Все тексты

Ирка сидела на скамейке в старом парке, кормила с ложечки пухлощекую депрессию и что-то бубнила себе под нос.
- Разрешите? — Крохотный старикашка решительно присел на скамейку.
-А если не разрешу, вы передумаете нарушать мое личное пространство?...

Будьте прокляты!
Вы, которые уничтожили всё то, что мы могли бы полюбить!
Вы! Которые белёсым гнидьём копошитесь на трупе мира!
Вы! Которые жрёте тошнотворное сладкое мясо и блюёте им себе на грудь! И размазываете рвоту по своим телам, как шлюхи ада, облитые спермой сатаны!...

Я тебе предан до беспредела.
Предан до гроба. Как хочешь. Точка.
Хочешь, можешь взять в мое тело,
Если попутаю, то заточкой.

Помнишь, когда на рывок гурьбою
Пятый отряд подорвался летом,
Я и тогда был рядом с тобою.
Да и потом вязали дуплетом....

284-я маршрутка,
Ходит от Большевиков до Гражданского.
Я иду на неё – через несколько улиц.
В ландшафте много чего-то гаражного.
Ветром гонимая в воздухе летает, раскинув рукава – сброшенная кем-то куртка.
За ней летит стая птиц....

моргнула ли ты испугавшись ботинка
летящего строго, упрямой наводкой ?
Наташа не дрогнет, но дрогнет Маринка
Маринка мограя уходит за водкой

Наташа не дрогнет, стоит как стояла
Маринка подходит неровной походкой
она достаёт из штанин одеяло
Наташа считает её идиоткой

Маринку ботинок уже не пугает
от водки Маринка становится лодкой
она одеяло своё поднимает
Наташа с ботинком уходит за водкой

Наташа об двери стучится ботинкой
она обещает быть тихой и кроткой<...

— Ну и что, блять, это такое?
— Как что? Человек!
— Нет, Савва, это не человек, это какая-то убогая пародия, жалкая потуга ученого недоучки. Ты себя Богом возомнил? За это весь твой отдел будет наказан, и мне всё равно, знали они о твоей выходке, или нет....

Данный креос посвящаецо моему возвращению на Литпром.ru (хотя ясен пень не все меня вобще-то знают)
Обьективная критика принимаецо, ибо в связи с некими злоебучими обстоятельсвами афтар не брался за тексты энное кол-во времени, а регулярная практика это сцуко важно....

Земля и небо, струна и вена
Какое вам дело, что я с собой сделал
Опускаюсь низко, твои руки близко
В предсмертном крике исчезают лики
В своей квартире я видел Бога
Я видел Бога совсем не долго
Я видел Бога в человеческом тире
В своей пустоте, в печальном сортире
В твоих глазах я видел ужас
Смерть и радость, красные лужи
Что вам нужно в весеннем свете
Вы старые бляди, вы давно не дети
Весна брыкалась в забытом морге
Весна кричала, ей рубили ноги....

За окном Амстердам. Самолеты построились в ряд,

Ожидая посадки и высадки всех пассажиров.

А они с чемоданами вечно куда-то спешат,

На табло электронном буквы и цифры горят,

В Duty Free покупают духи и конфеты транжиры.

Пахнет кофе в «Старбаксе», играет негромкий джаз....

… Не поеду в Каир, не зовите: понос и пыльно,
и в Тунис не поеду, и на хуй Аддис-Аббебу,
и ваще, если вспомнить, то много так мест, где был я —
как там про воробья,
который везде обедал?
-
Мы отправим Юсю в Париж, и в Мадрид отправим -
пусть напишет стихи — мы их назовём удачей....

День рождения

Я встретил в коме первый день рождения –
Я умер в десять. Дух мой воспарил…
Когда вернулся, мозг, как наваждение,
Почувствовал, что он здесь не один.
Открыл глаза – в палате белый сумрак,
Седой отец стоит в моих ногах,
Как белый ангел....

Небытие.

Куб из чёрного кирпича, безупречной формы, без окон и соответственно без дверей. В этом замкнутом пространстве лежит голый человек, с абсолютно опустошенным лицом, в руках потухшая свеча, издающая странный свет. Свет бледно-салатовый, наполняет сие и без того скорбное помещение, безграничной тоской и отрешённостью....

Над лесом алая тоска
Разбухла, потерявши око,
Качает дерево река
И умирает в ночь осока.
Огонь деревьев съела мгла,
Лишь пахнет холодом октябрь
Луна на облако легла
Как погибающий корабль.
Рябина гаснет, тишь знобит,
А я читаю в лунном взгляде
Как снег невыпавший рябит
С утра в кленовом листопаде....

Утром следующего дня я прочитал найденную в портфеле тоненькую брошюру «Основы безопасности жизнедеятельности», но не нашёл в ней ничего, что могло бы в моей ситуации пригодиться. Я сидел, закрыв глаза и стараясь вообще ни о чём не думать, когда во второй раз появился э т о т....

Мироздания суть — пищевая пирамида,
Человечество в ней — звено, но не вершина.
Скотобойни конвейер вращает Сансары колеса,
Адаты и догмы, законы и нормы — нож в руках мясника.

Справляйте молебны! — ждут кумиры и бога.
Их еда — ваши души, деянья, надежды, слеза....

Расплескались и сгинули летние люди,
отражаясь в зеркальных осколках дождей.
Неизбежность состряпала облачный штрудель
с монохромной икрой из осенних людей.
В кровеносных сосудах пульсирует слякоть.
В голове декаданс перепончатых дней.

Отряхнувшись в прихожей промокшей собакой
отрекусь от тоскливого царства теней....

Егор Неспешный не был членом ВЛКСМ. Не то, чтобы из-за каких-то особых идейных соображений. Просто привык всегда быть самим собой. А от всей этой комсомольской возни несло таким формализмом и лицемерием, что интуитивно хотелось держаться в сторонке. Иногда, выслушав порцию штампованных высокопарных фраз, Егор испытывал чувство лёгкой тошноты....

Твою мать! Споткнулся, отошел порог-стык у дверей. Строители – гады! Твари! Заставлю языками заравнивать всё. Был за границей – смотрел, как там строители работают. Чистенькие, аккуратные, вежливые. А эти?! Ходят в тряпье и глаза, какие то — волчьи....

Он берет телефонную трубку – он говорит Алло.
Ему отвечает металлическим голосом
потустороннее зеркало.

Офис превращается в меланхолический театр.
Рабочий день ковыляет законченный —
Он сбрил щетину. Он больше не Фокс Малдер
Она даёт ему пощечину –

Что делает на его рабочем столе – этот телефон
Старый, красный, дисковый
День может принимать ещё множество форм,
Часы в коридоре тикают....

ушел беспокойный, ни грамма, ни пыли
без повода, мирно, стал черной землей
он бился, кричал, но его хоронили
не слышали, крыли прогнившей корой

там царства границы из мертвых пажей
цветочных канав, небо серых цветов
на дне королевы изломы ключей
запутался волос на стыке оков

лишенный зеркал и улыбок стальных
наследник гвоздя на скелете верхом
поднялся из грязи, из под мостовых
на полчища крыс под крылатым мостом

испуган младенец...