Все тексты

Летят над Россией декабрьские ветры;
На поле оглянешься – жизнь пролетела;
И оледеневшей земли кубометры
Согреты лишь температурою тела.

Пространства и долгих времен протяженье
В тетрадном листе отражается строчкой.
Вселенная – это лишь воображенье –
В мозгу у тебя превращается в точку....

Морозное декабрьское утро. Снега за ночь навалило столько, что забор между нами и соседями стал единым сугробом. Что очень обрадовало нашего пса Шарика. Теперь он мог спокойно ходить в гости к соседу Бобику. Правда Бобик сидел на цепи и мог только огрызаться на попытки соседа нарушить его территорию....

Уже не твой праздник. Ты день ото дня
В пределах подвисшего шара
Бесцельно теряешь себя, поменяв
До этого, впрочем, немало.
Не меньше осталось. Но день ото дня
Все зримее кажется плоскость.
Вчерашнее ‘я’ в искаженных тенях…

И под градусом девяностым
Теперь ты стоишь, сарафан приподняв,
Маня оголтелым позерством
Пиздатую радость какого-то дня,
Когда это было так просто....

Без доверия страсть – это боль,
это я, в общем, точно знаю.
Я листаю журнал для баб, типа плейбой,
и к моделям страстью пылаю.
Без доверия страсть – это ад,
всевозможных сомнений бездна.
Вот в журнале мачо стоят,
один другого помпезней....

Вот если с тобой приключится беда,
Ты думаешь, этого я не замечу –
Поди разбери, что приходит сюда
Одним неизвестным читателем меньше.

А я буду бледен над чистым листом,
Слезой обнажив перед Господом душу.
Пусть видит, пусть слышит мой сдавленный стон,
Ты нужен мне больше, чем я тебе нужен....

После долгого отсутствия я вернулся в город С. Нужно было навестить больную мать и заодно сменить обстановку, попробовать привести в порядок мысли. За восемь лет город совсем не изменился. Обветшал немного, может быть стало чуть больше дорожных ям. Но в целом, город С....

Уж веет холодом долин,
Поля пусты, леса раздеты…
Велю затапливать камин,
С печалью вспоминаю лето.

Ложусь в подушках на ковры,
Укрывшись одеялом сплина,
Вкушаю Бахуса дары
И вижу летние картины.

Запахнет скошенной травой
Под жарким солнцем в бездне неба,
Воскреснет образ милый твой,
И вновь коснётся сердца нега…

…Наутро сяду в тарантас,
Соседей чинно навещаю,
Потом обедаю у вас
И зазову откушать чаю....

По примеру Будды иль самурая,
Каждый миг я медленно умираю.
Оттого-то и смерть день за днем со мной,
Как в кармане куртки мой проездной.

Словно Будда дал постоянный пропуск.
В мир иной во сне я лечу сквозь пропасть.
И, едва дыша от его красоты,
Грифом мёртвым падаю я с высоты....

Зима пришла неожиданно. Пока календарь сообщал, что в городе хозяйничает осень, глаза мои упирались в хмурое безмолвие неба, из которого словно из разорванной подушки весело выпадали на землю белые комья снега.

- Подумать только, два с половиной месяца назад все ходили в шортах, - я поежился, засовывая руки в карманы куртки....

Все речи молвлены и по носу зима
Нещадно бьёт ледышками ногтей,
И к небу примерзающий язык
Не отлепить горячим поцелуем,

И отогреть способен только спирт,
По двести грамм с приятелем на пару,
А после – одолжить снеговику
До лучших дней свой старенький тулуп,

И побрести по стоптанной воде
Куда глаза вовеки не глядели,
Упасть в пушистый ласковый сугроб
И до утра смотреть цветные сны....

И где же наши души, на море иль на суше,
Где-то проебались по пути.
Мы ползали искали, но лишь наковыряли,
Взамен души, цветных блять конфетти.

Теперь же в полумраке, то конфетти до сраки,
Мы просим нас до дому отвести.
А чё просить?...

Дайте мне гравицапу,
дайте гравицапу Шкуропацкому
и я улечу из этой казармы,
прочь из этого образцового плаца,
на планету пустую пацаков
или к чёрту на кулички к чатланам
в жёлто-горячее дифференциальное царство.

А что? кэцэ у меня есть -
хорошее деревянное кэцэ -
и не удержит меня ЦК,
хватит на меня уже цыкать,
не успеют оглянуться чекисты,
как я улечу и точка....

Возможно всё, пока не сделан выбор.
Возможно всё, пока не спилен бор.
Возможно, всё - хуйня, но мы могли бы
стрелять глазами весело в упор

по уткам, разрисованным гушью,
по белкам, размалеванным молвой.
Возможно, все совсем уже не важно....

Феоктиста вздыхая, снова собирала вещи. Совсем недавно вернулись в Синявское она с дочкой и невестками с детьми из первой эвакуации, теперь надо снова бежать. Это касалось всех, линия фронта подползала к ним всё ближе и ближе, и нужно было всех людей вывезти за двадцать два километра....

Окно показывает лес.
Где бродят тени, кольца дыма -
Там продают любовь на вес
И ты поэтому любима.

Аллеи выбриты ножом.
Не ограничена мне квота,
И я вполне вооружен -
Гляжу глазами идиота

На мир, на меч, коней табун...
Но наступаю вдруг на что-то....

"Товарищ светлый и холодный..."
М. Ю. Лермонтов
___________________________


К мечте мальчишечьей волнительный шажок,
Уж в зрелой силе,
Я сделал заново, лишь пальцы складишок
Щелчком открыли.

Разбойной удалью исполнилась рука
Его сжимая,
И вдруг почудилась на зеркале клинка
Мне тень чужая....

Вот и доигрались с восприятием, отгремела
листва под ногами, набрякнув дождливым соком.
К примеру - представь безмолвие леса после первого артобстрела,
и небо периода позднего Блока.
Из этого можно связать тонкие перчатки
первого снега, исчезающего с ладоней за миг
до того, как вечер в потёртой конфедератке
поставит воображение на ручник....

Кто-то внутри нажимает на разные кнопки:
Эта – раскаянье,
Эта, кажется, грусть,
Эта хандра, от слез как крыса промокла,
Эта - жалость, застряла, да ну и пусть…

Эта тщеславие, - круглая и большая, -
Лучше не трогать, и пыль аккуратно сдуть....

Качается чугунная вода,
В ней тонут
Дома, столбы, деревья, провода…
Как в омут,

Глядят неразведённые мосты
И башни –
Свидетели тепла и красоты
Вчерашней.

Ложится на поверхность жёлтый лист
Со звоном,
Чеканный шпиль закатно серебрист
И тонок....

Мышиный шопот, шорох, шелест,
Опавших листьев хрупкий прах.
Цвет фильма черно-белый. Серость
Сгоревшей осени в кострах.

Пока прощались, возвращались
И целовались, невпопад,
Случайно, словно чья-то шалость,
Пал невесомый снегопад

На землю, веточки растений,
Слетев с космических орбит....