|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
Все текстыЛогика и анализ
Дают однозначный ответ: Что счастья, как бы мы ни старались, не будет и нет. Но еще есть мое сердце И твои глаза, И недвусмысленность всех этих прикосновений... Когда губы в губы - Ты в меня, Я в тебя - И от логики не остается следа, как и вообще от любых сомнений.... Очень хочется никому не принадлежать.
Оседать на пустой постели осадком, пылью. Чтоб свободная, чтоб без присказки и ножа Находила любое и делала его былью, Находила б любого – и нет, не влюблялась БЫ, Улыбаясь от всей души, проходила б мимо – И не надо мне вслед мольбы, похвальбы, стрельбы – оттого ведь неуязвима, что нелюбима.... Жил был Иван-дурак. Работал счетоводом-компьютерщиком, и было у него две дочери. Любил он своих дочек до беспамятства и всячески их баловал. А те, красавицы белокурые, с голубыми как небо глазами, папу своего обожали и на любого другого папу не в жись бы не променяли....
Ненавижу ждать. Но что делать? Я был слишком ленив утром, что бы придти заранее. К моему приходу очередь уже была ого–го какой внушительной и конец её клубился метрах в ста от входа. Тяжёлая объёмистая сумка, оттягивающая мне руку, опять напомнила — надо бы на такие мероприятия подтягиваться пораньше — это раз и заниматься спортом побольше это два-с, а то я уже не мальчик, сердце стучит и одышка беспокоит, хотя в моей ноше и тридцати килограммов не будет....
Полдень. Отдохнувшее солнце льёт бенгальский свет на сырые, размазанные пейзажи. Бурый снег окружённый липкой, грязной землёй похож на засидевшегося гостя. Природа оживает, обнажая пластмассовые и целлофановые язвочки. Спешащие по своим делам люди одеты каждый на свой лад индивидуально....
Гимнастка Галька сидела на табурете, закинув ногу за ногу и рассказывала:
— Ну, лежу я, значит, на спине, а ноги высоко-высоко вверху парят. Кровать широкая, простыни белоснежные, потолок обоями золотыми оклеен. А сапоги новые, блестящие, словно антенны покачиваются в такт.... Время лилось тягуче, даже не как жвачка, а как гудрон, который жует сельский парнишка на солнцепеке. Василий Сергеевич Булгаков сидел за пустым столом и смотрел в зашторенное маленькое окошко своего дома. На улице увядало лето, в душе Василия Сергеевича зрел запой....
Ты хватал меня за ляжки
И щипал меня за жопу Называя неваляшкой Но в душе я Пенелопа Ты бросал меня на сено И топил в безбрежной ласке, Кровь кипела в наших венах А любовь была, как в сказке Сильно замуж я хотела За тебя погожим летом....
* оригинальная тема Арлекина, реминисценции автора
Любите ли вы театр так, как люблю его я? Тьфу, да это ж уже написано! И не мной. Да и хуйсним. Собственно, я хотел спросить — любите ли вы ебаться, как это люблю я? Если вы говорите — да, вы — не угадали....
Марсианские хроники
В ту неделю, так много лет назад, я убил своего отца в штате Висконсин. Добычу составляли книги из отцовской библиотеки, поношенные теннисные туфли, сломанные игрушки, его старые, выцветшие глаза....
Петр всегда ждал праздников. Самыми любимыми были, наверное, как и у всех, Новый год и день рождения. В эти дни можно было от души пожрать и не бояться подвергнуться остракизму, со стороны, вечно контролирующей его вес матери. А вкусно и главное сытно поесть — было приоритетным в жизни Петра....
Няньчишься с одиночеством словно с запястьем сломанным.
Раскачиваешься из стороны В сторону. Снова входишь в свой дом, прокуренный и пустой. Это факт- Я не умею смотреть в глаза и говорить «Постой!..» what the fuck?.. Универсальное, можно сказать, бесчувствие- Как ни прикладывай — к месту везде и вовремя.... * * *
Я верю в мудрость Бога, - Он – добр, сед и свят, В ребенке был оболган, И предан, и распят… А мы с тобой всего лишь Солгать обречены… И справедливой волей Его разлучены. Не предали друг друга, Не продали,- и вот: Ищу я пятый угол, А ты – наоборот… Друг друга не распяли, Но слово – гвоздь и прах, - Мы притчи написали О том, кто был не прав… Но главное в чем счастье – Суть наш «Декамерон»: «Ребенок – не причастен, Ребенок – ...
Сегодня я буду плавить на солнце Снегурочку. Эту идею я вынашивала целую зиму.
Она кутается в посеревшую шубку, прячется за сырыми деревьями, выглядывает из-за мохнатых стволов и игольчатых елок. Щеки обветрены, губы в трещинках, в глазах – застывшие пластины айсберга....
Над городом – приметы урагана,
Пасет барашков дикий океан, Дома щитами окна закрывают, И кошки рядом с крысами бегут. И город ждет – раскрыт и беззащитен, А пена, сорванная ветром с океана, Влажнит сухие улицы, и лица Прохожих странное имеют выраженье – Как будто кто-нибудь сейчас умрет.... Под окном клубились евреи. По случаю весеннего равноденствия Андрей слегка приоткрыл форточку, теперь туда влетали еврейские разговоры: «Маца!.. Таки да!… семисвечники занедорого… Форшмак надо настаивать на бураке… Кошерно! Кошерно, говорю я вам!». Может конечно слова были и другие....
|
