|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
Все текстыКайлас (1)
Кайлас (2) — Всё, оттянулись, теперь пора и спортом заняться. Завтра идём на парикраму. — А это нам на фига? Может сразу, а то я уже задолбалась. Разве мы не за этим припёрлись? Чего ещё годить? Я за то, чтобы без обхода! А ты? ... 
- Я люблю свои отходняки. Я холю и лелею, каждый свой отходняк. К-а-ж-д-ы-й!
Это раньше я был мудаком и не любил отходняки, но теперь! Когда я совсем не употребляю ничего, совершенно никаких наркотиков. Ностальгия у меня только по отходнякам. Понимаешь! Совесть просыпалась только в таком состоянии, и какая совесть – жирная, настоящая совесть, та которою всем телом чувствуешь, та которая до дрожи пробирает! Прям до …....
Вот уже пятница. Масляная неделя пролетела незаметно. «Послезавтра весна» - подумал Семен Петрович и, не изменяя своей многолетней привычке, нервно начал собирать разбросанный по верстакам инструмент. «Ебаные студенты, все не как у людей, вечно блядь куда то спешат…» - бормотал он про себя. Но, его монолог прервали звуки шагов, доносившихся из коридора и через мгновенье, в дверях показался знакомый силуэт. Привет, Семен, - негромко произнес вошедший....
Звезда горела...
Мела лубянская метель, Дрочил конвой печатным шагом, Шуты державную постель ...
Пьеса в двух актах
Действующие лица Семен – сорокалетний мужчина; бывший сотрудник СБУ, мания преследования. ...
- Ебальник ему закрой! Он же орет! Кричал Димон, пытаясь обуздать вырывающегося пингвина.
- Сам закрой сука! Я его боюсь! Лысый пытался схватить птицу за голову, пингвин вырывался и кричал на весь зоопарк. - Блядь, лапы ему вяжи! Лапы блядь! Димон зажал пингвину клюв одной рукой и схватил обе лапы другой. - Щааааззз…..мы….тебя… Довольный тем, что так быстро удалось связать птицу, Лысый перематывал ноги изолентой. Через пару минут птица была связана....
Ничто так не разделяет семью, как общее жилье.
Збигнев Холодюк Ходики. Настенные. Настенные часы уныло. Настенные часы уныло напевают… колыбельную. Равномерное тиканье сложного механизма с легкостью расслабляет моё душевное состояние. Я – полная невозмутимость со стороны истерзанного разума....
- Как сам?
- Да ниче, нормально, ровно одним словом. Надолго в Питер? - Не, пару дней. Туда суда по делам мотнусь и обратно ту москов. - Сколько мы не виделись? Погоди, сам вспомню, кажысь с 98-го. Вечность. - О, шестисотый! Ностальгия? А че за диски спереди, не видал таких. ...
Раздались сухие щелчки выключателей. И стало темно. Темнота была густая, как мед. Ее можно было бы намотать на чайную ложечку и засунуть в рот. В глубине помещения, словно из винного погреба под замком, раздалось стаккато запираемых засовов; теперь и тишина стала такой же густой и липкой, как и темнота.
Ленин полежал еще с минутку, зевнул, и начал выбираться из своего кроватье. Он пошарил рукой под ложе, нащупал огарок свечи и спички, достал их.... У меня, возможно как и у многих, сны бывают разных видов: первый – когда всё в ярких красках, запоминаются даже самые мелкие детали, второй – не имеет никакой связи с оставшейся за порогом сна действительностью, он то состоит из обрывков чёрно-белых видений, то, как на гусеницы танка, наматывает воспалённый мозг (такой чаще всего при высокой температуре либо в преддверии абстинентного синдрома), а бывает, что и вовсе ничего не помнишь – тоже сон....
Петроградская зимняя ночь страшна. На дворе – коренной слом эпох и погоды. В голове – якобы чистый кокаин комиссара Горнака, а в ноздрях отчётливый запах хлорки и чего-то больничного.
Шинель пропахла, кажись, до самой подкладки запахом пережаренного лука и рыбьего жира. И даже запах солдатского пота и пороховой гари не в силах побороть эту кухонную революцию. А со всех сторон, белая, как та Антанта, пурга. И до самых костей, до сердца – холод....
Я не вру. Себе. Не вижу в этом смысла. В остальном, я обычный человек. Средний. Не урод и не красавец. В общении скорее приятен, но по-настоящему обаятельным меня назвать вряд ли можно. Я хорошо образован, имею прекрасную память, говорю на языках, читал всё, что полагается. Но большого ума у меня нет, как нет и cтремления к абстрактному знанию или интереса к вещам, не способным осязаемо и быстро улучшить мою жизнь.
Жизнь, которой я уже давно живу, осязаемо улучшить довольно трудно.... Через два часа развод. Надо успеть почистить форму, отутюжить. Для меня это целый ритуал. Я никогда не тороплюсь. Не хочу, чтобы получились две складки на брюках вместо одной. Любая пылинка, малейшая грязь должны быть удалены, без пятен. Перед дежурством я довожу форму до блеска, чтобы она сияла: как представитель власти, я обязан быть безупречен. На меня обращают внимание.
Иду в участок. Вечереет. Середина апреля. Ощущается слабый запах весны....
Давным-давно деревья были высокими, небо голубым, яблоки – вкусными а границы – прозрачными. Первые два утверждения – аллегория и вписаны для красного словца, а в правдивости третьего можете убедиться сами, прикупив в ближайшем супермаркете (рынке, базаре …) польских, голландских, турецких плодов и сравнить их со знаменитыми Спурой, Ранетом, Макинтошем – знаменитыми молдавскими сортами яблок....
Полился с неба ливень! Дождь!
А ты домой все не идешь! Хлестали с неба сотни струй, Я на тебя забила хуй. Мне все равно и ты поверь, ...
- Робертоооо! Роообееертооо! Вставай сукин сын! Джулия со всей силы ударила мокрым полотенцем Роберто по лицу.
- Иди в пизду сука. Дай поспать. Роберто перевернулся на бок и спрятал голову под грязную, пахнущую йодом подушку. - Вставай, говорю тебе, старая обезьяна. Джулия начинала выходить из себя. Огромные, отвислые щеки тряслись от негодования. Скрюченные артритом пальцы сворачивали полотенце для очередного удара....
Господа Невъебенные Графоманы. Залупайтесь скока влезет. Вашу хуйню я даже не читаю, патамучта вы отсосы. А отсосы вы, патамучта крапаете хуйню. Нормальные люди книги издают, а вы только сосете хуй, и сочиняете комментарии. Спасибо за внимание, возвращайтесь к сосанию хуев....
Повар из Нью-Йорка Джон Пузато
Вдруг подумал посреди Арбата О рецепте нового салата, И забыл о том, что шёл куда-то. ...
Поезд Казань – Нижний Новгород едет отчего-то крайне медленно и атмосфера из-за этого становится все более гнетущей. Я лежу на верхней полке и пытаюсь читать повесть Эжена Савицкая «Слишком вежливый дурак», но увы, слишком неподходяще все вокруг для подобной литературы. Уже на двадцатой странице приходится признать свое полное читательское бессилие. Прости, Эжен, в другой раз....
|
