|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
| Пульс ЛитПрома: последние комментарииВасёк Лучезарный: #118 Зося, охолонись, ну, право, ты как буйная... тихийфон: Спасибо, Онтоний Антон Чижов: с минувшей днюхой, Олександр Барагозина: #117. Здесь не осталось людей, чье мнение мне импонирует. Больше того, меня оскорбляют подобные ситуации. Так что забей, Кузьмич, все телодвижения уже излишни. Живите в радость. Всем здоровья головного мозга и тушки, добра и процветания. Да не иссякнет ваша брокколи. Седнев: Лапта еще мне нравится тихийфон: Покер? Седнев: Евреи играют в шахматы, а я любою городки Седнев: Привет, Аоександр! И Лене тоже. Нет во мне еврейской крови. Ни капли. Мы с Кубом цыгане. Еще я якут немного тихийфон: Привет Кузьмич, мой старый друг еврейский тихийфон: Ну Ленку то чо пугать? Седнев: Яся, а где этот стих раньше то лежал? Я уже забыл. Хочешь, обратно пристрою, чтоб не уходила. Седнев: Тоже мне лис. Попугать кого-то решил Седнев: Хотб здесь в каламбурах не увяз Седнев: про забеги Прохор: 28 июля ему 82 справили Прохор: Да, Блэк, с натуры. Тем более - друг. Душа болит, но лезть - не тот случай Прохор: Только вчера промелькнуло в голове: давно Блэка не читал, а тут ещё и стихо, созвучное настроению гг Куб.: Что же мы наделали |
От китайского календаря.
Снежным смогом новогодней браги
Замутилось время февраля.
Целой жизни ночь пустая шире.
Под сквозными кронами дерев,
В час собачий без пяти четыре
Вышел из дому, пальто надев.
Метрах в ста, по улице направо
Продавался, как известно, кир.
Там стояла странная орава
Перед входом в «Ароматный мир».
Не было в торговом зале света,
Но как будто, магазин открыт.
В круговерть нахмуренного ветра
Уходил с огромной сумкой Клифт.
Видно, в ней, ценней любых сокровищ,
Уносил, как в вечности проём,
Груз стеклянный. Был суров Петрович.
О заветном думал, о своём.
Встал я в очередь. Сосульки с крыши
Нависали, мне грозя слегка.
Из дверей заветных также вышел,
Отоваренный поэт РК.
Он взглянул, как будто сом из тины,
Обогнув замёрзший водосток.
Мне кивнул: «Здорово, Константиныч!
Надо доработать пару строк…»
Я конечно, понял с полуслова,
То, что Александр имел ввиду.
«Анатольич, говорю, здарово!»
Он в ответ: «Ну, ладно, я пойду…»
Вышел Римас с рюкзаком тяжелым,
Дружелюбно сразу мне кивнул.
Выносил он вряд ли кока-колу.
Это был нешуточный загул…
Улыбнулся он литовскою улыбкой
И пошёл на северо-восток,
И, дойдя до поворота, крикнул:
«В Питер приезжай ко мне, Васёк!”
Дальше жду. Пережидаю ночку.
Вот почти мелькнул надежды луч.
Вышел вдруг какой-то тип в очёчках.
За собою запер дверь на ключ.
Всё-таки закрыл он точку на ночь.
Повернулся без ненужных слов.
Это был конечно, Валерьяныч,
А по-русски просто, Лев Рыжков.
Вдруг раздался крик, в ночи темнея.
Душу мне перевернуло аж.
То кричала Белкина Корнея,
Лучшая из прочих всех Наташ.
Лёд ссыпаться стал из водостока,
И Наташа выругалась: “Блять!
Это подло, мерзко и жестоко -
Дверь мне перед носом закрывать…»
Где-то рядом забрехали суки,
Прерывая добрых граждан сон.
«Допуск к нам не больше раза в сутки» -
Молвил Лев. Был непреклонен он.
И её за плечи кто-то вывел,
Утешая тихим говорком
Я узнал подругу. Это Лиля
Говорила прозой. Не стихом.
Я ушёл в предутреннюю морось,
Что на изморозь похожа в феврале.
Новый год китайский, - вот те новость!
Только не было бы войн на Земле!
Приятно вспомнить стишок трехлетней давности