Все тексты

Я сегодня садист-Мефистофель,
Сатана и Пинхед мне близки;
Препарирую бедный картофель,
Вырезаю усердно глазки,

Верещит, содрогаясь от боли,
Я снимаю с него кожуру,
Разделяю на мелкие доли
И другого страдальца беру....

Попутный был ветер до Доброго мыса,
И шли мы недолго от города Лисса -
Как сразу открылася течь.
И всё с той поры получилось не гладко:
Болел капитан — как всегда, лихорадка,
И в дрейф приходилось нам лечь.

Но ветер крепчал, мы убавили блинда,
Собаку большую по имени Линда,
Как вдруг защемило в штурвал....

Вечером, после не долгих уговоров директора аэроклуба, он получил телефон Светланы. Но была проблема. Это был домашний телефон. Он сбился со счета, сколько раз его набирал, но в ответ каждый раз слышал длинные гудки. Телефон молчал.
Молчал он и на следующий день, и через день и через три....

Диалог Соломона и ЕЕ:

Соломон: Я тебя не задолбал количеством смс за день?
Она: Ты меня задалбываешь только сам знаешь чем, а в остальном нет
Соломон: Наездами?
Она: Я ни как не понимаю почему ты пытаешься во мне увидеть постоянно негатив по отношению к тебе?...

Ты словно водорез дамбы.
Тысячи тон бетона,
Мокнущих век дабы
Не более чем стоном,
Осталась сила прибоя.

Он воет.
Бросает пощечиной пену.
Ты видишь это и жадно
Смеешься его плену.

Не важно.
Пусть жалко его мощи,
Гига их мать ньютонов....

— Профессор, вы не могли бы нам помочь? – раздался неуверенный голос с самой верхотуры пустой студенческой аудитории.
Профессор поднял глаза и рассмотрел две фигуры: юнца и сидевшую у него на коленях девицу, причём лица молодой особы было не разглядеть, она сидела в позе «лицом к лицу»....

«Я вернусь к тебе гостем нежданным
Под пронзительный плач журавлей.»
Саша Штирлиц


Вернулся я внезапно из отдалённых мест.
Меня не выдаст Штирлиц, Шизоф меня не съест

Родной своей бабули прилежный ученик
Попробую достойно нести свой новый ник....

Не знаю точно: есть ли, други,
То место, где снега и вьюги
На время сонной кали-юги
Сковали севера покой

Там говорят скалы громада
Непостижимая для взгляда
Всему что движется – преграда,
Стоит неведомо на кой

В тысячелетье раз (про это
В преданьях сказано Тибета)
Совсем с другого края света
Моря и земли обогнув

Туда, как смертницу на плаху,
С ума сошедшую со страху,
Незримый дух приносит птаху
Точить о хладный камень клюв

Века?...

Эй, на верху! мы, не то что бы очень настаиваем,
Но, не могли бы вы не сучИть так своими ногами?
Хотя, это, бесспорно, честь — быть раздавленными,
Тем более такими большими и прекрасными вами.

Вы уж простите покорно, нас, малогабаритных,
мы понимаем — смотреть вниз не вполне удобно....

(ну раз уж не про осень...)

Мы вышли к ним в тыл красиво. Вот только б понять где кто...
Накрыло меня разрывом… осколками — в решето.
Тот бой был, наверно, слишком… Но помню, пока живой:
Напротив лежал парнишка с оторваной головой.
На новенькой униформе пришпилен «Железный крест»....

Вечер душил. Воздух был липким, как грязное постельное белье больного, ссущего под себя. Солнце упрямо отказывалось садиться, тянулось последними хилыми лучами к уходящему дню. «Это твоя жизнь, и это твоя грязь», — стучали у меня в голове слова из безымянной песни, услышанной вчера утром по радио....

Когда Саша начинал смеяться, я невольно приподнимал кружку с пивом. Он закрывал рот своей великаньей ладошкой, а сто двадцать честно заработанных килограмм пускались в пляс, нещадно раскачивая стол. Саша не был толстым, просто в него вмещалось много всего....

Татьяна – очень приятная женщина, но одинокая, и отказать ей я не мог, конечно. Не помню, что ей нужно было повесить на стене, но поначалу надо было стену просверлить.

– А дрель у тебя есть?
– Дрель я взяла у соседей, сверла вот хорошего нет....

Мадам глупа не по годам.
Мадам верна себе –
и если не построит, то разрушит.
Переезжаю. Сортирую хлам.
Вытряхиваю душу плюшу.
Дописан фолиант, последняя глава,
банально и финально – годы-главы,
и черт с ним, что ни имени, ни славы,
и лава превращается в базальт –
издержки нещадящего режима —
но у тебя — мои глаза и мой азарт....

«Я – твой супермаркет» — сказала Жоанн
«В нем есть все..!» — И бросила трубку
А мне хотелось поговорить с ней минутку
Но она сразу же пошла принять ванну

А я? Я пошел погулять, просто так
Без собаки, без сына, без всякого…
Я икал, но икота так и не перешла на Якова
И все друзья принялись шептать: «Бабанин – дурак!...

С людьми не гоже мне общаться,
С отребьем всяким и жульём.
Своих хватает домочадцев,
Мы с ними весело живём.

Вчера преставился Кондратий,
Я телевизор кличу так.
Сломался, гадина, некстати,
Под хохот комнатных зевак....

Море — оно разное… Может быть гладким, как поверхность мыльного пузыря, может быть страшным, пугающим… но после шторма всегда возвращается солнце и лаской своей утирает выступивший от страха пред морем на прибрежных скалах пот… Море — это песок, что греет даже через подошвы сандалий и весёлые стайки рыбьих детишек, храбро тычущих носами в ноги купальщика… Это ослепительные солнечные блики, рисующие цветные узоры на внутренней стороне блаженно сомкнутых век, солёный ветер, обдувающий разгорячённое лицо и тяж...

Соломон размышлял и в очередной раз мысленно воспроизводил в голове монолог о музыке, пытаясь сопоставить известные строки из романа Стругацких, с чувством, которое ему длительное время не давало покоя. Любовь?
Соломон пытался разобраться со странными ощущениями, которым он не в силах был найти объяснения....

Очень часто родители пытаются навязать детям свои жизненные и моральные принципы, убеждения, свято веря, что это поможет чаду прожить хорошо. Как правило, выходит совсем наоборот. Ребенок в таком случае проживает жизнь так, как хотел бы это сделать его отец, с неизменным крушением личности....

Часть 11. Как все
Марина, подобрав ноги под себя, сидела на диване. Перед ней, на журнальном столике, стояли полупустая бутылка вина и бокал. Словно очнувшись от глубокого сна, Марина, наконец, заметила меня:
— Марк? Это хорошо, что ты уже пришёл… У меня к тебе есть серьёзный разговор....