За жизнь

Когда я был вихрастым пионером,
Хоть не люблю про это вспоминать,
Водил через дорогу бабу Веру,
До гастронома номер двадцать пять.
Старушка спотыкалась и хрипела,
Хронический ругала менингит,
Понятно было всем, что баба Вера,
Заслуженный советский инвалид....

Новый Год
Вот вы говорите Санта Клаус, да на санях, да в упряжке из двенадцати оленей….Давно это было, так давно, что записи о тех временах, если они и были, давно истлели. Но расскажу вам все так, как это было на самом деле- так, как если бы вы сами были свидетелями тех событий....

Стирались в пыль убогие года,
Мешаясь с пустотой, что крепче стали.
В той пустоте — куда б мы не бежали -
Всё будет, к сожаленью, как всегда.

Я поперхнулся скопищем идей
И взгляд живой надолго стал стеклянным...
Быть добрым проще, нежели желанным....

Руки мерзнут, как только почуют снег.
На задворках январь, на подкорках еще среда.
Если ты очень искренний человек –
Справишься, господи; не беда.

Я пишу тебе прямо из дома, и да я купила дом.
У меня есть камин. Я не знаю, кого топить....

Я с сентября болею перманентно,
Пессимистичен становлюсь и зол.
Мне кажется, что срок моей аренды,
Давно уж к завершенью подошел.
И скоро кредитор меня отыщет,
И иск вчинит, и выселит меня,
И станет домик мой обычной пищей,
Для земляного хладного червя....

Там, за домом соседним, как раз рядом с детской площадкой,
Пришвартована рыжая шхуна осенней тоски,
Паруса разлинованы, будто листки из тетрадки,
Их так много, что я не узнаю все эти листки.

Этот город запомнит меня, даже мелочь в деталях,
Первый крик, первый шаг, первый слог, первый стон, первый стих....

Откричат улеталые птахи,
Скинет жёлтое рубище лес.
Я, как лес, всё сниму с себя нахуй
И останусь трусов даже без.
.
Буду молча стоять себе голый,
Под дождём из октябрьских звёзд.
И на хуй мой холодный и квёлый
Сядет тихо снегирь или клёст....

Как часто человек задумывается о том, что он сделал? Осознаёт ошибки, начинает двигаться и развиваться в лучшую сторону? Да, и вообще. Что есть «лучшее»? Что считать ошибкой? Кто определил, что есть хорошо, а что плохо?

С малых лет человеку в голову вбивают основы, правила, опираясь на которые он проживёт всю свою жизнь....

Нет, для меня за жизнь неинтересен разговор,
В ней все понятно вдоль и поперек,
Мне закурить бы «Приму», подойдет и «Беломор»,
И чаю мне бы крепкого глоток.

Куда спешите, прете, разбитное братие?
Пока не поздно, жми на тормоза.
Не сохранят – час неровён – шальное бытие
Ни крест, ни лобовуха в образах....

Ты просишь посвятить тебе стихи?
Дай знак и тотчас рифмы зажурчат,
Светлы, немногословны и легки,
Вот так они, возможно, прозвучат:
Я помню вечер в парке у пруда,
Деревья погрузились в тёплый мрак,
На небе одинокая звезда,
И время перешло на тихий шаг....

…А когда Исус вернулся на Тайную вечерю, смотрит — гулянка крутая идет, все бухие, ну и так далее. Спрашивает у Петра — чего это вдруг? Петр и говорит, — да Иуда угощает!
- А бабки откуда? – спрашивает Исус. Петр отвечает, — Да продал что-то!
Двое мужиков — попутчиков Антона по купе, а заодно — и распитию пива, грохнули от смеха....

Мальчик мой, любовь — это странная штука,

Я не бросаюсь такими словами.

Она может быть громкой, может шуршать без звука

Осенними листьями под ногами.

Она может быть в каждом взгляде, в подушке,

Пахнущей твоими духами....

Когда заберешься на вершину долгой прожитой жизни,
В основании которой фундамент поступков, надежд и идей,
Страшно взглянуть в пропасть, где находятся кости ближних -
Умерших давно и недавно, таких же, как ты людей.

Уходя по брусчатке истоптанной ночных городских улиц,
Как по гробам поколений тысячелетней давности,
Главное, иметь лица от жизни уставших умниц....

«Ярусский»- горделивая надпись, немного измазанная рвотой, светилась на черной футболке, как зубы в растянутой улыбке негра, перед кружком линчевателей. В ультрафиолете школьной дискотеки «Осенний бал» огонек русскости, трясущийся в слэме под « Иц май лайф», напоминал свет в конце тоннеля, расплывающийся в глазах пьяного автомобилиста....

Где-то в старой Англии, в ДевОне,
Осенью, средь медленных улиток,
Женщина сидит на теплом склоне
И плетет венок из маргариток.

Книжка рядом, мнет собой травинки,
В ней знакомо все, и так все пресно.
Разговоры в ней, одни картинки....

* * *
Ничего, ничего. Тут я, с краю присяду.
Батю, небось, схоронили? Да так, догадался: тоска в глазах и думы о прошлом. А моего, вишь, на покосе чуть не до смерти прижучило. Нет, не убило. Щас расскажу. Шли мы полдничать, гроза налетела. Батя на плече косу нёс....

Стороной, в невысохшей росе,
Обозначен лишь, но не помечен,
Я бреду туда. А что же все?
Почему торопятся навстречу?

Почему? — натруженный хребет
Искрошил извилин паутину -
Я не знаю. Я иду к тебе,
А они на рынок. За полтину

Прикупить, чего дадут — лоток
Счастья куль и вырезку туда же,
Налетай — со скидкою — а то!...

«Никогда не стоит недооценивать степень непредсказуемости далбоебизма» Народная тупость.

За большим круглым столом в просторном светлом помещении с высокими резными дверями на входе, с длинными золотыми занавесками на окнах и громадной хрустальной люстрой над самим столом сидело много народу....

Этой теме столько же лет, сколько и человеку на земле. Она много раз подымалась, колыхалась, успокаивалась. Вибрации говна в пределах нормы — такова его суть, до тех пор пока говно не перестанет быть говном, и вернёт себе право называться человеком. Право перед человеческой сутью, естеством, которому ты покорно изменил....

жизнь как насилие над самим собой

к нему привыкаешь

кому-то кажется что оно даже способно приносить удовольствие

но мы неудовлетворенны

на все 100, даже на 70

и не будем

какой-то мелочи не хватает

огромной мелочи

величиной с серебряную монету в ночном небе

я бросаю в бледное испитое с синяками лицо окурок

не попадаю

он остается мерцать в пепельнице угасающих точек

поздно смотреть на звезды

взгляд перебирается на огни<...