Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Палата №6:: - Кладбище попугаев. Глава 1

Кладбище попугаев. Глава 1

Автор: Ромка Кактус
   [ принято к публикации 21:16  10-12-2010 | Щикотиллло | Просмотров: 572]
В четырнадцать часов утра Александр Исаевич, как всегда, проснулся, отреагировав на мелодичный звон золотого рельса, подвешенного в холле; по рельсу бил платиновым молоточком слуга в ливрее с аксельбантом. Александр Исаевич с полчаса провёл на иридиевой параше, выкладывая калом очередное глубокомысленное эссе. Затем он принялся за завтрак, разминая ложкой плававшие в юшке лица критиков, писавших при жизни недоброжелательные отзывы о сочинениях Александра Исаевича.

За окном послышались бодрые крики и кутерьма. Александр Исаевич вышел на балкон. Внизу собралась огромная толпа школьников в форменной одежде, словно Уроборос охватывала она дворец писателя. Дети держали в руках транспаранты: «Больше Солженицына в школьную программу!».

Александр Исаевич дождался тишины и обратился к детям с такой речью:

- Но что же я вам дам? Вы забрали уже всё, что было!
- Ещё! Ещё! – скандировали дети.
- Разве что это, — сказал Солженицын, распахнул халат и стал стягивать с худых бёдер серые трусы с жёлтым пятном.

Я поставил точку и принялся смотреть в высокое, забранное решёткой окно моей камеры. В небе сгущалась тропическая тьма, и изредка в проёме окна мелькали листья пальмы, похожие на зазубренные мечи палача. Что такое эта тюрьма для человека, проведшего всю жизнь в одиночной камере собственного черепа. Жалкие пасквили, которыми я развлекал себя в минуты отдыха от пыток, годились разве что на подтирку задницы начальника блока, который наведывался ко мне каждый вечер и уносил рукописи. Со временем у его жопы от чтения моих шедевров выработалось очень специфическое чувство юмора: она могла пустить жидкого на Вечернем Балу Надзирателей, заляпав платье Властелина Цензурного Комитета. Создавалась пожароопасная ситуация. Град пощёчин обрушивался на дряблое лицо начальника блока, тряслись бульдожьи щёки и брызгала слюна; срывались лычки, парики, вырывались вставные челюсти и протезы, всё это бросалось в кучу, а начальник уползал восвояси в виде подвижной протоплазмы. И каждый вечер повторялось одно и то же: очко трубило жидкую Марсельезу.

Ко мне относились как к скотине: надолго лишали еды, снов, возможности публиковаться в толстых журналах. Впрочем, заключённые писательского блока быстро нашли способ подкормиться. На прогулочном дворике, за сараем с инструментами, возле выгребной ямы была устроена лобковая грядка, где откармливались вши, размером и вкусом напоминавшие лобстеров.

Тяжким было моё преступление, осмеяние Святой Церкви, и суровыми были мои наказания. Надзиратели закрепляют меня на стуле, накачивают бустрофедоном и читают дуплетом Фому Аквинского и Франциска Ассизского. Под бустрофедоном я вижу, как гигантский голубь отрывает клювом голову святому и тащит ко мне:

- Хочешь? Хочешь? На!

Пустой птичий глаз разглядывает меня в упор, ищет трещинки, слабые места. А я думаю о том, что все голуби – это разжалованные попугаи. Так же и человек без внутренней радуги блеклое говно и латентный хоругвеносец.

- Братия овцы во ветчине, придите ко моему алтарю, расстроенному Ундервуду, с которого усмешку пою! Бешеному писаке гекзаметр не трюк. Но я поклялся на холодце из всей Русской Классической Литературы не злоупотреблять фигурами речи, от которых у иного читателя может быть несварение, как от фиговых листков.

Истязатели мои нашли новый способ. Меня забрасывали в мёртвую петлю ума*, где я корчился и сучил ногами, а кардиограф выкладывал все тайны моего сердца.

Так шло время. Полипы души моей не вытравишь никакой анафемой. Я видел сквозь слёзы, как серебрятся в ночи волшебные пузырьки поноса на губах моих критиков. У редакторов издательств, имевших со мной дело в прошлом, открывались стигматы в самых неожиданных местах. Словно халцедоновая конкреция разрасталось моё эго.

- Я вижу, ты готов.

Меня вывели из камеры и отвели к Начальнику Тюрьмы. Сырая терракота его двойного лица.

