Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Литература:: - К западу от Гринвича, к востоку от Гринвича (Часть 1)

К западу от Гринвича, к востоку от Гринвича (Часть 1)

Автор: Яблочный Спас
   [ принято к публикации 14:22  17-11-2010 | Х | Просмотров: 676]
Горячо пахло подгоревшими пирожками. Мокрые полотенца, мрачно свисали с чьего-то балкона. Во дворе было душно. Кусочки голубого неба стремительно таяли под натиском приближающейся грозы. Обыденность июньского вечера начинала рваться, превращаясь в клочья.


Федька Шилак сидел на качелях детской площадки, царапая землю незашнурованным берцем. Дождя не было уже как две недели подряд. Поэтому обычно черноватая земляная ямка под качелями ссохлась, покрылась трещинами и посерела. Шилак периодически мрачно сплевывал. Пытался попасть в одному ему заметное переплетение трещин. Не попадал. И потому был мрачен. На самом деле, Федор был мрачен почти всегда. Человек по жизни замкнутый, как говорят – не от мира сего. К сорока годам ни семьи не заимел, ни денег не нажил. Ютился в однушке, доставшейся в наследство от бабки. На первом этаже хрущевки. Да в ЖЭКе подрабатывал. Двор подметал, Машку-дворничиху подменяя, когда она очередного спиногрыза рожала. Стояк прочистить мог, если попросят соседи за беленькой бутылку. Снег с машин сгребал зимой. А что, полтинника за машину в снежные зимы особо не жалко – вот и давали. Бедно жил, короче. На бутылку, впрочем, деньги у него всегда были. При нынешних ценах, иной раз пойди-купи. А у него как-то находились. И еще была у Федьки страсть. Впрочем, какая там страсть – страстишка. Хобби. Ест такое модное нынче слово. Шилак собирал карты. Физические, политические, глобусы всякие. Лицо его, обычно хмурое, светлело, когда тащил он в дом очередной трофей. Если бы кто заглянул к нему в квартиру, то с удивлением обнаружил бы стены хрущевской однушки, от пола до потолка заклеенные поверх обоев глянцевыми, разноцветными листами. Школьные, ностальгически напоминающие о бездарно, но весело проведенных годах за партой. Топографические кроки, словно украденные из Генштаба или, по – крайней мере, кабинета военной подготовки. Выпячивающие синие бока океанов глобусы. И, указующим перстом, возвышался над глобусами полосатый стальной шест, с двумя глядящими в разные стороны флажками. “To the West”, “To the East”. Откуда он выкопал этот столб – было неясно. По заграницам Шилак явно не болтался. Загадка, вообщем. А кому, по сути, какое дело? Живет человек, никого не трогает. Никуда не лезет. Тихо, мирно. Без него уже и не так как-то все вокруг стало бы, коснись что. Часть дворового пейзажа. Часть унылой, серой как ноябрьское утро, жизни.


Родители Шилака померли в одночасье. Ему еще и пятнадцати не было. Отца сбило фурой, когда он затаренный по самые брови возвращался домой с завода, мать через полгода свезли на Волковское по причине маниакальной страсти к «лимонной горькой». Так Федор загремел в ремеслуху, откуда вышел законченным циником, с твердым убеждением, что все вокруг дерьмо. Если бы не досадный прокол на практике, когда равнодушно гудящим, блестящим диском пилы, ему в миг отхватило две фаланги указательного правой руки, засунутых в неподходящее для людских пальцев место, Феде светило бы два года в армии. И как знать – может тогда все пошло бы и по-другому. Однако вышло, как вышло. И Шилака, согласно его убеждениям, выпихнуло в мутный поток дерьма, который, видимо по ошибке, люди именуют жизнью.
Основные дела в этом потоке творились в глубине. Такие же, как Шилак – болтались в разные стороны. По поверхности. Без определенной цели. Как мусор. Вот и сбивались как бычки в луже в стайки. Покрутятся вместе в водовороте – и дальше поодиночке. Ничего не должны, никого и ничего не ждут, никому не нужные. Отбросы общества, как говорится.


