|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
Все текстыНа железных конях,
Как холодные псы, Мы летим в тишине Не миров и войны… А за пазухой только ствол, Сердце всех дорог и времён, Вечный «Кемел» раскурит бродяга, Зажигая аккорды страха, В нашем теле сто вен путей, А ещё земля всех друзей, За дружбана мы все горой, Если, что летит пуля в бой, Если что разнесём мозги, Мы железные волки земли, В нашем сердце то рай, то ад, В нашем рае нам каждый рад, Мы под небом подымем свой флаг, Мы летим по дорогам плеяд, За год всё улеглось и позабылось. По крайней мере, так думали все. Пока меня не отдали в школу. В Средней школе номер три я попал в класс с литерой "Г" как не самый умный. Но каково же было моё удивление, когда в этом же классе оказалась Лошадкина Анжелика....
Быть бабочкой наверно круто!
Порхать все время без забот, Кружить в воздушном вальсе. Вот же чудо! Смотрю на них разинув рот. Их красота, изящество и лёгкость Меня пленит, вот как тут не крути. Они как-будто слеплены искусно Из лепестков оттеплевшей весны.... Бодунные ёжэг с лашадкой
Лошадки стремглав по овальному кругу Упорно так и карусельно бегут А я с похмела. Ни подруги ни друга. Оттенки и свет на глаза мои жмут. Мне жмёт на масге гулкий топот лошадок Их ржанье впивается в ухо моё Укуренный ёжэк осевший в осадок....
Ночью шёл снег.
Первый снег в эту зиму, февральский, и уже нежданный, не просто поздний, а безнадёжно, беспомощно опоздавший, он кутал полутёмные улицы южного, по весеннему тёплого города, в лёгкую дымку быстро тающего зимнего миража, так спешно и неуверенно, как будто понимая свою несвоевременность, как будто ощущая свою несостоятельность, как будто.... Я вчера открыла тайну для поэта,
Как я жертвой пала — жертвою минета. Это было в мае, на границе лета, В ясный день со мною приключилось это! Я всегда мечтала стать звездой балета, Примой-балериной в Мариинском theatre, Но начать решила на задворках где-то, В местном клубе танцев — «Школе Минуэта» Раз Сергей Петрович, минуэта гуру, Похвалил прилюдно за мою фигуру.... Вот и все.
Мне нечего сказать. Твой ответ - пробелы и молчание. Дни чужие, ночи одичалые. В минус сорок даже снегопад Не рискует выползти из дома, Кобели пометили луну, Солнцу оперируют саркому, Рты плюют тягучую слюну, у лопат надорванные спины, волдыри набухли фонарей.... Из окна третьего этажа дома по улице каких-то забытых героев слышен крик души умирающего: - Возьмите мне нахуй полторашку! Возьмите мне нахуй полторашку! Следом, из этого же окна вниз летит телевизор и разбивается об асфальт со звуком сравнимым разве что с попаданием ракеты в бункер террористов какой-нибудь запрещенной на территории Российской Федерации.... Мне прилетело нежданно-негаданно,
косточка черепа треснула, хрустнула, это была железяка карданная, мир разлетелся, распался в корпускулы.. Ноги мои оторвались от тверди, пятки секундно в закате сверкнули, слышу отчётливо "Реквием" Верди, далее мрак, бляяять, опять ебанули!... Нету в жизни ни смысла, ни толка. Редко, чтобы в ней радость была. Но пришла новогодняя ёлка Двадцать пятого где-то числа. Осмотрелась, в углу поселилась, В платье пышном и скроенном «в пол». Иисуса подарок и милость, Словно в сердце зелёный укол.... Стал кот хандрить. Бывало попросится на улицу и пропадёт. Ищут его, ищут, а он сидит с другой стороны сталинского дома и смотрит на самый верхний пятый этаж, как-будто там квартира с приведениями.
Кота уж и не знали чем побаловать, всё ему было не в радость.... Выхожу за какой-нибудь мелочью,
Забываю зачем через пять минут. Я - за дверь, а мороз змеем в щелочку И сидит, ну и пусть, значит ждут. * * * Подостывшие к вечеру трупики под кровать мной запинанных снов, где-то там, между этими хлюпиками, запылилась, издохла любовь....
Обведённый белым мелом,
Головой почти в углу Я лежал, накрытый белым Покрывалом, на полу. А по центру покрывала Ярко-красное пятно. Чем-то мне напоминало Флаг Японии оно. Потрясённый небывалым, Я смотрел с мольбой немой Как лежит под покрывалом Тот, кто был когда-то мной.... Борюсь с миром
До хрипоты, до крови, Разрывая аорты боли, Всё под снегом иду домой, Но нет дома и я здесь чужой, А за пазухой только ствол, Я стреляю в могильный звон, Не хочу умирать сейчас, Дайте сердцу небес и час, Дайте тихо шептать молитвы, Уходящие ветром в титры, Дайте чая глоток и хлеб, Я простой по себе человек, Дайте тихо взглянуть в глаза, Тишине своего бытия, Я оттуда возьму куплет И спою для себя рассвет, Солнце встало и я живой, Но стреляе...
Жил был мужик. Жизнь прожил, добра-говна нажил, сына родил, сад посадил. Бухал не в меру, но и работал так же. Рыбалку любил. В общем, мужик, как мужик. Дожил он лет до шестидесяти. И тут, на беду, скрутило его и попал он в больницу. На скорой привезли, врач посмотрел, говорит, заворот кишок, в операционную его срочно....
Пьеса,
о попытках осознания действительности, и своего места в миропорядке В кабинет к напыщенному человеку входит юноша с пунцовым лицом. Он принёс поэму о себе. Человек за столом незаметно морщась пытается сосредоточиться. Юноша поправляя ослабевшие руки, начинает читать: часть первая Дирижабль Становится так грустно мне всегда Когда летит по небу дирижабль Он чёрен как прошедшие года Но мне его ни капельки не жаль В нём смрадное дыхание всех лет Что... Я в Тебе. Ich bin in dir
Мои свободные "злые" переводы с языка Шиллера и Гёте, Маркса и Вайднера (Stephan Weidner), из "Злых Дядцев" (Bоеhse Onkelz)., Альбом "ВО" "Heilige Lieder" (Святые песни) 1992г. Я в Тебе.... Газировку с апельсиновым салютом
Допиваю до последнего глотка. Нас прохладой встретит завтрашнее утро, Лёгким ветром встретит нас Москва-река. Светят звёзды цвета сладкого кагора Над неловко нарисованным Кремлём. Одеялом ночь спускается на город, Где с тобою никогда мы не умрём.... Я зиму грею выдохом и телом,
Сгребаю снег, тащу в ведре домой. Ну почему так много в белом-белом Того, что называется водой. Зима ко мне, как я к железной ручке - Рванешь и с мясом прямо до костей. Мы с ней на жесткой сцепке сук на случке.... Первое мое отчётливое восприятие Анжелики Лошадкиной произошло в ясельной группе, куда отдавали каждого Советского гражданина чуть только оторванного от сиськи, чтобы их родительницы напротив, могли не отрываться от производства и давать стране норму и даже две нормы, а некоторые особо неугомонные, которые лишь чихнув, запросто рожали тройню стоя в это самое время у доменной печи, давали по три нормы, соответственно количеству новорожденных товарищей.... |
