|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
НовиО себе: я не понимаю, что происходит Контакты: ira.novi@gmail.com Каменты к креосам Тексты
Мне не важно, кто ты, и занято чем свободное твое время. Ты можешь быть серийным убийцем, фашистом, издеваться над милыми зверями. Мне все равно,что ты делаешь за закрытыми дверями. За воротами этими из соломы, и палок, и воска. Мне не важно, не важно, как ужасно остры ножи твои страшно острые....
радиоактивный паук укусил меня сразу в обе руки в бомбоубежище общественном руки потемнели и теперь, наверно, отвалятся посмотри на меня - я теперь безрукая женщина но не буду, не буду пытаться рисовать пальцами ног картинки не стану безумной спортсменкой пара-олимпийской грести на байдарке зубами без всякого смысла и волны, и волны, чтоб тоже смывали все смыслы и мысли я стану позировать голой для людей с покалеченной психикой как чайник с отколотой ручкой, с отбитым фарфоровым ... и вот идет оно, скребется когтями, как маленький, маленький тигр, внутри грудной моей клетки (клетки) понимание , что никто не любит меня, не хочет красивые кости и гладкое мясо мое, нанизанное на костей этих самых ветки, и рук моих бесконечных, и ног, как у зверя крепких, крепких как-будто я страус или другое животное невозможное, возможно, наверное, австралийское не приближайся ко мне, не смотри на меня так близко, так близко, так близко Маленькая квартирка на последнем этаже оклеена светлыми обоями в цветочек. В маленькой квартирке на последнем этаже живет женщина Оля. Женщина Оля сворачивается кошачьим клубочком на покрытой скользким покрывалом кровати и, дыша через раз, сторожит свою молодость.... Если хочешь — я буду, я буду, я буду — я буду податливой куколкой-вуду.
Я буду из воска, из глины, из теста. Втыкай в меня иглы — во мне острым иглам самое место. Втыкай в меня иглы, сверни мою шею. Все равно — не хочу по-другому. Не хочу, не хочу, не умею.... Меня всегда будоражил кинофильм «Елена в ящике» — большинством, кажется, признанный неудачным. И это не была лишь чрезвычайная болезненность, что в самой идее ампутации конечностей возлюбленной, а, наверное, некоторое понимание того, что порой приходится отсекать лишнее....
Я называла его для себя «толстый и низкий», хотя не был он ни низким, ни толстым.
Помню, как неуловимо, но определенно, был похож на Илью – наверное, этой грязной блондининостью, этой неприбранной рыжеватой растительностью на лице. Как ужасно ко мне относился – указывал на несуществующие физические недостатки.... Когда моей девочке дико, тоскливо, муторно, она плачет, зовет: «Либе муттер!», плюет мне в лицо, а я «подставляю левую», ведь я-то знаю – она не нарочно, случайно, непреднамеренно.
Как непреднамеренное убийство родителей, что случайно исполнил соседский мальчик – он был милым таким, предупредительным, пока не нашелся топорик, на котором написано: «Хватит!... Ах, как она нежилась к себе! Говорила: «Прикоснись ко мне!», и касалась: ласкала гладкие волосы, расчесывала тонкими пальцами длинные локоны, умиляясь ручейковому стремлению солнечных прядей, жалостливо грезила старыми строчками:
«Со снопом волос твоих овсяных Отоснилась ты мне навсегда».... Я ничего этого не хотела. Ни в чем не участвовала, не заводила сомнительных знакомств, не разговаривала с незнакомцами, с соседями, с мертвецами – сидела дома и играла в куклы. Пускай эти куклы были очень похожи на людей. Теперь ведь делают такие куклы – у них подвижные суставы, их волосы сострижены с голов азиатских женщин, у них есть груди с маленькими розовыми сосками, на кончиках их целлулоидных длинных пальцев прозрачные ногтевые пластины, они умеют открывать рот, и у некоторых из них имеются зубки...
|
