Последние комменты юзера детский писатель Шнобель

детский писатель Шнобель:
Я пил вино и пивом запивал!
Со мной ещё такого не бывало,
Известный мэтр мне часто подливал,
В кафе у Чистопрудного бульвара.

Его не сдам, но всё без дураков,
Тут шансов нет злословию паразитов,
Не Пастернак, не Блок, не Михалков...
Но очень знаменитый и маститый.

Он говорил мне: Саша, ты-поэт,
Рукой махал: не спорь со мною, Шура!
Таких как ты сегодня просто нет,
Мельчает наша, брат, литература.

Он продолжал: и я хочу писать,
Про лес, пизду, осенние капели,
И в полный рост на Госсовете встать,
И выдать стих, аж чтобы прихуели.

Но не могу, довлеет груз наград,
А ты пиши, я это одобряю,
Неси добро, мой стихотворный брат,
На это я тебя благословляю.

Мы обсудили множество писак,
Педрил от рифмы, баловней разврата.
Он вышел, на ходу надев пиджак,
С серебряным значком лауреата.

Не заплатив за комплексный обед.
Ушёл поэт мои расстроив чувства,
Наверное спешил на Госсовет,
Поведать о пластичности искусства.

детский писатель Шнобель:
Вся наша жизнь лукавство и обман,
Давно не верю в разные приметы,
Потёртые краплёные валеты,
В засаленной колоде у цыган.

Я сонник искурил до корешка,
Я уходил, бывало, по-английски,
И признавал в душе, что Крым российский,
Но осторожно и исподтишка.

Открою вам, друзья, один секрет,
Я наступил ногой в говно намедни,
Но нет прибытка - это просто бредни,
В приметах толку не было и нет.

Хотелось жить по сердцу и уму,
Но вьюга шла, за ней седая просинь,
Немного верю в лес, пизду и осень,
А больше веры нету ни чему.

Я воздухом замкадовским дышу,
Давно пора Москву послать к хуям бы,
Тасую амфибрахии и ямбы,
И строчки эти грустные пишу.

детский писатель Шнобель: Отлично! )))

детский писатель Шнобель:
Я шел упругий шаг чеканя,
По парку в городе Нью-Йорке,
Туда, где эмигрантка Аня,
Меня ждала в пальто из норки.

Она была простоволосой,
Под мышкой номер "Крокодила",
Курила томно папиросу,
И пиво "Балтика" цедила.

Я знал, что многим здесь рискую,
Что псы цепные недалече,
Хотел сказать: какого хуя,
Ты палишь место нашей встречи?

Здесь не Арбат и не Тверская,
Стоят деревья, словно орки,
Зачем ты, Аня, блядь такая,
Так подставляешь нас в Нью-Йорке!

Опасность пятой точкой чуя,
Я на ходу отклеил баки,
Весна над городом кочует,
А той дурёхе всё до сраки.

И мне резону нет палиться,
Не будет нынче разговора,
Мне жить ещё, как говорится,
И получить хочу майора.

детский писатель Шнобель:
Я к седому акыну из древней казахской степи,
Прилетела из города шумного, злого, большого,
Я читала ему дорогие для сердца стихи,
И дарила живое российское доброе слово.

Я текла, как река, и меня уносила вода,
Я читала стихи о забытой земле человеком,
Было видно насколько седая его борода,
И рука замерла с недоеденным вкусным чуреком.

Но всему есть пределы, законный итог и конец,
Я закончила стих и сердечко забилось в экстазе,
Помолчав он сказал: ето, барышень, проста писздец,
И доев свой чурек злонамеренно выпустил газы.

детский писатель Шнобель:
Задолго до созданья МУРа,
Я был посыльным в ГУБЧЕКа,
И знал товарища Амура,
По кличке "Крепкая рука".

В кожанке, в кепи непременно,
И с беломориной в зубах,
Он был татарином, новерно,
А мне казалось, что казах.

В тот год ходили тучи хмуро,
Как написал один поэт,
И мы с товарищем Амуром,
Пошли на Лиговский проспект.

Лил дождь, как из дырявой лейки,
Над Петроградом хмарь и слизь,
Стрелял он плохо с трёхлинейки,
А я обычно зашибись.

Зато любая злая шкура,
Его боялась, как огня,
Попал к товарищу Амуру,
И нету шансов ни хуя.

Таким товарищем гордиться,
Не устаю я до сих пор,
Он брал врага за ягодицу,
А я расстреливал в упор.

Не за высокие награды,
Не за паёк и новый чин,
Нам было этого не надо,
Мы ж за идею были, блин.

детский писатель Шнобель:
С женой порою не лады,
В семье бывает всякое,
То просто вломит мне пизды,
То мощно отхуякает.

Она такая, что пиздец,
Коль малость ошарашена,
И ей плевать, что я отец,
Всего семейства нашего.

Подбитый глаз, опухший рот,
Есть боли под мошонкою,
Ведь коли любит - значит бьёт,
Любовь есть дело тонкое.

детский писатель Шнобель:
В доме на Малой Бронной,
С пыльных седых времён,
Вили гнездо вороны,
Дворник гонял ворон.

