Все тексты

На заброшенной станции у пивного ларька
Мне с тобой поквитаться не выходит никак.
Перезрелые сливы под ногами липки,
Местный бомж торопливо одернул портки,
Попросив сигарету, приоткрыл синий глаз
И присел на газету за ларьком у угла.

Промаячила чайка, или был то баклан,
Мы с тобою встречались, прямо там, у угла,
Где смердящею пеной блюет старый бомж,
Где на сколотых стенах написал ты «за ЗОЖ»....

Город проснулся среди зимы.
И мы проснулись. И слышим мы
Этот звук…
Он встает в каждом горле комом,
Его не спутать с далеким громом,
Или близкой работой какого-то инструмента.
Уже все понятно. И с этого вот момента
Ком спускается резко в живот и в пах,
Удивление враз переходит в страх
Под мелодию песни «Вернись в Сорренто»

Из колонки у парка....

Началось все, конечно, опять с Жомы. Такой уж это человек, поверьте. Его невыносимая способность находить всем на голову приключения опять оказалась востребованной. Если Жома умеет сделать увлекательнейший трип из обычного похода в магазин за половинкой черного и сырком «Дружба», то чего уж тут говорить о совместной поездке с кентами на лоно природы за большим и малым белым грибом....

Любителям сэкономить на покупке свежих цветов хорошо известны магазины у Киевского вокзала. Раньше там был огромный привоз, куда свозились на продажу цветы из разных уголков мира, но в основном из Подмосковья, а еще больше из «солнечной» Голландии....

Прокажённая шла по городу. Окружённая злыми страхами.
Обессиленная от голода. Все (привычно уже) шарахались.
Лишь бросали монетки издали, да сухие краюхи хлебные.
И шептались о том, что видели. Откупались в церквях молебнами.
Прокажённая шла по городу....

Я вырос. Сбросил идеалы.
Они малы мне, как одежда,
Что мама в школу покупала.
Я повзрослел. Не то, что прежде.
И с этим сам себя поздравил.
Кадрил мечту. Копил бумажки.
Гербарий детских грез и правил
Я выставил на распродажу.
И, все продав, я вдруг заметил,
Что силы мира, или боги, –
Не грозные цари, а дети,
Друг другу моющие ноги....

Кто узнал в этом тексте себя ставьте плюсики.
Довелось часть выходных провести в спальном районе города Минска, настолько спальном, что когда оглядываешься по сторонам одни дома, дороги, и новостройки. Окна в окна, смотрят друг другу наблюдая за жизнью соседа....

Как и у всех баб у Лёли В. В голове кромешный пиздец. Так что начну за здравие, а там как пойдёт.
Россия на коленях, униженная, оскарблённая, со следами спермы на ментальных волосах. И Сталин был бы сейчас что называется в масть. Он поднял после военную страну....

Мне все равно быть где —
Дамаск или Бейрут,
На солнечной воде
Здесь пленных не берут.

Безумная как ночь,
Как темная вода,
Надежда вниз и прочь
Стекает навсегда.

От тени длинной день
Перетекает в храм,
Там не растет сирень,
И нет оконных рам....

Лето мы провели очень хорошо. У нас накопилось очень много впечатлений. Поэтому сочинение будет большим. Если бы мы остались в Городе, то впечатлений было бы на полстранички. Но мы с папой, мамой, сестрой Катей и бабой Клавой поехали на море.
Поехать на пляж первой придумала баба Клава....

Под пламенным накатом
Станка моей души
Под ширью шрифта, что тонка там
Кроюсь я. В зарифмованной глуши.

Сквозь крик и рык.
И звук боен механизма
«Сток» и «стык»
Что буквы смысл яростно нанизывают
На белоснежно чистый лист

Там слышусь я....

.
Я однажды убил
Собаку…
В прошлой жизни –
Лет десять назад.
Усыпил…
Я сидел и плакал…
Помню, как Он смотрел в глаза…
Обнимая его за шею,
Я ему говорил
Слова…
Горький труд – принимать Решенье…
Тяжелела его голова…
Засыпал…
Уходил Зверюга…
Под молитву хозяйских Слов…
Не собаку убил я –
Друга…
....

Чаще всего человек доверяет самому себе. Есть негласное правило, что сам себе хуже не сделаешь; на себя можно положиться. Но откуда это известно? Это всего-лишь ещё одна фраза, насквозь пропитанная софистикой. В моём положении доверять себе как минимум небезопасно....

… В Сан-Бенедетто мы подружились с двумя итальянцами. Оба когда-то учились в Москве и свободно говорили по-русски.

Антонио Даль Пра, так звали первого из них, был евреем. Тони носил роскошную черную бороду и был невероятно похож на Карла Маркса....

Я хотела стать мисс
Первой мисс, не второй и не третьей
Первой в городе Минск,
А потом может быть и в стране
Важный член из жюри
Попурри мое очень отметил-
«Молодец! Покури,
А потом в перерыве ко мне»

Мы бухали коньяк
Из Парижа – ни больше, ни меньше,
Он немного размяк,
Говорил, что здесь Тмутаракань,
Разливая вискач,
Много плел про непоротых женщин,
И пустившийся вскачь,
Ржал конем мне – «а ну зааркань!...

Сижу, у окна… и предаюсь, то печальным, то веселым думам попеременно… За окном, моросит мелкий, противный дождик… Слушаю Боба Марли и читаю «Forbs» — представьте себе… На кухне, вариться курица, купленная мною по случаю праздника получения Заработной Платы и ждет с нетерпением, румынского нищего — «Роллтон», заваренный, также по этому случаю… Да, да… Тот, самый — в пакетиках… Лапша, невольно наводила на мысли о вечном… Смотрю из окна… На птичек, копошащихся в помойке… На грязных и никому...

(франц. «охота на сов», произносится: «щас о ибу»)

Сегодня модно рассуждать о толерантности, политкорректности, о недопустимости ущемления прав даже небольших групп людей. И как только выплывает информация про то, что в каком-нибудь городе на Неве одни педерасты запретили другим провести гей-парад, или про то, что какого-нибудь косоглазого и картавого заику не взяли диктором на телевидение из-за пятой графы – сразу же раздаются душераздирающие вопли правозащитников, либеральные правительства судорожн...

Полгода из жизни редактора-алкоголика


Разбивать по датам не буду, ленно и томно мне разбивать, я чуть ебало сейчас не разбил в магазине. Не кому-то, а дверью. На пружине дверь, а я в грусти.
Каждое утро просыпаюсь, и сразу сайт открывать, лезть в закрома, с надеждой на лучшее....

Да найдет, кто не ищет.
Я пытаюсь быть чище,
Я стараюсь быть проще.

В эвкалиптовой роще
Клок пожухлой травы тощей,
Ветер банно-реликтов,
Словно в сауне липкой,
Духотой эвкалиптов....

Город Н считается молодым населённым пунктом.
Семьдесят лет – это ли возраст для города? Но душа городка, конечно же, живая намного старше его памятников. Ей лет сто, а может и все двести. Ведь её, привыкшую жить в ином измерении, подобно окружности, невозможно увидеть ни в фас, ни в профиль....