Васяй, дружок, с которым в школе еще учился, устроил Федьку на какой-то склад в аэропорту. У Васяя папаша там сидел козырно, да и сам он по той стезе собирался двигать. Вот Федьке и помог. Права на погрузчик у Шилака имелись, работа светила особо не пыльная. Типа погрузи – разгрузи. С семи до пяти, час обед. Не жизнь – малина. Даже не пил тогда почти. Да и с кем пить? Дружки по ремеслухе в армии года мотали, на складе нельзя – терминал. Таможенная зона, граница. Унюхает кто – можно и статью схлопотать. Сухие времена настали по стране к тому же. Так и жил. В шесть вставал, в десять засыпал. Бабка за ужином чутка нальет – и то неплохо. А что бы ей и не налить? Внучок, кормилец как-никак. Складские тетки на Шилака поглядывали. Невысокий, но крепкий, лицом очень даже ничего. Молодой правда, но кому она мешает, молодость то? Федька от этих взглядов млел как кот, но робел. В ремеслухе как-то не до баб было – дружбаны, пьянки… Да и стеснительный он был в этом вопросе.
Особенно часто Шилак ловил взгляды Таньки – полноватой тетки, лет тридцати, с испорченными пергидролью волосами. При его появлении она принималась всякий раз преувеличенно громко смеяться, что-то шептать подругам на ухо и снова, уже вместе хихикать. Федька в такие моменты делал морду кирпичом, демонстративно засовывал руки в карманы бесформенного комбеза с логотипом аэрофлота и презрительно отворачивался. А Танька все не унималась. Однажды, после смены, когда он задержался, растаскивая очередной карго, в раздевалке, скрипнув, приоткрылась дверь и в нее, как-то бочком влезла раскрасневшаяся Танька. Дальнейшее Шилак запомнил смутно: острый запах пота, белые арбузные груди, волосы, щекотавшие лицо и прерывистые охи да ахи хохотушки.
После этого случая, Федька сам часто брался за сверхурочные. Танька ему нравилась. Пусть на десяток годков старше – зато опыта не занимать в таких делах, да и соскучился по ласке Шилак. Мать его никогда особо не привечала, а после смерти отца ушла в загул, да и не вернулась. А Танька… То пожрать чего принесет, то свитер дырявый штопанет на скорую руку. Хорошая баба, вообщем. Так может, и срослось бы у них, да как-то раз, затемно, Шилак, докладывая очередной штабель, высотой под пять метров, сунул неловко рычаг, взревел перегруженный мотор и пяти кубовая паллета, соскользнув с клыков, размазала Таньку по бетонной аппарели.
Он даже не испугался. Молча выключил погрузчик, слез на пол, медленно подошел к покореженному ящику. Из-под ящика торчала неестественно вывернутая, мелко подрагивающая нога в красном шерстяном носке. Потом, как бы удивленно, высунулся темный кровяной язычок, любопытно огляделся по сторонам, и заструился по полу, постепенно превращаясь в небольшое черное озерцо. Шилак зашел в раздевалку. Долго мыл руки под горячей, коричневатой водой, тоненькой струйкой неохотно выбегающей из крана. Переоделся и снова вышел под навес аппарели. Закурил. Потом посмотрел на подрагивающие руки, сплюнул, поднял воротник и, спрыгнув с эстакады, пошел к выходу.
Федьку нахватили под утро, через день. Все это время, с момента возвращения домой с терминала, он пил. Пил жестко, до рвоты. Вливал в себя водку винтом, прямо из горла. Молчал. Бабка, сначала пристававшая с вопросами, закрылась в комнате и притихла. Может кто-то и плакал бы – Шилак не умел. Когда кончилась водка, он вышел во двор, сел на покосившиеся железные качели, уныло поскрипывавшие под густо чернильным ноябрьским небом, и закрыл воспаленные глаза руками. «За что мне это все… Ненавижу, суки… Ненавижу…» — думал Шилак, монотонно покачиваясь. Там его и взяли.
Суд впаял Федору пять лет, учтя беременность Таньки. Хотя, мог бы и три. Когда Шилак узнал про ребенка, то отказался от адвоката и ограничивался короткими да, отвечая на вопросы судьи.
Пятая ИТК в Металлострое. Не так уж и далеко.