- Никаких больше процедур. Мы видим, ты чист.
- Чист?
- Твой стиль. Он окончательно стёрся. Так теперь пишут спортивные обозреватели. Сомневаешься? Возьми любую газету.
- Что это значит?
- Ты думаешь, нас волнует, о чём ты пишешь? Никогда не волновало. Нет никакой принципиальной разницы, хвалишь ты строй, хаешь – главное, как ты это делаешь. Мы пересажали всех, чей стиль хоть на толику выбивался из так называемой нормы. Отклонения несут метафизическую угрозу, они открывают человеку бесконечные возможности его духа. Наши камеры переполнены не мятежными гениями, как можно было бы предположить, целый блок забит косноязычными дегенератами, с трудом складывающими слова в предложения. Они тоже мнят себя творцами. Мы кормим их их же собственными нечистотами, это безотходное производство. Но самые страшные выродки — это, конечно, те, кто считает себя поэтами. Четверостишие такого поэта разъедает стальной лист толщиной пять миллиметров. Мы думаем найти им применение в военной отрасли… Но это всё не важно. У нас есть для тебя работа.
- А что, если я откажусь?
- Не откажешься. Искать истину дело всей твоей жизни, не так ли?
- Что вы хотите?
- За мной стоят очень высокие люди, за мной, за Цензурным Комитетом, это люди Литературной Отрасли. Литература во все времена приносила стабильный доход. Это что-то наподобие наркотика, писатель вроде химика, и не надо тратиться на расходный материал: лаборатория у него же в голове. Единственное затруднение, писателя гораздо труднее посадить на короткий поводок, талант в несвободе хиреет, это доказано многолетней историей. Всех опасных писателей закрыл Цензурный Комитет, многие тут сидят по совершенно нелепым статьям, всё придумывалось в спешке, на ходу, да и кто станет интересоваться? Оставили самых никчёмных, посредственных, послушных. Конечно, тарифы на их труды резко упали, но издателей всё же беспокоило то, что авторам надо платить хотя бы мизерный гонорар. Тогда в секретной лаборатории были созданы гибриды человека и попугая, языки, как мы их зовём. Язык способен повторять определённые смысловые конструкты, которые в него закладывает оператор. Всю Отрасль обслуживает несколько десятков человек. Они чистят клетки, засыпают в кормушки корм и молотого Голсуорси, собирают листы с текстом в макеты, макеты отправляют издателям. Массовый читатель хавает дерьмо и просит добавки.
- Так было всегда.
- Да, но теперь у нас возникла проблема, требующая неофициального расследования. Начался мор попугаев, Отрасль терпит убытки. И я хочу предложить тебе взяться за это дело.
- Что я получу?
- Свободу, контракты, деньги.
- В любой момент вы лишите меня всего этого. Мне нужны гарантии.
- Какие гарантии я могу предложить? Посмотри в мои глаза, там стоят слёзы.
- Слёзы – лучшая гарантия. Я сохраню это в самом глубоком секторе памяти, куда не доберутся щупальца ваших ищеек. Если это обман, весь мир узнает, что Начальник Тюрьмы плакал.
- Уведите его, — приказал НТ.

Надзиратель стал выпихивать меня вон из кабинета.

В своей камере я получил свёрток с одеждой и пухлый конверт с инструкциями.

Вечером я прогуливался в центре Рио-де-Жанейро; на мне были белые парусиновые брюки и чёрная фетровая шляпа. Я отдавал последнюю дань этому городу, где провёл в заключении столько лет. Моё расследование началось.

_____
* — Кто бреет Пизду Брадобрея, если Пизда Брадобрея отбривает только тех, кто не бреется сам?


Теги:





0


Комментарии

#0 01:09  11-12-2010Саша Штирлиц    
ох тыж ёбаный нахуй.
#1 01:53  11-12-2010Лев Рыжков    
А что. С некоторым даже удовольствием осиливал. Иные пассажи на конкретное такое бугага высадили. А от иных долго думал. Про разжалованных попугаев очень понравилось.
#2 02:00  11-12-2010дервиш махмуд    
эстетически выверенно. очень хорошо читается. как всегда, впрочем.
#3 03:12  11-12-2010дважды Гумберт    
здорово. Солженицын бы одобрил.
#4 03:38  11-12-2010Саша Штирлиц    
начало повести напомнилдо Войновича с его «2042» Карнаваловым вся хуйня
#5 06:43  11-12-2010Никита Павлов 2    
Уильям Оккам бреет…
#6 10:51  11-12-2010Шизоff    
какой сердитый молодой человек
#7 11:46  11-12-2010Арлекин    
адъ
#8 11:57  11-12-2010Ромка Кактус    
радикально

