За жизнь

Я не схожу с ума, всё это ложь -
Поклёпы, наваждения, неправда
Но только лезет, гадко лезет, всё ж
С очков упавших чёрная оправа

Простой пример: Я стал настолько плут,
Настолько, что в упор не замечаю..
Я ссу на пол, на стены, ссу я флуд
А годы жизни калом отмечаю

Не видно дна в зеркальной пустоте
В него гляжусь, и смыслом наполняю
Но чую тянут, тянутся ко мне -
С железным звуком, страшные трамваи

Я не схожу с ума - вхожу в режим
А что не интересно,...

Я плавил лед в московских лужах,
И горьких слез искал в дожде.
Мне не нужны. И я не нужен.
Здесь все не то и все не те.

Я растворялся в шуме ветра,
Мне скрипка пела в темноте.
Я был, желающий Деметру,
Крестьянин, спящий на траве....

Снова отлив.
Берег вскроется бритвами глаз,
Серый хрусталик на дне станет зрячим на час,
Окаменеет отвергнутый небом калым,
Белого моря хрусталь переплавится в дым.

На́ берег спустятся из облаков чужаки
Драить песками до блеска свои котелки,
Гранками вымерших книг подберут и сожгут -
Белый от соли плавник и крошащийся трут....

Лежит на дорогах трупозная слякоть...
Война это хроника. Даже не проза.
Поэзия жмется, не в силах заплакать,
Россия живет в ожиданьи мороза.

История врет земноводным в угоду,
И воры застыли в объятьях народа,
Забывшего ад сорок первого года,
Поющего гимны победы и оды....

«Morgen, morgen, und nicht heute!»-
Sagen alle faule Leute

Мне нынче опять на душе неспокойно,
От тягостных дум не спасает стакан:
Повсюду пылают локальные войны,
И снова исландский бушует вулкан.

Пятно нефтяное, к Майями приблизясь,
Всё губит живое, как атомный гриб,
Вот-вот разразится финансовый кризис,
А может –накроет таинственный грипп…

А вдруг нас сметёт, как Содом и Гоморру?...

Пацанёнка Билл Макграйв невзлюбил сразу. С того момента, когда первый раз увидел этот маленький, красный, орущий комочек.
Не дрогнуло в его душе ничего, - что, мол, это его сын.
Более того, еще долго шпынял потом Джейн, - не знает он, от кого ребёнок....

думаешь чокнутый??
... может быть это и так
или фантазии ночью играют чаще
чтобы унять эту боль
этот холод в груди, леденящий
я создаю себе море размером с пятак

я создаю острова, где синеют лагуны
где золотится песок между пальцами ног
где никогда не бывает ни гроз, ни тайфунов
самый прекрасный....

1.
Ну, полк прошел.
бессмертный, вроде.
и вроде было хорошо
и единение в народе,
и даже кое-что еще
как дань какой-то старой моде
стоять на площади толпой
смотреть как реют над тобой
победы символы и флаги,
приятен спирт из чистой фляги
и небо купол голубой
был недвижим....

Шалава Люси

Люси свесив ноги сидела на шершавой, теплой от солнца верхней площадке парашютной вышки. С высоты она прекрасно видела заброшенную трехэтажную казарму с проржавевшей крышей и выбитыми окнами, пустынный плац с растрескавшимся асфальтом и монумент вождя революции с поднятой вверх рукой....

растущая луна питается закатом,
я вышел покурить с морозного крыльца -
по улице брели убитые солдаты,
я видел среди них и деда, и отца.

и прадед тоже был - он шёл одним из первых,
он был моложе всех, но я его узнал.
луна ест наши сны, как мы едим консервы
на полпути туда, где нет ни лун, ни сна....

...

Из траншеи небесной над Невским
грязный жемчуг висит облаков.
Проплываю нечёткий, нерезкий,
по витринам торговых домов.

Вспоминаю, как всё начиналось,
как щипал носоглотку азарт,
днём и ночью не знавший усталость,
вечно пьяный,
готовый на старт,
сам себе вдруг привиделся Богом,
не дрожащая жалкую тварь!...

И мать моя всю жизнь клала отцу сахар в чай и размешивала. И её мать делал тоже самое для своего мужа, моего деда. Женщины переносили это стоически. кто-то скажет унижение. Кухонное рабство. Три больших К, как у немецких женщин: Kinder, K;che, Kirche....

Нежным запахом трав кувыркается май
В терпком смраде кровавого боя.
Семь минут до заката, и видится край –
Это небо сквозит голубое.

Нет правдивее нот ни над ними, ни под..
Даже мёртвым, и ангелам страшно,
В штыковую уходит отчаянный взвод –
Уничтожить врага в рукопашной....

Детство - подстрочник,
Выстрочен от балды,
В кончиках пальцев - выжженные скрижали.
Мы из янтаря
сбежавшие пузырьки,
Не половинки -
Мы - гексаграмм детали

Детство - исходник,
Черничные пустыри,
Ухом к земле кровоточащие Граали,
Падают выбитые кентаврами "городки",
Вместо копыт у кентавров растут педали

Детство - подлинник, иконостаса черней
Лик уцелевший в сожженном за ночь храме,
Черноту вскрываю,
на волю гоню чертей,
Трезвею,
дозвонившись ...

Навсегда развела нас судьба по коробкам бетонным,
По сортирам и спальням, по офисам, барам и клубам..
Вспоминать нашу младшую группу в детсадике глупо -
Эта пропасть во времени кажется ямой бездонной.

Но проклятая память швыряет меня перманентно
На зелёный горшок с нарисованной красной машинкой,
Где сидел я подолгу воняющим хмурым мущинкой....

На пледе, скрывающем ветхость тахты
За годы видавшей немало
Лежит уроженка унылой Ухты
Продажная женщина Алла

Ногами в позиции деми плие
Позёвывая против воли
А сверху сопит постоянный клиент
Блондин средних лет Анатолий

В свои сорок пять до сих пор неженат
Ни площади, ни капитала
Ему только-только хватает деньжат
На жизнь, и раз в месяц на Аллу

Сто семьдесят в сутки на бизнес обед
В субботу - на пиво с рыбалкой
А ужином мать обеспечивает
На ней же и ...

С белой ниткой в ушке
Серебристою острой иголочкой
Самолётик сшивает два тоненьких облачка
И немного дрожит в чьей-то пухлой руке.

За глухими к мольбам занавесками
Не увидеть закат,
Кто-то снова задёрнул их ручками детскими
И своей милой шалости рад....

За окошком бурлящая жизнь -
С подзадачей ебутся вороны,
Всё накрыла ядрёная шизь
Беспросветно и, главное, ровно.

Плюс секунда - Вселенная вширь,
Мир прирос человеко-клопами.
Неуклюжестью бесящий шнырь -
Старым хламом шуршащая память....

А на доске недели высыхала пятница, как мокрый след.
Я еле-еле шёл с работы, подустав за сорок тысяч лет
следить, подобно надзирателю, за качеством съестных котлет,
где мухи, будто бы гарнир, отдельно подаются на обед.

И на пути, у входа в метрополитен, стоял бухой поэт,
прохожим голося: «Стихи от автора!...