Откинулся Шилак по звонку. Бабку уже год как свезли к родителям. На квартирку особо никто не претендовал. В те времена интерес вызывали центровые коммуналки под расселение, а убогую хрущевку в Козьем болоте в расчет не брали. Да и ЖЭКовская тетя Лида помогла. С бабкой она всегда была в хороших отношениях. После смерти Федькиных родителей приходила частенько, чаек пили да за жизнь беседовали. Так что пожелтевшие за год бумажки с фиолетовым штампом отодрал Шилак без проблем. Зашел внутрь, постоял, принюхиваясь. Как пес. Пахло смесью из нафталина, корвалола и чего-то еще. Еле различимого, воскового. «Смертью пахнет», — подумал Шилак, – «смертью…». Отодвинув плечом выцветшую занавеску, заменявшую дверь в кухню, шагнул. Рванул на себя наглухо заклеенное много лет назад грязное окно. Противно шелестя обрывками ленты, оно, дребезжа, отворилось, и в кухню хлынул прозрачный холодный воздух.
«Вот и дома. Дома нет. Домик съели на обед», — почему-то мелькнула у него в голове дурацкая детская считалка. Шилак вернулся домой.
Он отправился на кладбище на следующий день после возвращения из зоны. Купил в гастрономе буханку черного, два пузыря русской и банку килек. Сначала перешел мост. Потом долго трясся в задыхающемся от какого-то внутреннего недуга ЛИАЗе. Чьими-то заботами все три могилы находились почти рядом. Чьими – Шилак не знал, но пообещал себе узнать и отблагодарить. Зима была практически бесснежной. Льдистые тропинки между скорбными рядами могилок, серебристые наконечники оград, беспорядок обломанных тополиных веток. Федька присел на маленькую скамеечку у бабкиной могилы. Уже расплывающийся песчаный холмик выглядел посвежее остальных. Вокруг еще валялись отломанные от венка пластмассовые лепестки. Разбитая банка из под цветов притулилась к простому деревянному кресту с примотанной проволокой металлической дощечкой. «Шилак Таисия Акимовна, 1910 – 1993 гг.». Он вытащил из кармана стакан, сорвал зубами бескозырку и плеснул. На донышко. Лезвие с наборной рукояткой легко отвалило кусок почерствевшего хлеба. Накрыв стакан, Шилак выдохнул и припал к горлышку. Пил тремя, почти непрерывными подходами. Четвертым – догнал. Аккуратно поставил опустевший пузырь, закурил. Над головой хаотично сплетали ветки, почерневшие от старости тополя. Метрах в пяти, одинаковые, как близнецы, равнодушно пялились друг на друга вензелями изогнутой арматуры два обшарпанных временем креста. Отец. Мать. Шилак равнодушно смотрел на них сквозь сигаретный дым. Вторая бутылка надежно оттягивала карман и придавала уверенности. В чем? Он не знал. Да и не хотел особо. Достаточно того, что уверенность была. Хоть какая. В голове, похожие на лошадок детской карусели, носились слова Гаркушиной «Дороги»: «сам себе и небо и луна, долгая дорога, да и то не моя…». Ненависть, захлестывающая его с головой и до и после суда, за пять лет куда-то ушла. Растворилась в пугающем сокамерников равнодушии. За все годы, проведенные Там, Шилак не произнес в камере ни одного слова, кроме ритуального подтверждения наличия себя в камере на поверках. Сначала вокруг удивлялись, потом злились. Через полгода перестали обращать внимание. Относились как к немому. Выходя за ворота, бесшумно выпустившие его на волю, он поклялся себе забыть эти пять лет. И теперь, сидя на маленькой скамеечке перед бабкиной могилой, повторил про себя эту клятву.

За время его отсутствия, в окружающем мире произошли значительные изменения. Мутный поток значительно ускорил течение и превратился в бурную, полноводную реку, поднявшую на поверхность всю дрянь, которая доселе незаметно копилась где-то на дне. Месяц Шилак потратил впустую. Мотался каждый день по городу в поисках работы. Вечером, возвращаясь домой, покупал бутылку водки. Долго сидел, прикуривая одну от другой, дешевые, крепкие сигареты. Телефон, с перемотанной синей изолентой трубкой, молчал. Однажды, когда Шилак только успел ополоснуть под крепко отдающей хлоркой водой стакан с остатками утреннего чая, в дверь кто-то позвонил. Он зачем-то посмотрел в окно, сунул еще не распечатанный пузырь под стол, и пошел открывать. На пороге стояла жэковская тетя Лида. Федька молча отступил в сторону. Она, как-то по-хозяйски деловито, прошла, не раздеваясь, на кухню. Шилак, закрыв дверь, пошел следом.
- И что думаешь? – сходу, без предисловий, начала тетя Лида. – Ты говори, не стесняйся. У нас сейчас де-мо-кра-тия, вроде.
Слово «демократия» тетка произнесла по складам, вложив в него все свое презрение и недовольство новым порядком.
- Работу сейчас – хрен найдешь нормальную. Людей на улицу цехами прут, а ты… Судимость в кармане, пьешь вон…– она помолчала, затем спокойным тоном добавила: — Помогу тебе. Не ради тебя, бестолочь. Ради бабы Таси. За тебя просила…
Помолчав еще секунду, уронила:
— Любила она тебя, Федор.