Саша, Войновича йа никогда не любил, поскольку пляшу от йазыка, а у него он весьма посредственный, как мне представляетсо. вот Алешковский совсем другое дело, хотя толком его пока не почитал
#9 12:03  11-12-2010Pusha    
«Шизоff
в чём-то согласен с Арлекином»
Шизов, прости, твой камент случайно под раздачу попал ггггг. Но я Полностью согласна с каментом сим
#10 12:04  11-12-2010Шизоff    
Александра, каментов ли жалеть в судьбоносное время?
#11 12:07  11-12-2010Арлекин    
хорошо я зарядил, да. стыдно перед редаком, что парился сносить эти двести каментов
Ахуенно
#13 14:58  11-12-2010Яблочный Спас    
очень заебись. сумасшедший текст
#14 15:22  11-12-2010shushu    
напыщенно-бравурная хуета, или не мое совсем
#15 15:46  11-12-2010Ромка Кактус    
shushu

слышь, критег, у тя рот в говне. когда йа пейсал о коснойазычных дегенератах, неспособных сложить предложенийе, йа имел в виду как раз таких, каг ты. иди перечитай, что ты там насочинял про пиво, которое развивает номеренийа
#16 15:55  11-12-2010shushu    
я же, по-моему, однозначно высказал свое мнение о прочитанном. или речь идет о чем-то другом?
#17 16:02  11-12-2010Ромка Кактус    
речь о том, что ты, шушу, долбайоб и свойо мненийа можешь высказывать в свойу прямуйу кишку перед тем, каг лечь спать
#18 16:11  11-12-2010shushu    
ты, похоже, из разряда ранимых дурачков, Кактус. какая разница, что там я накорябал в свое время? мне не понравилось то, что я прочитал. я высказал свое мнение. это нормально, ведь существует такое понятие, как субъективное мнение. я прекрасно понимаю, что не могу разбить тебе еблет за подобные слова, ты понимаешь это в том же контексте, и катишься, по-наклонной… зачем? не понимаю
#19 16:38  11-12-2010Ромка Кактус    
шушу, твойа способность оценивать уже объективно оценена, см. выше
#20 17:12  11-12-2010shushu    
тавтологией попахивает, да ладно. ну раз объективно, так объективно… хуле мне, невежде, судить, если Ромка… Кактус… сказал.
#21 19:10  11-12-2010Никита Павлов 2    
Какие высокие отношения!
#22 19:55  11-12-2010Нови    
Ну вот — про писателей Ромка стал писать, а это, кажется, последнее дело, да и желчи многовато для такого молодого даровитого автора.
#23 20:01  11-12-2010Нови    
Название, опять же — хорошее. Напомнило незабвенного. Ты Ромка с писателями общайся пореже, ведь всем известно какие они бляди.
Это мое объективное мнение, конечно.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
11:51  08-12-2016
: [1] [Палата №6]
Пусть у тебя нет рук,
Пусть у тебя нет ног,
Ты мне была как друг,
Ты мне была как сок.

В дверь не струи слезой,
И молоком не плачь,
Я ж только утром злой,
Я ж не фашист-палач.

Выпил второй стакан,
С синью твоих глазниц,
Высосал весь твой стан,
Вместе с губой ресниц....
08:27  04-12-2016
: [14] [Палата №6]
Пропитался тобой я,
- Русь,
Выпиваю, в руке
- Груздь,
Такой грязный,
Но соль в нем есть.
Моя родина разная,
Что пиздец.
Только грязью
Не надо срать
Что, мол, блядям там
Благодать.
В колее моей черной
- Куст.
Вырос, сцуко,
И похуй грусть....
09:15  30-11-2016
: [62] [Палата №6]
Волоокая Ольга
удаленным лицом
смотрит длинно и долго
за счастливым концом.

Вол остался без ок,
без окон и дверей.
Ольга зрит ему в бок
наблюденьем корней.

Наблюдением зрит,
уделённым лицом.
Вол ушел из орбит....
23:12  29-11-2016
: [10] [Палата №6]
Я снимаю очередной пустой холст. Белое полотно, на котором лишь моя подпись, выведенная угольным карандашом. На натянутой плотной ткани должны были быть цветы акации.
На картине чуть раньше, вчерашней, над моей подписью должны были плавать золотые рыбы с крючками во рту....
Старуха варит жабу, а мы поём. Хорошо споём – получим свою долю, споём так себе – изгнаны будем в лес. Таковы обычные условия. И вот мы стараемся. Старуха говорит, надо душу свою вкладывать. А где ж нынче возьмёшь такое? Её и раньше-то днём с огнём, а теперь и подавно....