Последние комменты юзера Нови

Нови: Это были конкретные замечания.

Нови: Он приносил домой цветы, картины, книги
И спрашивать «откуда?» было глупо
Он был довольно мил, но эти сдвиги
Меня всегда вгоняли в некий ступор

А после был предельно груб и нежен
И будто бы моё целуя ухо
Он спрашивал: «какой здесь город, Нежин?»
А я ему в ответ шептала: «Глухов»

И уходил мне не сказав ни слова
И я лежала будто бы без кожи
Как червячок из яблока гнилого
На свет к обеду выползала Божий

А вечером он приносил мне книги
Цветы, картины и бутылку водки
Он был довольно мил, но эти сдвиги
Добавили седин, и комья в глотке

Я просто знала, его поезд прибыл
Быть может в Нежине ему сейчас нужнее
Толкнула Пикассо, считаю прибыль
Я сына жду, что может быть важнее
.
Вот это неплохие столбики. Остальные удалены за следующие преступления — несогласованность местоимений, упоминание русского говно-рока во вред размеру и здравому смыслу, суши, вен, колес, лезвий, бога.

Нови: Но не нужно.

Нови: Это ужасно, автор. Будто старенького советского писателя, набившего руку в воспевании комсомольских строек, заставили написать страстную историю для кухарок.

Нови: Прохор, бросай кривляться.

Нови: Когда дети принялись щебетать во второй раз, я бросила продираться сквозь эту паскудную патоку.

Нови: Как не Прохор? А кто же эта новая звезда истфака?

Нови: Ничего не поняла. Кто такие «чеЛЛовеки»?

Нови: Прохор.

Нови: Мне понравилось.

Нови: Ржевский, я ваш текст читала — мне было не интересно.
В остальном, должна заметить, что вы смягчились, дорогие друзья, стали рохлями, опасаетесь будто сказать Нови плохого, как о покойнике, ха-ха.
Впрочем, традиционно — мерси прочитавшим. Приходите еще.

Нови: Это мило.

Нови: Конечно, «масла». Спасибо, Марычев.

Нови: Тропик рака я прочту, конечно. Спасибо.

Нови: С ужасом обнаружила, что читала только Тропик козерога и Черная весна — запомнилось, что работа порабощает, и это плохо, а пизда — это хорошо, но безнадежно. И еще вот фраза: «Людскому стаду мир кажется нормальным в самых ненормальных условиях» — выходит, что не только «способ подачи», но эта мысль такой огромный зонтик, что под ним кто только не плясал под дождем.

Нови: Хорошо тогда, Шизооф. Правда, Генри Миллер к чему тут я тоже не поняла.
Швейк, ты хотел меня как-то задеть?

Нови: А… И, Данила, не помню, видела ли я когда-нибудь полную темноту. Ну, и типун тебе на язык, конечно.

Нови: Шизофф, за что?!
А что до безжизненности, друзья, то я вовсе не понимаю, о чем вы твердите с такой постоянностью. Приведите мне, пожалуйста, примеры других «мертвых» текстов. Спасибо.

Нови: Это очень романтично.

Нови: А меня, Стасик, как ты представляешь?