Теги:





0


Комментарии

#0 19:07  17-11-2010X    
Гут!
#1 19:13  17-11-2010Шизоff    
хорошо
токо после полотенец запятая нахуй не нужна гггггг
расшнурованый берц всё ж лучче, имхо
пеши исчо
с рубрекой
#2 19:20  17-11-2010Шева    
Начало очень даже. Не урони.
#3 19:26  17-11-2010Az esm    
Яблочного Спаса в Союз писателей! Так в жизни и бывает...Литература, однозначно!
#4 19:29  17-11-2010Az esm    
"«Вот и дома. Дома нет. Домик съели на обед», — почему-то мелькнула у него в голове дурацкая детская считалка. Шилак вернулся домой.
Он отправился на кладбище на следующий день после возвращения из зоны. Купил в гастрономе буханку черного, два пузыря русской и банку килек."

Что то Горьковское, но это мой любимый русский писатель.
#5 19:31  17-11-2010Timer    
Неплохо. Заинтриговал. Посмотрим чо будет дальше
#6 19:47  17-11-2010Шизоff    
Римантассу понравится эта хуйня(с)
#7 20:02  17-11-2010Az esm    
Шизоff русская «С» в скобках типа и да и нет. И что римантас хоть в каком — то месте мерило качества произведения?!
#8 20:05  17-11-2010Шизоff    
ничего не понял из этой рулады
#9 20:05  17-11-2010Az esm    
Яблочного Спаса в союз писателей! И ещё Чёрного Куба(последний конченая падла, зато поэт божественный!).
#10 20:06  17-11-2010Гусар    
неплохое начало
#11 20:07  17-11-2010Лев Рыжков    
Читается не сложно. Герой, его проблемы — понятны. Особых стилистических красот не заметил, да и ну бы их нахуй.
А стишок «Вот и домик» — энергетический центр текста, кстате. Очень изящно.
З.Ы. «Дорога» — ни хуя не Гаркушина. Дмитрий Озерский — автор текста. А музыка — Леонид Федоров. На будущее.
#12 20:08  17-11-2010Az esm    
Шизоff, Яблочный Спас прекрасный прозаик, Чёрный Куб-поэт, а твой лепший кореш(ну извините...)…
#13 20:11  17-11-2010Шизоff    
какое отношение к тексту прекрасного прозаека имеют все остальные? хватит уже муть разводить
да, и ник у тебя неправильный. скромность украшает.
#14 20:14  17-11-2010Az esm    
Love Writer -можно высказать мнение… Ты просто пошлишь, вероятно думая, что это работает на стилистику.Ты умеешь держать читателя в мире своих грёз-русский Стивен Кинг.Маты и секс тебе только мешают. Тебе светит место в истории русскоязычной литературы, я всего тебя читал… Я в мире твоих грёз, но я хочу другие грёзы, как у Ефремова, но кстати с уважением и извини…
#15 20:17  17-11-2010Az esm    
Шизоf, ты хоть раз заморачивался вопросами самоидентичности?!
#16 20:17  17-11-2010Шизоff    
я который раз не понял о чём ты вообще
#17 20:21  17-11-2010Az esm    
Шизоff, это ничего, что я не воспринимаю твоего друга как поэта… А что о тебе… Спас о жизни пишет… А мы и хотим о ЖИЗНИ!!! Потому, что мы ей живём!
#18 20:35  17-11-2010Шизоff    
Аз, тебе не кажетсо, что ты как-то слишком много знаешь о моих друзьях? И при чём тут поэты, самоидентификации, кто эти МЫ, которые хотят ЖЫЗНИ которой жывут? и что, блять, обо мне?!
#19 20:41  17-11-2010Тика    
Очень хочется прочитать продолжение.
#20 20:47  17-11-2010Яблочный Спас    
Аз, спасибо за оценку, но пожалуйста, не стоит превращать обсуждение креоса ХЗ во что. Мне очень важны мнения тех, кто прочитал.

