть раньше, вчерашней, над моей подписью должны были плавать золотые рыбы с крючками во рту....
Старуха варит жабу, а мы поём. Хорошо споём – получим свою долю, споём так себе – изгнаны будем в лес. Таковы обычные условия. И вот мы стараемся. Старуха говорит, надо душу свою вкладывать. А где ж нынче возьмёшь такое? Её и раньше-то днём с огнём, а теперь и подавно....
Давило солнце жидкий свой лимон
На белое пространство ледяное.
Моих надежд наивный покемон
Стоял к ловцу коварному спиною..

Плелись сомы усищами в реке,
Подёрнутой ледовою кашицей.
Моих тревог прессованный брикет
Упорно не хотел на них крошиться....