Все тексты

молодого доктора призвали
в цветочную армию
стать своим для миллиона роз
цветы - это всерьез
царапают шипами врага
ароматами тонкими душат
если жизнь дорога
беги со всех ног лучше
доктор нужен всем
перевязывать цветы
сломанные оружием войны
из антицветочных систем
поливать удобрять полоть
чтобы тянулись к небу
чтобы цветочная плоть
не досталась врагу
на гражданке лечил косяки
а тут среди цветов война
на берегу молочной реки
где кисельные берега
гор...

Габапентин, нейролептик,
Закинул под дым, приветик.
Хмуро курю на балконе,
Закат проводил. Молим -
Боженька дал хаки,
Поля, окопы, бараки.
Тянутся к небу руки.
Боже, за что муки?
Боже, мы жили ровно,
Это нам уготовано??
Это хотели летом,
Когда на рыбалке - где ты?...

Небо высморкало осень.
Все старо, ни что не ново.
Кто-то ждёт, а кто-то косит.
Время песен Башлачева.

Жизнь меняется в онлайне.
Тучи взяли синь в оковы.
Что неведомо, то тайна.
Время песен Башлачева.

Атакуют листья землю —
тело под ноги бросают,
и своим пророкам внемлют,
что воскреснут ближе к маю....

В мире без границ такая прелесть
Ширить шаг на лучшее на целясь.
От чудес волшебных не устав
Отправляться в новые места.

Жизнь сравнить различную охота
Пестротой порадует без счёта
Неизвестно сколько раз и дней,
А Россия станется родней....

За окном, в истерике, билась метель. Накинув на плечи пиджак, Ковыльин сидел за столом и одну за одной курил папиросы. Несмотря на то, что дом был хорошо натоплен, Евгений поёживался от холода. Сказывался, как он его называл – “Колымский синдром”.
На очной ставке на Ковыльина указали двое его ближайших товарища, как на члена террористической ячейки....

В один из тёмных и печальных дней,
пересекая кладбище деревьев,
в другом я очутился измереньи,
пройдя сквозь двери из трухлявых пней.

А за дверьми открылся дивный мир,
волшебный, но и страшный несомненно:
в нём тигры, львы, гиены жрали сено
и жадно пили розовый кефир....

А она всё продолжала худеть. Ничего не помогало. Когда-то горячо любимые овощи и фрукты были заменены блюдами из жирной свинины, томленой говядины и панированной курицы. Но килограммы тела таяли. Весы не врут. И вскоре она стала совсем крошечной.

Тогда один добрый человек, который любил её такой какая она есть, взял её и посадил в спичечный коробок, в который обычно клал кал на анализ....

- Маша, Маша, проходи. Осторожнее, не запнись. Тут вещи разные старые… времен Очакова и покоренья Крыма. Света у меня нет. Ага, давай сюда пальто.
- Никак не привыкну, что ты с бородой, Сережа. Ну, пахнет тут, конечно, не очень.
- То есть?
- Странно....

Тянулся Игнатов к стакану
Мозолистой, крепкой рукой
Как будто декханин к барану
Как фельдшер - в приёмный покой

Запустит промилле по венам
Разгонит всех пришлых к чертям
А после железным поленом -
Молотит по теплосетям

Все думали Мишка буянит
Как этот мудак всех достал!...

а птицы к югу потянулись,
летят - поют о том о сём,
роняя нА головы улиц
свой плач серебряным дождём,

глядятся в лужи пешеходы,
листы растерянно шуршат,
от какофоний непогоды
скулит продрогшая душа,

огонь рябины не согреет,
от пестроты цветов в глазах
рябит и хочется скорее
открыть окно и сделать шаг,

и полететь за диким клином,
навзрыд до содранных желёз
пропеть, пролаять бедной псиной
и рассмеяться вдруг до слёз....

Продавленный диван скрипит под телом,
на грязной простыне огромный клоп.
В квартире остро пахнет кислым, прелым.
Меня ебашат тремор и озноб.

Я открываю старый холодильник,
с надеждой, верой заглянул в него.
В нем мышь висит, лежат носки, напильник,
консерва с этикеткой " Иго-го"....

Вчера судьба занесла меня в Бокенхайм - район Франкфурта, где я прожил
когда-то больше десятка лет на первом этаже доходного дома, в квартирке с видом
на роскошные кусты японской вечнозелености. Жильё это было темновато и
прохладно - особенно зимой!...

Классического контрольно –пропускного пункта не было. Были просто стальные ворота. Калитки тоже не было. Возле ворот стояла телефонная будка без стёкол. В телефонной будке был телефон «тапик» и стоял дневальный. Провожающих парней было трое плюс этот дневальный....

Серый выпрыгнул из микроавтобуса, и Пацан, захлопнув мятую откатную дверь, соскочил вслед за ним. У пустой будки охраны Серый замедлил шаг и огляделся.

Погнутая стрела шлагбаума валялась на сырой от недавнего дождя земле. Безлюдная гравийная просека тянулась вдаль к лесу сквозь две шеренги коттеджиков....

Так от кого бежим? От себя? Да, далековато убежали. Робот не робот, но век то уже огого. Это не то что бы монолог, это скорее диалог с невидамым попутчиком. История произошла смешная. Я с ним в трубке ругаюсь, вернее он мне что то доказывает, что вообщем то и не надо никому, после я с ним прощаюсь, трубку не кладу, и он не кладёт, но диалога между нами явного уже нет....

Утина в око пела,
Точнее, не пела, а крякала
Жалостливо, так, кровушки выпрашивала,
Вылезала из норы,
Могилизацию тотальную муравьям устраивала,
Срала им на головы,
Некоторые радовались,
Надеялись,
В кои-то веки,
Утина облегчится
И яйца снесет,
Яйца, гнездо, утята, веселая движуха вокруг,
Ан нет!...

Вот и Бабье лето наступает,
В парках, скверах мусор, листопад,
Листья мертвые везде бросает,
Осень завершает свой обряд

Как обычно, провожаю лето,
На душе спокойно и легко,
И рука без дрожи и умело,
Разливает водку и вино....

Я родился не по делу и вдруг. Раньше времени. На яблочный спас. Весил два килограмма. Чуть больше яблока. Лица не общим выраженьем был cхож c опоссумом.

Как и положено, мне дали по жопе, но я не заплакал, а лишь с укоризной взглянул на усталую мать....

Заалели калины уста,
мотылёк за геранью уснул,
и стареющий август устал
покрывать позолотой листву.

Затаилась за вздохами грусть -
наши пряди уже в серебре,
собирает шиповника куст
капли зорьки к осенней поре.

В чувствах каждый себе господин,
если хочешь, сначала начнём,
а на стенах узоры гардин
день рисует закатным лучом....

город мечты стал городом печали
из Невы его пальцы гордо торчали
Грачи на них срали, ветра задували,
А люди кричали, когда увидали

А сколько он плыл? Не знает никто
Убили за что? Сам канул на дно?
Любили? Ценили? Украли кашпо?...