Все тексты

Теперь уже ни для кого не секрет, что в годы Холодной войны советские военнослужащие, сохраняя строжайшую конспирацию, участвовали в так называемых локальных военных конфликтах в странах Азии, Африки и Латинской Америки. Во времена Союза эта информация была засекреченной, факты присутствия советских военных в «горячих точках» отрицались....

Пятница. Утро. В доме суета и неразбериха. Мама уже убежала, ей на работу добираться больше часа. Мы с младшей сестрой собираемся в школу. На кухне громко булькает на плите кастрюлька, в которой сестра варит термобигуди. В прихожей трещит раскаленная плойка....

Зрелищ и хлеба.
Задыхаются тополя
в упаковочной пленке неба.
Да о чем это я, бля?
Ну, какие там тополя?
Эх, сухая моя земля.
Это фантазия, глюки, сны –
так – корявые три сосны,
две худые елки.
Только метелки
лохматых пальм,
солнце жаркое, как напалм,
сухо....

В наследство Верочке достались полуторка на четвертом этаже, тяжелая близорукость и хорошее воспитание. Обстановка в ее доме напоминала музей успехов социализма 70-х годов с изрядно поношенными, но безупречно чистыми вещицами, где красные углы занимали фотографии родственников в рамочках, школьные грамоты, Верочкин диплом и гербарий полевых цветов Южного Урала....

Сергей Ермолов

Добро пожаловать в ад
роман

19

В 4.00 подняли по тревоге. Я был пьян, но не вдрызг. У меня только слегка дрожали руки, и я нетвердо держался на ногах. Две БМП не заводились. Их начали «таскать» по танковому парку – завели....

Часть 1.

В районной больничке
покой и уют,
Врачихи-сестрички
таблетки суют,
И ставят уколы,
и вяжут ремни,
И бедных больных
ненавидят они.

Однажды весенним
прикольным деньком
Гуляли мы возле
больнички с Саньком,
И после затяжки
глубокой торча,
Увидели битву
слона и врача....

Спой мне курай о деве юной...

1. Сыграй башкирский, мой курай!
Про степь златую, рожь, пшеницу,
Про Родину, про милый край,
Про то, как молодой батыр,
Влюбляется в прекрасную башкирку.

2. Сыграй волшебный мой курай,
Про всё, про то, чему учили наши деды,
Чтоб Родина была крепка,
Была прекрасна, хорошела,
День изо дня мне пой курай,
Чтоб моё сердце и моя душа,
От этих песен, вечно молодели!...

Дружище, ты закоренелый еврей,
ты ветра, жужжащий, улей
пытаешься в невод поймать этих дней,
и тем поднимаешь бурю.
У нас, на востоке, не принято так,
плох будет подобный выторг,
глупейшая эта, поверь мне мечта,
что сеять бетон, сквозь сито....

Конечно… знать Вы не могли,
Мечтая в холле у камина
Меня,
И только чай с жасмином,
Играл оттенками любви.
На стенах снимки прошлых лет -
Недолгих встреч, чужих свиданий.
Мой взгляд, печальный перед Вами,
И Ваш, невольный, как ответ....

Покосившийся крест церквушки,
Одиночество мертвых грядок,
Впились в небо осин макушки,
Чистый воздух как прежде сладок,

Постирало тропинки время ,
Наклонились все избы набок ,
Сильно-сильно да прямо в темя
Бьет судьба, на душе осадок ,

По проторенной тропке память ,
Провожает седой старухой,
Чтоб тоскою меня не ранить,
Тропку серую стелит пухом ,

Вспоминаю я ту церквушку,
Ребятню что кричала звонко
И у всех на лице веснушки,
Все как...

Мелодию обещали.
И Родину на десерт.
Мешали Martini с чаем
Под старый диджейский сет.
Ломали внутри деревья
И старенькие дома.
Бежали к друзьям в деревню
Клялись сочинить тома!
Не плакать о каждой тени,
Пролившей на стол вино…
По-новой впускать спасенье
В распахнутое окно!...

Курящий атеист с ЛГБТ уклоном,
Настали времена, как горькая полынь.
Два раза «ку» скажи и «цак» надень с поклоном,
А лучше от греха вообще подальше сгинь.

Не задалось число две тысячи тринадцать,
Не любит, видно, Дед по прозвищу Мороз,
Курящих атеистов, к тому же педерастов,
Пусть «цак» звенит в носу, на то и нужен нос....

Мы обживали один роддом и класс –
Бог мне подсунул этого человека –
Будете, мол, командой. Ты и Жека.
Мол, у меня большие планы на вас.

И понеслось по кочкам и виражам…
Всё пополам и надвое. Всюду вместе.
Общая чушь о порядочности, о чести…
Под хвостами – одна на двоих вожжа....

Ну что ж, вот и подошёл к концу шестьдесят пятый по счёту ежегодный международный берлинский кинофестиваль. В воздухе ещё носится гарь прощальных салютов, в глазах рябит от пёстрых одежд и обворожительных полуобнажённых женщин, рулоны конфетти обволакивают ветви аккуратных кипарисов и пальм на улице Marlene Dietrich Platz, мягкий бархат кресел дворца Berlinale Palast ещё не остыл от тёплых бюргерских задниц, а эйфория и ажиотаж вокруг победителя только, кажется, набирают обороты....

Приумножает смерть угрозы.
И тянут в черный ад грехи.
И мучит многословье прозы.
И кружат голову стихи.

Бездушье — словно холод лютый.
И за святой любви облом
Мы платим твердою валютой -
Короткой юности рублем.

За опозданье платим пени....

Ничего у меня не получилось, только в сказках все легко, быстро и просто, а на самом деле столкнувшись с выбором, мы смотрим не на освобождение, а на продолжение надежды на свободу.
Этот странный логический капкан срабатывает снова и снова, и не понятно как сбежать из этой тюрьмы....

- Нет, ну я все понимаю, кризис, проблемы, я все понимаю, но, Ванечка, я же всю ночь в поезде. Конечно ты старался, все-таки СВ, не плацкарт, но этот запах, он меня убивает. Ванечка, ты не подумай, я не претендую, я все понимаю. Кризис. Но, пожалуйста, в другой раз можно на самолетике?...

Тишина на пристани. Белые огни
Освещают все земное совершенство,
Кислая рябина, затянув ремни,
Сбрасывает листья и транжирит женственность.

На корабль уставился старенький рыбак,
Мутные глаза смотрят сквозь железо:
Вспомнит ту красавицу, задрожит губа —
В тишине ни что не имеет веса....

какой-нибудь дядька (назовём его Николаем к примеру)
муж примерный, а влюбился в соседку (ну скажем в Веру)
а у жены его Нади (ну чем не имя жены примерной)
детки от капитана, ну прям как у Жюля у нашего Верна
и Николай не то чтоб не знал про все эти тонкости
но надежду лелеял и заочно жену простил
тем более сам то не свят
а про них то с Верой уже говорят
поговаривают, не молчат
всё мочалками косточки от макушки до пят
и к плечу от плеча
....

Да это что, я как-то, помню, в Ростов к пацанам поехал. Еще по молодости. Что-то прикумарил с устатку. Ну и просыпаюсь, прикинь, не могу вкурить — где я? Оп-па! Поезд. Я в плацкарте на верхней полке. Придремал под стук колес. Отдупляюсь окончательно — я ж в Ростов еду, ага....