|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
Все тексты
ОСЕННИЕ ЛИСТЬЯ.
Fort Lee. New Jersey. Сижу один в пустой огромной квартире на девятнадцатом этаже. Сын у меня сегодня сюда из Бруклина переезжает. С работы его не отпускают, а у меня как раз выходной. Курю на балконе, жду доставку мебели. Когда утром в дом заходил, охуел, вход весь гранитом отделан, холл с диванами кожаными, ручки вокруг позолоченные, по стенам водопадики маленькие, с живыми цветами над ними. Doorman такой настоящий, пожилой, в форме и фуражке....
Обеспечит мне выигрыш партии
Лотерейный, козырный билет – Зависть нищей, заёбаной братии – Залихватский стальной пистолет. ...
Красивая женщина. Матовая, спелая кожа, миндалевидные глаза, высокая грудь и ржаво-осенние локоны...Красивая женщина. Тысячи взглядов в спину, и ни один - в цель. Тысячи взглядов - в сутулости сгорбленной под гнетом комплексов и чего-то еще спины...И чего-то еще...И чего-то еще... Юркнуть утром в пасть подземелья метро, надвинуть капюшон и забыться на жестком сидении. Закрыть глаза и унять пульсирующие виски, спрятать дрожь рук в широкие карманы балахонистого пальто......
БИБЛИОТЕКА ШИЗОФРИНИИ
Для домашнего чтения самым маленьким на ночь З А М О К ...
Автор(ша), на сегодня хватит, завтра/послезавтра еще раз пришлёшь продолжение
Проебали. Этот холодный зимний вечер мы провели у Макса. Сидели, пили вино (правдивее сказать мы жрали портвейн), вели непринуждённую беседу, слушали Стинга. И тут, он начал говорить о том, как ему охота стать отцом. Похуй! Без бабла, хаты и работы! Не ебёт, бля! Хочу детей… Ему 25 лет с хуем. По моему мои предки в этом возрасте как раз поженились, а работали они, едва окончив университет....
Глава 1. Старт
Это был хмурый, пасмурный день. Мы сидели в забегаловке, я пила пиво, он кофе. За окном лил дождь. А я про себя повторяла одну и туже фразу: он смоет всё, он всё сотрёт. Обычно в такие вечера мы постоянно о чём-то говорили, перебивая друг друга. Казалось, темам для разговора нет конца. Но в этот вечер, мы пялились в окно, перекидываясь фразами, типа: «такая погода ещё будет долго». Я прекрасно понимала, что это последние полчаса, когда мы вместе....
Хорошо на кладбище тихим тёплым будним днём. Народу мало, особенно в старой части, где давно уже не хоронят. И живые к своим мёртвым с годами приходят всё реже. Забывают? Да нет, пожалуй, помнить-то помнят, но горе утраты уже не то, и вообще оно уже не горе. Помнят, как и всю свою жизнь – хорошо ли, плохо ли… Много чего в ней было, в жизни, и ко всему, ну, почти ко всему, привыкают. Так что приходят на старые могилы совсем изредка – в годовщину, да хорошо, если в каждую. Некоторые ещё на пасху приходят....
Кругом враги... Спасаюсь! Быстро!
Я начеку и днём и ночью. Вокруг меня смердит убийством... Всегда я знал, что плохо кончу. ...
Чебурашка лежал в гробу, широко раскинув уши. Крокодил Гена поначалу даже не знал, или делать шире гроб, или свернуть уши мертвого друга в трубочку и воспользоваться стандартным изделием. Он решил не экономить и заказал «ящик» с расширенным отделением для ушей. Своей формой гроб напоминал крест, и Шапокляк предлагала нести его вертикально, но общественность не одобрила свежую идею совмещения похорон и крестного хода.
Прощальное слово произносила дряхлеющая рептилия по имени Геннадий....
Ты вспомнишь меня, когда дикие ветры
Всколыхнут просторы весны. Ты забудешь о солнце и ревнивое небо Погасит дождями огни. ...
Год 2358.
Буквально 200 лет назад эта местность называлась городом Москва. Сейчас - это груда развалин, в которой нашли себе пристанище отбросы общества, и скрывающиеся от правосудия различного рода преступники. Простым людям здесь нечего делать, если, конечно, они не решили покончить жизнь самоубийством, вот таким, извращенным способом. И, поскольку я здесь, то смею вас заверить, что я не бомж, не преступник, ни, уж тем более, не самоубийца. Меня зовут Джон. Джон......
Как в дешевом американском кино…
Я сижу на трибуне стадиона. По полю носятся двадцать маленьких футболистов. Мой взгляд прикован к одному из них - светловолосому мальчику в полосатой форме. Он играет, как бог. Его технике владения мячом позавидовали бы гранды мирового футбола. Прием, молниеносная обработка, удар… Гол!!! Я вскакиваю. Я ору громче всех. Я счастлив. Светловолосый малыш, так лихо закрутивший мяч под перекладину – мой сын. Его зовут Лю. Ему пять лет....
Вот может мне кто-нибудь объяснить, для чего человеку ногти? Ну то есть на руках – ещё понятно: занозу, допустим, зацепить, в носу поковырять (святое дело!), почесаться, в конце концов. Эстетика опять же, не стану отрицать. Хотя как вспомню эстетику эту… пурпурную… сантиметра три длиной, не меньше… и костяной стук по клавиатуре, с утра до вечера, кроме перерывов на макияж, чай и трёп по телефону, не считая обеда… аж содрогаюсь......
Посылаю тебе перелётнейших птиц -
Голубей их проклюнувшейся нечести, Пусть тебе всё дойдёт - не бывает границ, Но бывают иные всем почести, ...
- Анька, сука... куба…
- Отвали! Я открыл глаза. Сквозь засаленные шторы пробивался солнечный луч, мутный от табачного дыма. Он светил настырно и в упор, отчего взопрела спина и усиливался сушняк. Слегка колбасило, но это от недосыпа. Могло быть и хуже, знаю по опыту - у Вальки-коммендантши, к которой мы ходили догнаться, водка была обычно паленой. Вставать было в лом. И некуда. Я придвинулся к краю койки, так что адский прожектор теперь шпарил затылок, и огляделся. ...
Агриппине Григорьевне Кустанаевой было 95 лет. Про таких как она, в народе говорят: «Сухое дерево долго скрипит». Всех радостей в её жизни было – походы по воскресеньям в церковь, да квадрат давно немытого окна.
Жила Агриппина Григорьевна в коммуналке. В соседях у неё была молодая семья с двумя детьми и лохматой собачонкой Мишкой. Мишка, правда, появился чуть позднее, уже при ней. Несуразный чёрный щенок с большой бородатой головой и круглыми, пуговичными глазами.... Тебя трахали евреи государства Израиль,
Тебя жахали пенджабцы государства Пакистан, Но тебе, блядина мало, ты мечтаешь, тварь, о том, Чтобы в рот тебе присунул сам товарищ Кимерсен. ... Одиночество – это когда ты родился ни жданно, ни гаданно, и на месяц раньше.
Год пролежал в стеклянной колбе без маминых рук. Два последующих – в долбанных яслях. На спине, и с невысказанным в сморщенной от ужаса мелкой душе. Ещё три – кочевал по больницам. К семи начал понимать, что всем вокруг некогда. Играешь с теми, кто старше и вечно лишний. Играешь с теми, кто младше и тихо тупеешь от вновь невысказанного. ...
Почти завидую гориллам,
Тем, что гуляют на свободе, Тем, что тусуются игриво И гадят там же, где и ходят. ... |