Лев, спасибо за замечания. Учту. Просто дело в том, что Шилак и не должен был знать этих тонкостей. В те времена, у нас, Аукцыон ассоциировался в основном с Гаркушей. Потом с Леней. А о Диме Озерском основная масса и подавно не знала. Тем более, такой персонаж, как Шилак.

Антон, я понял гггггг

Шева, постараюсь.
#21 20:51  17-11-2010Лев Рыжков    
А мне кажется, ничего бы страшного не произошло, если бы герой такие тонкости и знал. Вон, у главреда в «Гастарбайтере» герой тоже не с курорта вернулся, но про джаз и классику рассуждает. И нормально.
#22 20:54  17-11-2010Яблочный Спас    
Кто нибудь следующий будет поумней. Обещаю. А этого типа поздняк переделывать, к сожалению.
#23 20:56  17-11-2010дервиш махмуд    
 без всякой метафизики, но добротно.
#24 22:39  17-11-2010Безобразная Эльза    
Приятно так читнуть.
#25 22:56  17-11-2010castingbyme*    
хорошо, чисто
За время его отсутствия, в окружающем мире произошли значительные изменения (с) — запятых много ненужных
по тексту —
Такие же, как Шилак – болтались в разные стороны. По поверхности. Без определенной цели. Как мусор. Вот и сбивались как бычки в луже в стайки.
Мутный поток значительно ускорил течение и превратился в бурную, полноводную реку, поднявшую на поверхность всю дрянь, которая доселе незаметно копилась где-то на дне.
здесь, по-моему, нестыковка
#26 23:07  17-11-2010Яблочный Спас    
Да кастенг. Запятые — моя беда пока. Вспоминаю, учу уроки.
Остальное — нестыковок нет. можно было бы прояснить чутка, да потом добавлю кой чего все равно. Поровнее будет. Спасибо.
#27 23:08  17-11-2010Na    
Очень понравилось.
#28 23:09  17-11-2010Na    
Буду ждать продолжения.
#29 23:09  17-11-2010Шизоff    
хуйня эти запятые
их не обязательно расставлять по правилам. интонационно могут быть лишние, могут не быть совсем.
#30 23:13  17-11-2010castingbyme*    
Антон, я с тобой спорить не буду. Забанят опять.
Но блять запятые это не концерт по заявкам
#31 23:14  17-11-2010Шизоff    
ты же не со мной споришь
а с ФМ, Кафкой и Джойсом
а от себя могу лишь сказать, что когда проговариваешь фразу, то она порою очень сильно расходится с правилами.
#32 23:15  17-11-2010castingbyme*    
Кафка и Джойс для меня не авторитеты в русском, извините
#33 23:16  17-11-2010castingbyme*    
а где ты у ФМ видел не по правилам расставленные знаки препинания? просто чисто из любопытства
#34 23:17  17-11-2010Шизоff    
гыыыыыы
да при чём тут русский не русский? экая ты смешная, ей богу
слушай, почему русские за рубежом становятся русскее рускех?
* Аксаков оделся настолько по-русски, что стал походить на персианина*
#35 23:19  17-11-2010Шизоff    
я просто знаю мнение Достоевского по этому поводу. его тоже порядком подзаебали корректоры и редакторы.
#36 23:20  17-11-2010castingbyme*    
вот что ты к зарубежу привязался? люблю я русский, блюду чистоту его, преподаю опять же, ещё и в Москве преподавала, ну и что? Завязывай с подъёбками
#37 23:22  17-11-2010castingbyme*    
а вот Чехов с Толстым на корректоров и редакторов не жаловались. В гимназии хорошо учились, наверное
#38 23:22  17-11-2010Шизоff    
ну потомушто смешно святее Папы выглядеть. говорю же, ты не одна такая, а значит есть тенденция.
#39 23:24  17-11-2010castingbyme*    
да, пусть до каких-то Индий сияет родина моя. И до Ганга
#40 23:36  17-11-2010Яблочный Спас    
Проблема есть. Мне к примеру ближе руководствоваться интонационностью. Правила действительно иногда не дают возможности показать что-то, усилить и т.п. А если уж брать за критерий грамматики word, то там такая хуйня иногда происходит… Вот и вылезают (или пропадают) запятые там всякие… Со стихами вообще пиздец какой то творится — как хочешь, так и хуяч.
#41 23:40  17-11-2010Яблочный Спас    
Поэтому точка зрения Шизоффа мне понятней и ближе. Но, возможно, кастинг, как апологету канонического языка до пизды такие доводы, не в обиду.
#42 00:11  18-11-2010метеорит    
ритм есть, убаюкивающий. как будто аудиокнигу слушаешь
#43 00:13  18-11-2010castingbyme*    
стихи это ведь ты знаешь совсем другое там иногда важно чтобы читатель сам расставил акценты
ворд — критерий грамматики — щас сдохну со смеху
какая в жопу интонационность если ты после обстоятельства запятую ставишь? Вчера я пошёл гулять. Вчера — обстоятельство, его можно выделить интонацией, но запятой не надо. По-твоему, можно любой член предложения выделить? тогда ставь после каждого слова запятую, а не выборочно.
Вся лекция только для тебя совершенно бесплатно.
А текст твой очень хороший, это я брюзжу на ночь. Настроение сегодня
меланхолия рябит в глазах (с)
#44 00:21  18-11-2010Яблочный Спас    
я критерий в кавычки взять забыл. думал понятно. Да не, все по делу вообщем. филен данке фрау кастенг
#45 00:52  18-11-2010метеорит    
одну тока нестыковочку заметил. про нож с наборной рукоятью. если это подчеркивает его такую брутальность, зека всё же, типа, то сам он за периметр это вынести не мог даже по освобождению, всё только через охрану. но чувак по тексту рта ни с кем не раскрывал. ну а если канешна лезвие лежало дома у бабки таси и ждало его, то вопросов не имею
#46 03:06  18-11-2010Чёрный Куб.    
не читал, тк очень много букв, но рубрика стопудово заслуженно.
с рубрикой.
#47 09:16  18-11-2010Яблочный Спас    
Cпасибо метеорит. В точку.
И тебе ЧК, отдельное ггггггггг
#48 09:18  18-11-2010херр Римас    
хорошая вещь. понравилось.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
12:13  06-12-2016
: [52] [Литература]
Буквально через час меня накроет с головой FM-волна,
и в тот же миг я захлебнусь в прямых эфирных нечистотах.
Так каждодневно сходит жизнь торжественно по лестнице с ума,
рисуя на полях сознанья неразборчивое что-то.

