За жизнь

* * *
Казалось, степь горела под солнцем.
В зените стояло лето, терзая траву, деревья и скот.
Потрёпанная деникинская часть разместилась на окраине забытого Богом хутора. Ратники Ледового похода надеялись избежать окружения и разгрома, терпеливо отыскивая бреши в обороне противника....

Личная жизнь писательницы
« — Я люблю Вас, княжна! – прошептал конюх Федор, робко дотрагиваясь до худенького локотка Ольги Воронцовой, своей хозяйки, — и если в моих силах спасти Вас от тех бед, которые принесет революция, я буду счастлив! Беречь Вас, холить, лелеять, носить на руках и целовать пыль под Вашими туфельками – вот оно мое предназначение....

В оборудованном под студию бомбоубежище было тесно. Среди кричащих о бдительности и гражданской обороне плакатов, по-сиротски, ютились колонки, микрофонные стойки, барабаны, полуразобранные усилители. Все это разнотипное красочное оборудование по-змеиному окутывали пыльные, старые провода....

Часть вторая.

В конце июня Карина закончила сессию – на одни пятёрки. Её домашняя работа – чайник, стакан с чаем и настольная лампа – была вывешена как одна из лучших. На радостях по случаю окончания первого курса Вера Алексеевна устроила обед, пригласила Сергея и Ольгу....

Мой друг, старый боец блядунской вольницы, учил меня, мерзко подмигивая, какие бывают в мире секса хитроумные маневры: «Женщина, мой юный Казанова, все равно что пирацкий компакт с клевым музоном — проиграл одну сторону, надоело, перевернул на другую, вылил, вставил — и погнал по новой....

Часть первая.

«Как земля раньше на трёх китах стояла, так и счастье-благополучие на трёх основах держится» – c малых лет знал Серёга истину, постоянно внушаемую матерью и братом её, часовщиком дядей Веней – сухопарым мужиком, с жёлтыми от никотина зубами и сиплым, словно простуженным, голосом, что нужно для ладной жизни простому человеку: — «Первая – востребованная специальность, вторая основа – свой дом и третья – жена....

21 декабря я забил на работу. Вместо того, чтобы наспех проглотить бутерброд, запить его чашкой чая и бежать в опостылевшую автомастерскую, где меня ждут разобранные двигатели, мятые бамперы и севшие аккумуляторы, я залез в горячую ванную, закурил сигару и, попивая коньяк прямо из горлышка, откисал, пока не стала остывать вода....

Я закольцую этот стих вокруг?
Мы станем ловко обходить предметы,
Не обретя ни запаха ни цвета,
Он будет свеж, подвижен и упруг.

Мы с ним пройдем уверено насквозь
Все грани и извечные запреты,
Пройдем всё то и, несомнено, это,
Не повредив невидимую ось....

«Послушай… далёко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф...»

Сегодня четырнадцатое. Валентин подпрыгнул и ухватил с антресолей свой запыленный и залатанный скотчем, бубен. Протёр его, вздохнул, задумался. Старый совсем, трещина вон какая, медные бубенцы по краю уже не звенят как раньше....

Олег Иванович шел по коридору.
Кто-то, может быть, скажет — ну и что?
Штирлиц, вон, тоже шел по коридору! И чем закончилось? Чья виктори?
На что мы культурно ответим такому нетерпеливому читателю — быстро, милдруг, — это только кошки. Как говорится в одном украинском анекдоте о великом и могучем — дали будэ!...

Понимаешь, кажется иногда, будто стою я где-то, в каком-то здании, то ли вокзал, то ли метро, то ли маркет какой, а кругом суета везде, толчея, очереди, люди как муравьи.
И вижу вдруг тебя среди этой кишащей толпы, подхожу и осторожно и нежно глажу тебя по холодной щеке, закидываю волосы с виска за ушко, а ты от неожиданности вздрагиваешь и шепчешь испуганно: «Что такое?...

А у тебя на столе
чай с бергамотом
И мысли твои
касаются верхушек скал.
Блядь,
я тебя так долго искал
Но всегда не хватало чего-то.

На пару часов попозже.
И на один город поближе.
И сказать своей совести «Тише»
Как будто это спасет и поможет....

Мика Сидерман был евреем, по советским меркам, зажиточным. Парикмахер от бога, он со своей женой — Любой, тоже знатным в здешних краях парикмахером, обустроил в их собственном доме, в центре еврейского местечка под Киевом, нечто вроде частной цирюльни....

Кто бережется – будет сбережен,
Не сгинет как все те, что по наитью,
Без карты места, без полка прикрытья
Полезли на какой-нибудь рожон.
Кто бережется – будет сбережен.

А кто не бережется – тот любим.
Его карт-бланш с печатью кардинала,
Его друзья, от самого начала
До самого конца пребудут с ним,
Ведь кто не бережется – тот любим....

Знакомо скрипнула заслонка на двери. Звякнуло железное дно миски. Уильям вздохнул и, держась за стенку, подобрался к двери, взял еду и вернулся на свои нары. Как всегда ему принесли что-то безвкусное, вязкое и до тошноты тягучее. Снова эта синтетическая дрянь… Впрочем, даже ей мужчина был рад — ведь еду тут дают всего раз в сутки....

Мне бы жить, душа, не дрожать, не тужить, в гаражах с корешами ерша глушить, не желать кожи нежной...
.
Боже, ты же хороший, Боже, дай же по роже, наотмашь вмажь, выбей дурь, ты же можешь, ты же всё это можешь. Обжигался я, Боже, не единожды и не трижды, ехал крышей, считал этажи, удержать эти вожжи лишь бы да башку не сложить....

Простые крестьянские парни
Зарезали утром свинью
Я в том их совсем не ругаю
В жестокости их не виню

Паяльные лампы включили
При том — балагуря, шутя —
На части свинью разрубили
Огнём ей бока подкоптя

А после устроили Праздник
Где есть и веселье и стон
Свинные кишки как мочало
Стаканов немытых трезвон

По пальцам потёки от жира
И печка натоплена впредь
Девчата сидят на коленках
Румяны их щёки как медь

Вот — ЖИЗНЬ!...

Пенсионер Валерий Иванович Громов очень беспокоился за свою красную страну. Покуда была сила в руках да ясная мысль и жив Союз, боролся активист с врагами государства. Не было в нем жалости к тем, кто не разделял идей той Партии, кто надсмехался над советской властью или же пытался с ней спорить....

В темной комнате коты,
В темной комнате капканы,
Между ними ходишь ты
Тщетно в поисках сметаны.

Совершаешь ритуал
Прохожденьем по карнизу,
Ты там сроду не бывал
Кошкой сверху, кошкой снизу.

Выворачивая взгляд,
Став спиною наизнанку
Кошкой образуешь ряд -
Ряд лакающих сметанку....

Примите положение тела. Таковое, от которого вы в любом случае расслабите все мышцы тела. Суставы будут в равновесном положении. Ваше тело не создаст в своих недрах ни одного электрического заряда, импульса, подвигающего вас к жизни. Ведь это слишком живая история....