Все тексты

дайте мне палку, потыкаю дохлого клоуна
труп маленькой пони с которой слизну кокаин
дайте хоть что-то чем можно в неволе забыться
под хлебушка мякиш макая в густой гуталин

забьюсь я корягой на дне виртуозов осенних
писать про листочки увядшие глупо, смешно
вас всех расчленить бы в домишках молельных
и виршами вправить мозги чрез тугое гузло

а мне все про небо постылое, дождик и птичек
вещает вскормленная пушкиным тля
вас всех бы в лесок тот, без сала и спичек
и пнем...

Осень в окна стучит, она двери ногой выбивает,
Входит в комнату, молча садится на стул.
В этом городе Осень давно уж никто не встречает,
А она и не ждет, чтоб ты в верности ей присягнул.

Осень ветром холодным одежду с деревьев срывает,
Заставляя прохожих поднять меховой воротник....

ОНА пришла, ОНА не спросит
И накрывая нас хандрой
В атаку ветер ледяной
Опять пугая лето бросит

И ни о чем ОНА не спросит....

Пылают листья на ветру
Словно кометы во Вселенной
Напоминая нам о бренной
Их жизни на пути к костру

Лишь дым сожжений по утру....

обламывай, осень, им кайфы, бабло и мазы,
обламывай, чтоб они поняли наконец-то,
что путь в твое волшебство для таких заказан,
что за малодушие трахнешь их по-немецки.

облизывай, осень, лечи, прогоняй простуду,
всех тех, кто идет во след твоему безумству,
отчаянных, искренних, ебанутых,
люби их по-русски, до обморока, до хруста!...

В черном небе блестит кулак,
В сердце плачет заклятый враг,
Каждый день к девяти в ГУЛАГ,
Но придет она, как весна, бледна.

Стынет в теле густая боль,
В голове правит голый король,
Сны в подсобках съедает моль,
Мертвой рыбе не слышно дна....

Яков Есепкин

Памятник

Мы храм возводили из глины
И слезы гранили нам речь,
Но все превратила в руины
Осенняя черная течь.

Сиреневой кровью фиалки
Горят на распутье дорог,
Тенями влечет катафалки
Цирцея в загробный чертог....

Не тереби меня, рябина.
И так отчетливо, острО,
из детства, запахом костров
сухих аллей шершавый хруст,
и без меня, и до меня
с такой тоской
воспетый куст.

***
Когда же все-таки закончится оно,
такое утомительное лето....

Моя осень захлебнулась серым небом. На пороге
Ее смерти я старался быть приличным, ржать не стал
Только листья-дельтапланы, только лужи-недотроги
Попинал слегка ногами я в различные места

Медных денежек в карманах я надыбал. И вприсядку
Станцевал октябрь буги под гармонь моей тоски
Захлебнуться серым небом — все равно, что выпить яду
На глазницах красно-желтых разложил я пятаки

Мы играли в «третий-лишний»....

...

Успокоились вялые мысли;
подготовилась к спячке душа.
Жёлто-красные парашютисты
оккупируют землю шурша.

И раскрыты поля нараспашку;
тихо мокрое небо поёт
колыбельную засыпающим,
журавлей отправляя в полёт.

Я прикрою чуть влажные веки,
отстегну бритый череп, и… пну,
как пинают мяч форварды в регби -
/и не спрашивайте, почему/....

… И когда, рыдая, они ко мне ползли
И молили, молили, бились о камни лбами,
Я подумал: нет, им не удержать земли.
Я подумал: слабые! быть им теперь рабами.
А потом их царь в полной тишине
Подошёл, не упал как обычно в ноги,
И сказал: «ты больше не нужен мне!...

В детском доме «Янтарное солнце» жилось мне не так уж и плохо. Кормили хорошо, иногда даже вкусно, и к концу осени я опять начал поправляться. Боли в животе, терзавшие меня последние месяцы прошли, а некоторые пацаны перестали дразнить фитилем. Постепенно я осваивался, заводил новых друзей и начал приобретать в коллективе определенный статус....

Растеряла ночь красоту, похоже.
Холодает. Скоро замерзнут лужи.
От костра тепло проникает в кожу,
Но оно никак не согреет душу.
Все – пустое: книги, дела, подруги.
Нет доверия спирту и даже храму.
Может, бросить все – полететь в Кентукки?...

Любовь… конечно, любовь, что может быть слаще. И слово-то как заезженно, напоминает истрёпанный презерватив, неделями гуляющий по вьетнамской общаге девяностых. Бедности дешёвый шик, на всех не хватает – из двоих гандон всегда на ком-то одном, а значит на ком-то больше любви, а значит в джазе только гетеро – дежурная страсть в порядке очереди, на гандоне заплаты скотчем, жвачкой, суровой ниткой, стрелки, пометки химическим карандашом, — XL, XXL, КингСайз, номера телефонов, чьи-то иероглифы, имена на...

Я даже думал, что Сашки уже нет вообще, но случайно узнал, что он опять в психушке и уже несколько лет безвылазно. А его двухкомнатную квартиру оформили, вроде, на какого-то тамошнего ловкого врача. Я не мог не придти.

– Кто вы ему?
– Мы были одноклассниками....

если нас извлекут из ямы
и поставят лицом к расстрелу,
я скажу командиру прямо,
что повторно стрелять не дело.

я сожму кулачки до боли
и заплачу в лицо солдатам
о тяжёлой крестьянской доле
нефильтрованным русским матом.

30....

12-30

Может быть я вправду странная и неуравновешенная, с «биполярным расстройством психики», как говорит про меня Лариса, а Наталья Андреевна, HR-директор, моет руки и молчит. Мне не видно, кивает ли она, соглашаясь с Ларисой, или с жалостью покачивает большой головой, рассматривая свое длинное, породистое лицо в зеркале над раковиной....

Как хорошо поэту жить без музы...
Лишь коньячок, камин и шоколад
Не тяготят его любви и обязательств узы
И жизнь с самим собой стабильно в лад

Зачем писать надрывно о страданьях
О том что счастья как и прежде нет
И чувств не разделенных ожиданья
Описывать в мученьях… смыла нет

Зачем в стихах своих винить кого-то
Что ты один (ведь в этом то и кайф)
За пятницей опять придет суббота
И жизнь размеренна как в песне «it's my life»

Мне повезло… наверно… не болею

[дальше]