Все тексты

— Владимир Степанов, 25 лет, любимый писатель – Курт Воннегут, всё правильно?
-- Да.
-- Проходите.
Я вошёл в тесную комнатушку, почти всё место было занято раскладными стульями, один из них был свободен. Я сел, и почти сразу же в комнату зашёл мужик в кожаной куртке со здоровой мордой....

(ща экспрессии будет...)

Третий день он ни ест, ни пьет — не найдёт покоя,
То пойдёт к двери, но, открыв её, с силой опять закроет;
То сидит истуканом каменным, древним, со злою мордой,
Ничего не рассказывает — молчит. Типа — гордый.
А то корчится на полу, словно достала подлюка-грыжа,
Ничего не видит, один как перст, ничего не слышит....

он кажется всем, что я в этой жизни обязан увидеть,
но, черт побери, на него невозможно смотреть:
мерещится в каждом случайном прохожем Овидий,
земля эта — все что угодно, да только не твердь.

и все, что ни скажешь, тотчас обращается в сагу,
и все, что ни выдохнешь — либо строфа, либо дым....

Пробуждаться от обморока Степа не спешил.
Надеясь еще, что катавасия с Воландом ему приснилась, он вяло, но все же припомнил, что пребывание в Ялте может быть неприятным по одной деликатной причине. Последняя образовалась немедленно, едва Степа открыл глаза....

Тёмная история
приключилась ночью:
ты зашла в тратторию,
заказала «dolce»*.
Глазки томно-синие,
чёрные чулочки...
Всех изгибов линии
были непорочны.
Прелесть что за дамочка!
Изгибала спинку...
На щеках — по ямочке,
меж грудей — ложбинка....

15-35

Я даже не офисный планктон – я неудовлетворенная миром плесень, разъедающая изнутри систему. Если я не найду смысл в ближайшее время – свихнусь, покончу с собой, начну бунтовать и говорить правду! Когда в торговом центре к вам подойдет девушка с растрепанными белыми волосами и начнет рассказывать, что вас все обманывают – не пугайтесь....

Один барон был так влюблен,
Что заболел вдруг тяжко.
Король, узнав, покинул трон
И поспешил к бедняжке.

Узнать все захотел патрон,
И тут барон, краснея,
Открыл, что поуши влюблен
В девицу Дульсинею.

Пардон! Патрон и сам влюблен
Все в ту же Дульсинею!...

Полночный город, стылый и пустой
Высоток скалы с редкими огнями,
И фонари сражаются с луной.
За право населить дворы тенями.

Он мирно спит, мой город тишины,
Он кротко ждет, когда проснутся люди,
Застонут мод машинами мосты
Всё заспешат....

14-00

После того, как я пережила выволочку, унижение и одновременное повышение, самым правильным было бы позволить себе короткий отдых, чтобы перевести дух. Пора прерваться и покушать.
Нашу столовку недавно переименовали в ресторан, теперь над входом висит вывеска «La Roma», между столами стоят искусственные елки, и только меню остается прежним....

К ночи небо прохудилось,
Прохудилось к ночи небо,
Что хотелось, то не сбылось,
Что не сбылось — будет небыль.
А еще бывает нежить —
Не животное начало.
Мне тебя не стоит нежить,
Чтоб по мне ты не скучала.
Неврастеник старый в дреме,
В дреме старый неврастеник —
В старом доме, сером доме,
В доме старом между стенок....

А нам двух лет хватило, чтобы ощутить
рутину.

Время смазывало краски жизнерадостной
картины.
И иллюзии тускнели под напором
обстоятельств: Каждый новый день недели разрывался от
проклятий… Обвинять друг друга, стены-стало делом
повседневным....

Под своды новоявленных вертепов —
Где жизнь кипит в кошмарном полусне,
Явилась обнажённая Эвтерпа,
Чтоб выклянчить немного слов о ней.

Стояли люди, рты свои разинув,
Глядели на неё, но, вот дела,
Их подвела мамаша Мнемосина,
Иной сложился их мычаньем лад....

Ни единой не издано книжки,
Нужно в Сеть непременно зайти.
Корифеи ругают: «Мальчишка!
Все стихи твои только в Сети!
В паутине всемирной таланты
Ты свои зарываешь и стих,
Почему до сих пор не издал ты
Сочинений собрание своих?»
И отцы, помня годы застоя,
Когда сборник стихов был мечтой,
И писали лишь «в стол», «в антресоли»,
Проклиная на кухнях застой,
Получили свободу и стали
Просто сами себя издавать,
Сдунув пыль, всё, что было, издали,
И неважно, кто будет чит...

Интернет нас не ждет, но питает надежду
Чередуются лица, чьи записи с просинью
В сентябре зависает все сущее между
Между скукой и радостью, меж летом и осенью…

Светлой грустью исполненный сердце им не согрею
Злоба пусть опадает с этих душ листопадом
Жалость здесь не советчик и простить не сумею....

Не люди мы — просто «кто-то»,
Тела без души и сердца.
Штампованны как банкноты
Начищены, словно «берцы».

Ни грамма любви и веры,-
Всё отнял янтарь свободы.
Цель жизни — остаться «серым»
Солдатом безликой роты…

Мы все — лишь частички правды,
Одетые по дресс — коду
(Собака и кости рада,
Что бросит скупая мода)....

Жили-были братья Ким,
Старший — Влад, Антон за ним.
Самый младший брат — Иван
Был, как водится, болван.

Жили-были сестры Ли,
Жизнь спокойную вели.
Повстречали братьев Ким.
Влад понравился троим.

Стали жениха делить,
На свидания водить....

...

Стадион расчищен. По столбу
Лезет вверх без устали и лени
С непоколебимостью во лбу
Соискатель ценной поебени.

Буквой «Пэ» торговые ряды,
Гармонист «Семёновну» хуярит,
Пироги горой на все лады,
И икра, и водка в самоваре.

И блины, ведь масленица, блин,
С муксуном, картошечкой, грибками,
Со сметанкой – кушай, гражданин,
Уплетай обеими щеками....

Вспомнилось вдруг: четырнадцать лет
прошло
так незаметно…

Маленькая, но жизнь,
где иногда похоже добро на зло,
зло — на добро…

Наточенные ножи…
Вещи — по сумкам…
Странная пустота…

Счастье и честность брошены на весы…
Страшно?...

…Папонт ушёл, дом покинул родимый,
где проводил вместе с мамонтом зимы,
где танцевал вместе с мамонтом летом…
Папонт ушёл…Как случилось всё это?
Вдруг не хватило тепла и внимания,
вдруг появились упрёки, рыдания,
вдруг как-то – раз!...