Примет он граммов триста,
Крякнет: ядрёна мать!
И залихватским свистом,
Птичек начнёт пугать.

С вечера до рассвета,
Бедных ворон гонял,
С детства картинка эта,
В памяти у меня...

Лебеди-гуси, птицы,
Да журавлиный клин,
Часто мне стали снится,
Видно старею, блин.

детский писатель Шнобель: Хорошо. Душевно написано.

детский писатель Шнобель: Это за гранью добра и зла. Автор натуралист. И откуда вы берётесь?

детский писатель Шнобель: Плюсанул, если чё

детский писатель Шнобель: Что, ироды, набросились на автора? Прицепились. Может себе позволить дама помечтать о сексе с незнакомым мужчиной? Может. А если ей хочется у таксиста Эдика (Махмуда, Толика, Ирека, Якова Самуиловича-дополни сам)... Не подрезайте крылья женской мечте, ироды.

детский писатель Шнобель:
Наталью стоит ли винить?
Вопрос застрял в зубах, как каша.
Марина хочет изменить,
Но виновата ли Наташа?

В душе порхает мотылёк,
Я видел фото с аватарки!
И в тексте явственный намёк,
Что автор грезит о прожарке.

Пусть я не Пушкин. Натали,
Но кой на что могу сгодиться,
Мы поплывём, как корабли,
За горизонт. Туда, где птицы.

Вино, котлеты "де воляй",
Всё будет словно на картинке...
Ты только мне не изменяй,
Оставь измены для Маринки.

детский писатель Шнобель: Поэт попутал берега,
Кряхтел и пыжился, старался,
Их злая участь не долга,
Кто поднял хвост и...обосрался.

В стихах с хуями не борщи,
Не то сойдёшь за хуесоса,
Залупой лучше постучи,
Себе. Коль хочется. У носа.

детский писатель Шнобель: Мне задают читатели вопросы,
Марат, зачем вы пишете стихи?
Но отвечать различным хуесосам,
Признаюсь, что бывает не с руки.

Что отвечать мне им, скажи на милость?
Зачем бежит прозрачная слеза?
Такая приземлённая бескрылость,
Хоть ссы ручьём в бесстыжие глаза.

детский писатель Шнобель:
Это пи*дец...

Я захирел, как ржавый "Запорожец",
Скрипят коленки, пахнет изо рта,
Теперь меня уж радовать не может,
Галдящая людская суета.

Я стал застенчив, может даже слишком,
Пердёж, икота, сопли до губы,
Чудаковатый старенький парнишка,
Поэт и в прошлом баловень судьбы.

Послав в пизду хорошие манеры,
Надев на майку старенький пиджак,
Шагаю в сад, как все пенсионеры,
Навьюченный, замученный ишак.

Замудоблядский пень!- кричат мне в спину,
Какого члена пишешь ты хуйню?
А я плюю на эту вот скотину,
Рифмую и поэзию люблю.

детский писатель Шнобель: Мой скромный дом -обитель тишины,
Открою дверь, сниму в передней шляпу,
В кладовке спят пижама и штаны,
Носки, трусы и два отреза драпа.

Подумалось: а чем же не сюжет?!
Приободренный сонной тишиною,
Спешу, не поздоровавшись с женою,
И опускаю зад на табурет.

Течёт река поэзии рекой,
А чем ещё ей течь, скажи на милость?
И в мыслях всё так ладно уложилось,
Что наступили нега и покой.

Родился стих, я кончил и обмяк,
Пегас ещё кружился надо мною,
А из кладовки старенький пиджак,
Сказал: Васёк, кончай страдать хуйнёю!

детский писатель Шнобель: Чудаковат я? Брось ты, не пизди!
Пишу о том, что знал не по наслышке,
Взгляни, каких рассветов впереди,
Нас ждут с тобой чарующие вспышки.

Мальдивы, Ява и Мадагаскар,
Но не дороже берегов Турецких...
Опять спиздел? Ты, братец, задолбал,
Когда поэты врали не по детски?

Прозаику соврать, что раз вздохнуть,
А мы-поэты, чутко правду слышим,
И пишем только, как живём и дышим,
Хоть временами можем пиздануть.

Мораль сей басни в целом такова:
Призыв примите дружеский поэта,
Считать его правдивые слова,
Аналогом журнала "Вокруг света".

детский писатель Шнобель: Я со страной пребываю в прострации,
Нам с ней не сладко вдвоём,
Санкции, кризис, провал, девальвация,
В общем, обычно живём.

Я не лишён поэтической функции,
Богом мне свыше дано,
Стал подвергаться грубейшей обструкции,
Стих мой назвали говно!

Мол подражаю маститым писателям,
Темы их брать западло...
Но отвечаю я всем злопыхателям:
Сами вы чмо и хуйло!

Я за свободу, за творчества равенство,
Против догматов оков!
Ну, а кому если что-то не нравится,
Мнение спрячьте в очко.

Может, сумбурны стихи мои дерзкие,
Но ведь обидно, друзья!
Мелочность, зависть, придирочки детские,
Бог вам, конечно, судья.

детский писатель Шнобель: Хорошо. Но именно это обескураживает и пугает. Стали лучше сочинять видимо? Каверить не хочется. А жаль...