Мой внешний критик мне в лицо надменно говорит: «Ты маргинал,
в тебе отсутсвует любовь и нет посыла к романтизму!...
18:44  27-11-2016
: [12] [Литература]
Многое повидал на своем веку Иван Ильич, - и хорошего повидал, и плохого. Больше, конечно, плохого, чем хорошего. Хотя это как поглядеть, всё зависит от точки зрения, смотря по тому, с какого боку зайти. Одни и те же события или периоды жизни представлялись ему то хорошими, то плохими....
14:26  17-11-2016
: [37] [Литература]
Под Спасом пречистым крестом осеню я чело,
Да мимо палат и лабазов пойду на позорище
(В “театр” по-заморски, да слово погано зело),
А там - православных бояр оку милое сборище.

Они в ферезеях, на брюхе распахнутых вширь,
Сафьян на сапожках украшен шитьем да каменьями....
21:39  25-10-2016
: [22] [Литература]
Сначала папа сказал, что места в машине больше нет, и он убьет любого, кто хотя бы ещё раз пошло позарится на его автомобиль представительского класса, как на банальный грузовик. Но мама ответила, что ей начхать с высокой каланчи – и на грузовик, и на автомобиль представительского класса вместе с папиными угрозами, да и на самого папу тоже....
11:16  25-10-2016
: [72] [Литература]
Вечером в начале лета, когда солнце еще стоит высоко, Аксинья Климова, совсем недавно покинувшая Промежутье, сидя в лодке молчаливого почтаря, направлялась к месту своей новой службы. Настроение у нее необычайно праздничное, как бывало в детстве, когда она в конце особенно счастливой субботы возвращалась домой из школы или с далекой прогулки, выполнив какое-либо поручение....