За жизнь

Уели. Урезонили. Достали!
Мой вам последний пламенный салют.
Уеду я. Уеду я в… Израиль...
Хотя туда, пожалуй, не возьмут.

Но я сказал! Без поворота, ибо -
Хомут на шее, на ноге капкан,
Обрежу всё, что надо — и к талибам,
Устроюсь камикадзей в ероплан....

Фотограф, снимающий фото в стиле бесстыдного ню
Не ждет меня, прячась в кустах, камеру ловко настроив.
А я непрерывно курю, смеюсь и пишу вам хуйню,
При этом не мерзну ни чуть, хоть голым стою на балконе.

В осеннем безумии клен, бросает листами в ебло,
Во рту моем двадцать зубов, а все остальное коронки,
И голубь в голодной тоске стучится крылами стекло,
И ветер октябрьский шалит, мою обдувая мошонку....

Затравленно,
С дыханием неровным,
В последнем миге
Знания твоём,
Отравленной
Реальность видишь, словно
Замедленной
И в зеркале плохом.

С усмешкою,
Кого все раньше знали
Прислугой лишь
Твоею и друзей,
Лишь пешками,
К стене тебя прижали,
Тебя, ферзя,
Царя земных царей....

Лил дождик октябрьский из тысячи струй,
Грустила в аллее промокшая лавка,
Кленовыми листьями выложил «ХУЙ»
На черном асфальте осеннего парка.

И режет печали отточенный нож,
И стелет тоска пеленою тумана,
Но может быть надпись мою ты прочтешь,
Под темным зонтом улыбнувшись нежданно....

Странно он себя чувствовал.
Давным давно забытое чувство легкости и какой-то нереальной свободы в мыслях, действиях, поступках, казалось бы — самых простых и незамысловатых, подкупало своей вновь обретенной новизной.
Разве что из совсем уже далекого детства Сергею припоминалось это состояние щенячей радости непонятно от чего....

Где вакуумно улицы продуты
и город опускается покато
к реке,
стою под вывеской «Продукты»,
я думаю,
с лицом дегенерата,

и кутается череп корноухий
мне в плечи –
в шарф удава словно,
всё стало отвратительной порнухой,
при этом
в самом худшем смысле слова....

* * *
Динь-дон-н… Р-рр-гаф!
– Ты!!! Ты-тыры-ты-ты-тты-ты!!! Ты доведёшь меня до каменной плиты…
Где-то далеко за раскрытым окном хлопнула дверца автомобиля, и песня стихла.
Пробужденья сладкий миг… просто на разрыв: колокола тянут в церковь, пёс рвётся к утреннему променаду, а мне бы выспаться и съесть тарелочку домашних пельменей....

Его везли,
И ангелы им пели.
Сирены вой.
Карета — красный крест.
Троил мотор,
Что сердце — еле-еле
Стучало в ожидании тех мест.
.
Его везли
С надеждой на спасенье.
- Достойно за мгновение свой век? —
Вопрос не мне....

Мы поднимаемся выше и выше.
Черное небо в булавочных стразах и пятнах пролитого молока.
Небо-перевертыш, небо – тоска, небо – одиночество.
Если сдуть марево с теплых крыш, увидишь Каф и Шедар.

- Тебе интересно? Тогда чуть выше – Вега, левее – Садр, а справа – Нави....

Она была первой женщиной в его жизни, которая появилась совсем внезапно. Без приглашений и предупреждений она вошла в его спальню, хотя дверь была закрыта. Сначала робко постучала, нерешительно мялась у порога, никак не могла подобрать подходящих слов, но все же проникла внутрь....

Тёмные сумерки тёмного мира,
многоэтажек бетонные соты.
Мы отдыхаем в уютных квартирах
после бессмысленной трудной работы.
Мы — человечество,
хищная масса,
липкая плесень на теле планеты.
Глупо делиться на кланы и расы,
все мы шакалы,
безгрешных здесь нету....

Чабан с утра свою отару бреет,
и шофера комбайны завели,
и железнодорожники-евреи
уже вгоняют в шпалы костыли.

Они ложатся очень даже поздно,
они с ранья встречают поезда,
для них гудки советских тепловозов
звучат как трель рязанского дрозда....

Хочется чаю, и лбом об стену
Жизнь как конфета а денег нету
Может быть просто я пить бросаю
А может поверил в конец света
Да ну их нахуй раздумья эти
Стоит ли рысью ломиться в агонию
Деревом вырасти, листья-дети
Сгораешь быстрее и без церемонии
Пеплом по ветру иль в реку глубокую
Уйду безвозвратно не вспомнят даже
Судьбу корявую, жизнь одинокую
Рады будут такой пропаже…....

В детстве я любил поезда. Теперь ненавижу. Дело, конечно, не в возрасте. И совсем уж не в поездах, будь они прокляты. Просто раньше они ПРИВОЗИЛИ меня, а теперь постоянно УВОЗЯТ. Плывущий навстречу перрон сулит возможную встречу, уплывающий – невозможно тоскливое расставание....

Прощанье с летом. Давка и менты.
На силуэт толпы плюётся небо.
А сытые рекламные щиты
Нам обещают зрелищ или хлеба.

Летит под ноги золото листвы.
Шевчук и Пушкин, классика, рыданья.
Депрессия и пьянка. Я и ты.
Людмила, верно… Вряд ли....

В выходной, безоблачный день жена ударила Сартина сковородой. Напала вероломно, исподтишка, когда он был погружен в свои мысли. В сковороде была еда. Жареная на сале картошка. Сартин отскочил и ловким, каким-то чужим движением ткнул жене в зубы. От зуботычины жена упала и притворилась мёртвой....

Нелюбимая женщина молча приходит,
Быстро пыль всю протрет и нажарит котлет.
А потом пиво пьем, говорим о погоде.
Через час она плавно идет в туалет.

И выходит в красивом таком пеньюаре,
Видно, муж из Италии шмотки привез.
Я бренчу сам себе на убитой гитаре
И пою как всегда про коня и мороз....

Прости, коль сделала я больно,
Лишь обожая, лишь любя,
Прости, коль оскорбила вольно
Или невольно я тебя.

Сейчас, в прощено воскресенье,
Сжав сердце бедное в горсти,
Я у тебя прошу прощенья,
И, если можешь, ты прости,

Прости за то, что я любила,
Прости за слезы и за кровь,
Прости за то, что уходила,
За то, что возвращалась вновь,

Прости, что я старухой стала,
Ведь бог не внял моей мольбе,
Прости за то, о чем молчала,
И что сказала я тебе,

Прост...

Отчитаться за сколько, куда и чем все равно придется.
Долго ли, коротко ли волыниться будешь, а за себя слей и не греши. Правила тут такие. А чужой монастырь надобно уважать. Глядишь, он и тебе своим станет.
Так вот и говорю я: был у меня товарищ....

Алкоголь сократит мою жизнь,
Но придаст ей немного смысла.
Вот Сансары моей дилемма
В форме русского коромысла.

Ведра жидкости по бокам
Неустанно к земле нагибают.
Но и этот же тяжкий груз
Равновесие сохраняет.

Жалко форсу и криков своих
Мол: «Не буду, не буду, не буду!...